Глава 38. Шесть недель

Сердце волнительно ухает. Беременна? Нет-нет-нет! Бред какой-то!

— В-вы уверены? — испуганно переспрашиваю я и тут же поднимаюсь. — Это же невозможно! Должно быть… — провожу ладонью по горлу, будто дышать резко становится тяжелее. Сглатываю. — Должно быть вы что-то перепутали…

Дмитрий Олегович цокает языком, качая головой.

— Идемте, — он протягивает мне руку, — сейчас сделаем для вашего успокоения УЗИ.

Дальше все как в тумане. Я следую по инерции за белым халатом. Забираюсь на кушетку. Развожу дрожащие ноги и вздрагиваю, когда в меня проникает прохладный предмет. Я настолько шокирована, что даже не нахожу место смущению, пока мужчина бережно орудует во мне какой то длинной штукой.

— … а вот и сам плод, — его голос словно прорывается сквозь толщу ваты и возвращает меня в реальность. — Срок у вас небольшой, всего шесть недель, но уже можно увидеть сердцебиение. А вот и оно, смотрите, — он наводит курсор на темное пятно.

Поднимаю голову и смотрю. Внимательно. Боюсь упустить хоть малейшее движение. Будто уже переживаю, что там пусто. И все ненужные мысли разом вылетают из головы, когда я вижу, как на экране пульсирует крохотная точка. С каждой секундой уничтожая все мои сомнения. Их больше нет. Я беременна.

Господи, маленький, как же так? Шесть недель…

Прикрываю глаза и сглатываю горечь во рту. Шесть недель, пока я находилась в аду во мне зрел плод. Качаю головой, все еще шокированная происходящим.

Как же ты выжил, малыш? Что нам теперь с тобой делать?

В носу щиплет, а в горле нарастает болезненный ком. Боже, какой кошмар… я зарываюсь лицом в ладони и начинаю рыдать, вынуждая врача прервать узи.

Хаджиев ведь вышел тогда из меня. Вышел же? Неужели он не успел? Чертов мерзавец! Как же так? Я не хочу всего этого. Не хочу родить малыша в этом аду. Не хочу, чтобы маленькое беззащитное и ни в чем неповинное дитя подвергалось опасности вместе со мной.

— Доктор… — всхлипываю и убираю ладони от лица, пытаясь разглядеть мужчину сквозь завесу слез. — Нельзя… Я не могу позволить родиться этому ребенку… Я…

Хочу сказать ужасное слово аборт, но язык не поворачивается.

Внезапно из памяти всплывают грубости, которые я слышала в детстве от родной матери. Они как удары электрического тока, безжалостно хлещут меня: «Лучше бы я сделала аборт», «Чтоб ты сдохла, мелкая дрянь», пока не раздается громкий бас…

— Тебе никто и не позволит его оставить.

Вздрагиваю, замечая нагло стоящего на пороге Айюба, и тут же свожу ноги. Ублюдок бесцеремонно пялился прямо туда.

— Выйди! — шиплю на него, но получаю совершенно противоположное и он лениво шагает прямо ко мне.

— Мне выродок Хаджиева нахер не нужен.

Почему-то сейчас от его жестокости мне хочется свернуться в калачик и исчезнуть.

— Простите, господин Шабазов, — серьезным тоном начинает врач, привлекая к себе внимание Айюба. — У девушки нарушен гормональный фон и отсутствует яичник, в данном случае аборт может сделать ее бесплодной. А сейчас ей нужен покой и рациональное питание, чтобы устранить причины анемии. Иначе со временем она приведет к большим проблемам со здоровьем. Если девушка нужна вам живой, советую следовать моим рекомендациям.

Врач замолкает и я замечаю, как лицо Айюба становится пугающе мрачным. Хладнокровным. Я и сама еще не могу поверить в то, что только что услышала. Внутри все сжимается и замирает в ожидании.

— Сообщите, когда я смогу забрать ее, — разрезает стальным тоном воздух. И меня вместе с ним.

Ничего хорошего мне это не сулит.

И я практически сразу убеждаюсь в этом.

Даже не взглянув на меня, Шабазов вылетает из кабинета с грохотом двери.

Ублюдок злится.

Под гнетом мыслей я совершенно не замечаю, как оказываюсь в палате, где обнаруживаю на тумбе металлический поднос с едой. Но после недавних событий аппетит окончательно подавлен.

Голод уже стал мне родным.

Забравшись на койку, я сворачиваюсь калачиком. Почему-то сейчас особенно ощущается насколько я одинокая и никому ненужная. А может я ошибаюсь? Ладонь непроизвольно располагается на животе. Это же бред? Я узнала о беременности всего полчаса назад. Откуда я могу чувствовать его? Но я чувствую.

Я больше не одна. Во мне пробивается маленький росточек. Маленькая жизнь.

Делаю глубокий вздох и заставляю себя подняться с кровати. Взгляд снова падает на поднос с едой. И я намерена затолкать в себя хотя бы половину. Ради него.

Интересно, девочка или мальчик? Кого бы хотел Хаджиев?

От этой мысли мое сердце болезненно екает.