Глава 25

Леон

Она не стала ее требовать.

В противовес тупости вопроса, дала очень осмысленный ответ:

— Нет.

Я с кривой усмешкой смотрю на подголовник водительского кресла машины такси. Закрыв глаза, откидываю голову назад.

Возможно, смена эмоций на ее лице — это самое захватывающее из того, что я сегодня видел. Мне нужен путеводитель?

Наверное.

Она действительно повзрослела. Я не могу этого не отметить. И не могу игнорировать.

Меня раздражает скорость движения. Машина ползет в пробке, заставляя жалеть о том, что не прошел пару кварталов пешком. Дело не в усталости, а в жаре. Она тоже раздражает. Мне повезло, что я соприкасался с ней сегодня кратковременно, в противном случае задница прилипла бы к штанам.

Примерно через полчаса я все же покидаю такси, решив оставшийся километр пройти пешком. Прогулка не становится приятной, но я совсем не против размяться после того, как половину дня провел в дороге.

В квартире меня встречает пара туфель на высоком каблуке.

Я бросаю на пол сумку и чищу карманы, сваливая на комод телефон и жевательную резинку.

Вика сидит на кухонном столе, одетая в мою рубашку и, судя по всему, все.

Рядом бокал шампанского и клубника.

Это эффектно, учитывая длину ее ног.

Они заброшены одна на другую, и Вика меняет их местами, давая мне увидеть, что, кроме моей рубашки, на ней действительно ничего.

— Сюрприз… — произносит она.

Я медленно захожу в кухню и, взяв в руки бутылку, изучаю этикетку.

Достойно…

— Я жду тебя давно, — чуть капризно тянет Вика. — Уже замерзла…

Я глотаю немного из горлышка. Бутылка ледяная.

В моем присутствии Вика не позволяет себе плохого настроения. В этом есть особый цимус — мне не приходится грузиться. В ее присутствии — никогда и ничем.

Я делаю еще один глоток, на этот раз посерьезнее.

Вика наблюдает и кусает пухлые губы.

Я терпеть не могу женскую помаду у себя во рту. И слишком большое количество духов у женщины на коже. И то и другое Вика себе не позволяет. Она неплохо меня знает.

— Мне бы не помешал душ… — говорю я.

— Мне нравится твой запах… — замечает она игриво. — Иди ко мне…

Глотнув еще немного, я отвечаю на эту просьбу тем, что ставлю бутылку и забираю у Вики бокал. Убираю со стола клубнику.

— Уф — ф-ф… — выдыхает Вика, когда я подтягиваю ее к краю и развожу ноги.

Она ногтями царапает мою грудь. Ее дыхание становится прерывистым, губы тянутся к моей шее. Укус. Потом она дышит, прижавшись к моей шее лицом…

Я прохожусь пальцами между ее ног, в ответ получаю тихий стон.

На мой член ложится ладонь. Трет.

— Еще… — шепчет Вика, ее бедра подрагивают.

Кружу пальцами и давлю. Трахаю ее ими, пока она не начинает извиваться. Кусает мои губы, требуя поцелуя…

Она влажная достаточно, чтобы это звучало на всю комнату.

— Леон… — взвизгивает Вика.

На ее шее и щеках красные пятна, когда я смотрю на нее, остановившись. Глаза горят возбуждением, она быстро дышит.

Я стягиваю с себя рубашку. Отойдя, делаю еще глоток шампанского.

Вика опускается на стол спиной и выгибается. Трогает грудь, стонет:

— Иди ко мне…

Я вытираю остатки шампанского с подбородка.

Из кухонного ящика достаю резинку.

Вика трогает себя, наблюдая, как я расстегиваю штаны и надеваю презерватив. На ее лице ни капризности, ни игривости. Она следит за мной, сглатывая слюну. И хватается ладонями за стол, вскрикивая от толчка.

Стол со скрипом съезжает с места.

— Господи… — всхлипывает Вика. — Да, да… еще…

Перехватив ее за талию, начинаю двигаться под новым углом. Тело в моих руках натягивается струной, и я насаживаю его на член в резком рывке, от которого Вику начинает трясти…

Она соскакивает и с похожим на плач стоном кончает.

Я вытираю со лба пот, наблюдая. И переворачиваю ее на живот, под тихий шепот Вики:

— Блядь…

Его сменяет очередной визг. Стол опять съезжает с места.

Я наматываю на кулак белые волосы, врезаясь в податливое тело.

— Леон…

Вика сопровождает удары хриплыми криками. Выгибается, когда я провожу пальцами между ее ягодиц, и дрожит, когда проталкиваю их внутрь…

Сдернув резинку, я кончаю на загорелую ягодицу.

Колени Вики подгибаются.

Лежа лицом вниз на столе, она молча дышит.

— Ты в норме? — спрашиваю я, беря из ящика салфетки.

— Да… — шепчет она в ответ.

Я вытираю ее ягодицу, говоря:

— Я в душ…

Вода смывает с меня запах секса, от которого я не получил ни хрена…

Никакого удовлетворения. Ни хрена. Ноль.

Упершись руками в стену, я подставляю под воду затылок, жмурю глаза.

Вечеринка явно не удалась, но я попытался…

Мне достаточно лет, чтобы понимать, чего я хочу, а чего нет.

— Твою мать, — тихо смеюсь, подставляя под воду лицо.

Вика сидит на диване, прижав к груди ноги, и смотрит на меня сонно, когда я возвращаюсь.

Она выглядит весьма оттраханной, но Вика действительно очень умная, раз в ее взгляде что-то меняется, когда мы пересекаемся глазами.

Он становится напряженным. Вся ее поза теряет расслабленность. Руки, ноги. Шея и прикрытые волосами плечи.

Мои мысли, судя по всему, витают в воздухе, раз Вика с такой легкостью их читает. Витают, звенят. Проходят бегущей строкой. Я думаю громко. Да, так и есть…

Так или иначе, в моем присутствии она всегда улыбается. Не только губами, но и глазами. Это потрясающий навык, приятный. То, что делает приятной ее компанию. То, благодаря чему ее присутствие не трахает мои мозги.

Я смотрю на нее, замечая, что впервые с момента нашего знакомства Вика не улыбается вообще никак.