ГЛАВА 18

После похорон Аш лагерь погрузился в тихую, деловую печаль. Орки молча делали свое дело, но в их движениях была какая-то особая, сдержанная грусть. А я чувствовала себя чучелом, которое случайно занесло в чужую, слишком взрослую жизнь. Слиться с толпой уже не получалось.

Мои мысли метались, как перепуганные мыши в подвале отцовского особняка. С одной стороны – Сорг. Этот огромный, пахнущий дымом и опасностью… кто бы он ни был. С его грубыми шутками, неожиданной нежностью и способностью являться именно тогда, когда я уже почти смирилась с ролью обеда для шакалов или жертвой разбойников.

С другой стороны – реальность. Холодная, жестокая и совершенно не романтичная.

Я сидела на бревне у потухающего костра и вела с собой безмолвный, но очень оживленный спор.

«Он орк – констатировал во мне голос разума».

Зеленокожий. С клыками.

Представляю лицо папочки, когда я приведу этого громилу к ужину.

«Пап, это мой жених. Он чуть не съел капитана стражи на завтрак, зато как целуется!»

«Но он не совсем орк! – возражала другая часть меня. – Он читает книги! У него дом! И… и он смотрит на меня так, будто ты не промахнувшаяся по мишени девица, а самый ценный его трофей. Да и клыки… Нет у него никаких клыков!

«Трофей? – ехидно переспрашивал голос разума. – Именно так он и сказал?»

Или это опять твое богатое воображение дорисовывает недостающие детали? Он следопыт. Его наняли. Он выполнил работу. Вся эта «нежность» – просто профессиональная подготовка. Чтобы «клиент» не сбежал по дороге.

– Он рисковал для меня жизнью! – горячо парировала я.

«Рисковал своим вознаграждением, – холодно отсекла логика».

Тысяча золотых, Алиана. Не каждый день такой куш выпадает. Из-за такой суммы и не на такую рожу можно посмотреть с нежностью.

Я застонала и уткнулась лицом в колени. Это было невыносимо. Каждая ночь, проведенная в его объятиях, каждый его смех, каждый взгляд – все это было настоящим. Я это чувствовала кожей, нутром, всем своим существом. Но стоило включить голову, как все рассыпалось в прах.

Понимала ли я, что такое быть женой орка? Вернее, женой следопыта, который вечно в разъездах? Это же не приемы в мэрии и не показы новых шляпок. Это грязь, опасности и вечная тревога. А дети? Представляю, какими они будут… Зелененькие, полосатые?

Меня передернуло.

– О чем задумалась так глубоко? – над ухом прозвучал знакомый низкий голос. – Опять планы побега строишь? На этот раз, надеюсь, с запасом мази.

Я вздрогнула и подняла голову. Сорг стоял рядом, его лицо было усталым, но в уголках губ пряталась привычная усмешка.

– Нет, – буркнула я. – Думаю, как бы так украсить твою берлогу, чтобы в ней можно было жить, не рискуя подхватить чесотку. Ковры, например, неплохо бы постелить. И пару диванчиков с шелковыми подушечками.

Он фыркнул и присел рядом на корточки.

– Диванчики, – с презрением повторил он. – Это чтобы невеста не заскучала, пока муж на охоте? У нас, у орков, не принято. Жена должна быть рядом. Или ты думала, что будешь сидеть в башне и вышивать крестиком, пока я по горам шляюсь?

От его слов у меня зашевелились волосы на голове. Рядом? В горах? С медведями, шакалами и этой вечной мазью?

– Я… я не сказала, что собираюсь быть твоей женой! – вспыхнула я.

Думать одно, а вот обсуждать это – совершенно другое.

– А я не сказал, что предлагаю, – парировал он, поднимая одну бровь. – Просто проинформировал о наших обычаях. На всякий случай. Чтобы потом не было сюрпризов.

– Какая предусмотрительность! – я скрестила руки на груди. – А проинформируй меня еще, пожалуйста, предполагается ли в этих обычаях мытье головы чаще, чем раз в полгода? Или это тоже считается излишней блажью?

– Мойся, когда пожелаешь. Кто мешает?

– Водопады здесь в степи на каждом углу, ага. А… Можно ж корыто набрать и… привязать к лошади. Пускай волочит. Или… самой таскать… Или это мужья делают? В смысле орки? Кажется… мне такое не подходит.

Его глаза сверкнули.

– Ты опять про запахи? – он придвинулся ближе, и его дыхание коснулось моей щеки. – А я, по-твоему, как пахну сейчас? Похоже на старый сапог? Или уже можно терпеть?

Я отстранилась, чувствуя, как горит лицо. Черт возьми, он пах именно так, как я и описала – дымом, кожей и чем-то диким, но теперь этот запах сводил меня с ума. Он пах… домом. Тем домом, которого у меня никогда не было. Призрачным уютом, надеждой на счастье… Несбыточной надеждой.

– Терпеть можно, – сдалась я, отводя взгляд. – Но работу над собой прекращать не стоит.

Он рассмеялся, встал и потянулся, заставляя мой взгляд невольно скользнуть по упругим мышцам его торса.

– Ладно, хватит с тебя терзаний на сегодня. Пойдем, поможешь мне перебрать запасы Аш. Ее травы и зелья нужно разобрать, пока не испортились. Ты ж травница? Или тут тоже приврала?

– Травница!

Я послушно встала и пошла за ним, чувствуя себя недалекой. Мы спорили, переругивались, но в его приглашении помочь было столько естественного доверия, словно мы и правда были одной командой. Словно он уже видел меня своей… своей кем? Напарницей? Женой?

Да. ничего он не видел дальше своего огромного зеленого носа!

В палатке Аш пахло ею – травами, мудростью и спокойствием. Мы без лишних слов принялись за работу. Сорг называл растения, а я аккуратно раскладывала их по мешочкам, подписывая на кусочках бересты. Это была простая, почти медитативная работа, и она успокаивала мои разболтанные нервы.

– Сорг, – нарушила я наконец тишину. – А что будет… со мной? Когда приедет отряд отца?

Он не сразу ответил, внимательно разглядывая пучок сушеного корня.

– Тебя отвезут домой. К отцу. Как и договаривались.

– А ты? – прошептала я.

– Я получу свое вознаграждение, – он положил корень в мешочек и посмотрел на меня. Его взгляд был прямым и честным. – И уеду.

В груди у меня все сжалось в один тугой, болезненный комок.

– И все? – голос мой дрогнул. – Просто возьмешь деньги и уедешь?

– А что должно быть? – он наклонил голову. – Слезы? Клятвы в вечной любви? Ты же сама только что с пеной у рта доказывала, что не собираешься выходить за меня замуж. Я просто исполняю твое желание.

– Я не это имела в виду! – выпалила я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Чертова женская логика! Я сама не знала, чего хочу. Чего хочет он. я не знала тем более. Но чтобы он просто… уехал? Нет, это было невыносимо. А как же искра… Ведь что-то же было между нами? Ну, кроме очевидного.

– А что ты имела в виду, принцесса? – его голос стал тише, но в нем зазвучала сталь. – Ты хочешь, чтобы я отказался от награды? Украл тебя у отца? Объявил войну твоему народу, чтобы удовлетворить твою прихоть? Это по-орочьи. Сильно, решительно. По твоему, я идиот?

Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Он был прав. Абсолютно прав. Любой другой исход был бы безумием.

– Я не знаю, чего хочу, – честно призналась я, опуская голову. – Все слишком сложно.

Он вздохнул, подошел и приподнял мой подбородок.

– Понимаю, – сказал он просто. – Поэтому и уйду. Потому что ты должна сама решить, чего ты хочешь. Без моих подсказок. Без этого… – он обвел рукой палатку, – …очарования приключения. Ты должна понять, готова ли ты променять свои диванчики и шелковые подушки на пыль степей и вечную мазь. И я не могу принять это решение за тебя.

В его глазах не было упрека. Эта реальность, ее следовало либо принять, либо нет. И от этого становилось еще больнее.

– А если я решу, что готова? – прошептала я, глядя на него сквозь влажную пелену слез.

Он улыбнулся, но улыбка была грустной.

– Тогда найдешь меня. Следопыт – не та профессия, которая позволяет надолго осесть на одном месте. Но если очень захотеть… Любого следопыта можно выследить. К тому же… прыткой следопытке. Даже меня.

Он отпустил меня и снова повернулся к травам, словно ничего не произошло. А я стояла и понимала, что он только что дал мне самый трудный выбор в моей жизни. Выбор, от которого я всю жизнь буду бегать. Два мира, оба дороги, но быть в обоих одновременно невозможно.

И теперь мне предстояло сделать его. Этот выбор. Одной. Но я ведь не знаю… Нужна ли я Соргу? Насколько сильно?