Глава 31

Его слова теперь выжжены у меня на подкорке.

Если бы. Если бы. Если бы.

Если бы.

Благодаря радиомолчанию, которое Леон поддерживает весь оставшийся и следующий день, эти слова превращаются в настоящие молотки. Ведь ничто не мешает мне концентрироваться на них. Повторять и раскладывать на гребаные атомы.

Я тру виски, сидя на заднем сиденье такси. В компании цветочной корзины, которую Камиль помог дотащить до машины.

Я уверена, Золотову плевать на то, какая судьба ждет этот подарок. Стану ли я тащить его домой или оболью бензином и подожгу.

Вещи никогда особого значения для него не имели, только их ценность.

В достижении его целей, в его удобстве или в удовольствии, которое он от них получал.

Я погружалась в его мир с диким интересом. Тонула. Но это не значит, что я со всем была согласна. И мы не ссорились… не сталкивались лбами только потому, что любые наши различия переставали иметь значение, когда между нами оставалось пространство в миллиметр или вообще не оставалось.

Что, если бы это продолжилось?

Наши различия либо выпятились бы наружу, став барьером, либо нет. Либо так бы и остались несущественными. Неважными, когда я смотрю в его глаза, а он смотрит в мои. Когда касается. С нежностью, с желанием, с горячим, выжигающим все прочее голодом.

Ему было плевать, чем все это могло бы закончиться. Он не боялся проверить с самой первой нашей встречи. Ему… плевать и сейчас.

Его слова — это вызов. Вызов, самый настоящий. И я не нахожу себе места, боясь его принять. Трусливая. О да. Какая же я трусливая…

Инга обещает угостить меня ужином, если я присоединюсь к ним с Максом.

У них существует традиция — вечер четверга проводить вне дома. Они могут провести выходные на диване, все дни не выбираясь из дома, но только не четверг. Ужин в ресторане, прогулка по городу, поход в театр или на выставку или… секс в машине где-нибудь на задворках ближайшего парка. Они достаточно изобретательны, чтобы их четверги не были скучными. Плюс ко всему это время для двоих, поэтому я не понимаю, зачем понадобилась подруге именно сегодня, когда, в придачу ко всему, внутри у меня торнадо!

Но очень скоро видеться мы станем в разы меньше, поэтому я не могу ей отказать.

Несмотря на то, что в голове у меня молотки, а на стуле подо мной словно битое стекло.

— Может, я возьму на свой вкус? — голос Макса заставляет меня оторвать взгляд от меню, в которое я бездумно пялюсь уже черт знает сколько времени.

Зуд внутри такой, что расшифровать адресованный мне вопрос удается с третьей попытки.

Это одно из их любимых мест — небольшое уличное кафе греческой кухни с самообслуживанием, и о меню этого заведения спотыкаюсь даже я. Отложив его, отвечаю:

— Мне… хорьятики мэ фета…

— Хорошая девочка, — Макс с широкой улыбкой кивает.

Он отправляется делать заказ. Упругой походкой обходит столики, насвистывая. Инга следит за ним из-под ресниц, а я тру плечи, несмотря на жару.

Этот жест не имеет никакого отношения к окружающей температуре или той, которая у меня внутри. Это… колючие мурашки моих мыслей, мои желания и страхи, которые вылезают на поверхность и превращаются в то самое битое стекло, на котором я сижу.

Я совершенно недооценила степень своего желания побыть одной! Или… это другое?! Нарастающий внутри снежный ком…

Макс возвращается через минуту и, усевшись на свое место, смотрит на меня.

— Ну и? — задает он вопрос.

— Переведи… — прошу я, снова потирая свои плечи.

— Как ты попала к Беннетту? — поясняет Макс.

Инга тянет из трубочки сок, предпочитая не вмешиваться.

— Он искал переводчика…

— А-а-а… понятно. Он классный мужик.

— Я… того же мнения.

— Да-а? — подначивает Макс.

— Прекрати…

Вздохнув, он забрасывает за голову руки.

— Он симпатичный? — подает голос Инга.

— Ты у меня спрашиваешь? — Выгибает брови Макс.

— А что такого?

— Ничего, — хмыкает он. — Не урод вроде. Смотря с кем сравнивать.

— С тобой. — Закатывает Инга глаза.

— Я вне конкуренции.

— Естественно.

Пропустив их перепалку мимо ушей, я спрашиваю невпопад:

— Ты общался с Антоном Шаталовым?

— Пару раз. Хочешь с ним сравнить? — скалится Макс.

— Он тебе точно в подметки не годится, — фыркает Инга.

— Вы разве знакомы? — спрашиваю я машинально.

Я, кажется, даже ответа не жду, уже забыв о своем вопросе, но Инга молчит, только поэтому я поднимаю глаза и на подругу тоже.

Она пьет свой сок, отложив в сторону трубочку.

Теперь я решаю, что моего вопроса подруга и не слышала вовсе, но, осушив стакан, Инга рассеянно говорит:

— Нет…

Пейджер, который Максу выдали на кассе, начинает звонить, сообщая о том, что заказ готов.

Этот сигнал объявляет наш разговор закрытым. Инга громко хлопает в ладоши, сообщая:

— Я от голода сейчас сознание потеряю.

— Сейчас я вас накормлю… — лениво обещает Макс, имея в виду жену и своего будущего ребенка.

Он отправляется за заказом, и я снова соскальзываю в свои мысли.

В те, где правит балом мужчина, знакомство с которым уже однажды перевернуло мою жизнь. Где я воскрешаю в памяти злость его голоса и колючий блеск его глаз. И мои крылья, то жалкое уродство, которое от них осталось, прожигают на спине футболку.

Сидеть на стекле становится крайне невыносимо.

Я подскакиваю со стула, схватив с пола сумку.

Инга смотрит на меня вопросительно, а я пячусь от стола, поясняя:

— Я ухожу.

— Ты считаешь, это нормально? — Еще шире округляет глаза подруга.

Из меня вырывается рваный смешок.

— Можешь съесть мой суп, — выпаливаю я скороговоркой.

— Какая щедрость.

— Позвоню… — обещаю я, прежде чем вихрем сбежать по ступенькам веранды.

Я шагаю по улице на суперскорости до тех пор, пока не оказываюсь на набережной. К тому времени мышцы на икрах ноют. Парк за моей спиной гудит, музыка играет…

Сглотнув слюну, я кусаю губы и выхватываю из окружающего пространства всякие детали, за которые цепляется взгляд. Вода реки, отблески розового заката на ней…

— Твою мать… — шепчу я, прикрыв глаза.

А после достаю из сумки телефон и набираю сообщение:

«Хочешь составить мне компанию?»