ГЛАВА 7

— Привет, Анют.

Я чуть не поперхнулась мороженым, которое так не кстати откусила больше, чем положено. Медленно поворачиваю голову и вижу прямо перед собой ожившую фантазию.

— Дима?! — прокашлявшись, вытираю слёзы, проступившие на глазах.

— Как видишь, я.

— Что ты тут делаешь? — у меня начинается внутреннее потряхивание.

Это такое необъяснимое чувство, когда всё внутри тебя немеет, и одновременно с этим под кожей разливается щекочущий каждую клеточку жар. И чувствуешь сразу же, как в районе лопаток что-то зудит, и срочно хочется почесать это место, чтобы к чертям собачьим разодрать мешающуюся кожу и выпустить крылья счастья от того, что увидела любимого человека. От того, что его голос одним лишь словом оживил тебя всю, и ты, как полоумная дура, готова кинуться к его ногам и простить ему всю растоптанную им же твою любовь к нему и заодно твою гордость.

— Всё как обычно, Анют, приехал навестить стариков. Может, пройдемся? — он кивает на дорожку, которая уводит вглубь парка, и я не в силах отказать иду за ним.

— А я смотрю, ты времени зря не теряла? — он многозначительно кивает на живот.

— Это твой ребенок, Дим, — тут же отвечаю ему, а он спотыкается на моих словах о ровную дорогу.

— Так ты же замуж вышла, Анют?! Разве нет? — он удивлённо выгибает бровь.

— Да, вышла, Дим, но лишь потому, что ты не захотел на себя брать ответственность за это, — кладу руки на живот, и в голосе звучит обида.

Я знаю, что не должна говорить ему этого, что он сейчас может развернуться и уйти, а мне так хочется другого… хочется, чтобы остановил меня, встал на колени и сказал, что был дураком, что всё понял и хочет всё исправить…

— Анют, — Димка дёрнулся в сторону, и сделал шаг назад, — я не могу, ты пойми, родители не дадут на это согласие, и я тебе сказал, что в ближайшем будущем я не вижу в своей жизни детей. Я же тебе сразу сказал. Почему не сделала аборт? Сейчас бы уже в институт поступила. Ты же с красным дипломом закончила учебу, мне ребята сказали…

— Ты спрашивал обо мне? — мой голос дрогнул. Господи, он спрашивал обо мне… а я думала, что совсем не нужна была Димке.

— Это не важно, Анют… важно то, что я не могу до сих пор забыть тебя, — скороговоркой произносит парень, а у меня в груди всё замирает.

Нет… нет… нет… Этого не может быть… Я не могу в это поверить…

— Но у тебя же есть девушка, Дим!

— Ты о чём? — Дима кладёт мне руки на плечи и поворачивает лицом к себе, смотрит прямо в глаза.

— Ну, та, белобрысая… Не помню её имя… — я пыталась откопать в памяти имя девчонки, с которой видела последний раз Димку, но оно как будто стёрлось…

— А, ты про Лену, что ли? Так это просто… так, — Димка оглаживает моё лицо взглядом, полным тепла и… любопытства.

А моё тело тут же отзывается на этот взгляд, и малыш… как будто почувствовав папу рядом, начал активничать.

— Димка, — я, не в состоянии справиться с эмоциями, подаюсь вперёд и целую Диму… в губы.

Страсть. Жар. Желание. Сумасшедший коктейль чувств, будоража мою кровь и сознание, заставляет забыть о реальности. В этот миг я чувствую себя такой наполненной и целостной, что напрочь забываю обо всём, что есть у меня в жизни. Сашка… Свадьба… Все это как будто сон…

А Димка… вот он… отпускает мои плечи и притягивает за шею. Настырный язык врывается в мой рот и завоевывает всю меня мгновенно. Мои руки цепляются за его плечи… шею… лицо… хочу почувствовать его всего и сразу… везде и прямо сейчас…

Напряжение внутри нарастает до такой степени, что чувствую, как в теле натянут каждый нерв, кажется, что вот-вот порвётся…

— Ой! — резкая боль пронзает поясницу.

— Что, Анют? — Димкин хриплый голос прокатывается по мне, как сладкая патока, заглушая первый приступ.

— Это… наверное, от волнения, — выдавливаю смущённую улыбку и тут же хватаюсь за низ живота. — Ой!

— Анют, Анют?! — Димка подхватывает меня за талию, чувствуя, что я теряю равновесие…

— Ой! — снова… схватка?! — Чёрт… чёрт… Дима, — я начинаю паниковать, потому как понимаю, что это не просто боль, это больше похоже на схватки. — Я рожаю…

— Твою мать, Аня, что делать-то?

Мы доходим до ближайшей лавочки.

— Звони в скорую… быстрее…

***

Сутки спустя.

— Саш, ты пока не приезжай, — каждое слово даётся так сложно, что, если бы не предстоящая встреча с Димкой, вообще не смогла бы этот момент пережить. — Нет, Саш, к нам пока нельзя… Врачи вниз не пускают… Фотку Артёма пришлю сразу, как только его принесут… Нет, Саш, мне ничего не надо, у меня всё есть… Да не волнуйся, если что, мамка мне всё принесёт.

В динамике слышится посторонний звук, и я понимаю, что это пытается дозвонится Димка.

— …всё, Саш, перезвоню. Сейчас обход, — и отключаюсь.

Сердце в груди бьётся так громко, что в ушах слышу его стук. Что же я делаю?! Нет… нет… не так…

Что же мне делать?! Что мне делать с Сашей? Как ему сказать, что я ухожу к Димке?

При воспоминании о парне улыбка растягивает потрескавшиеся губы, и я тут же их облизываю.

Димка должен в ближайшие дни связаться с родителями и рассказать им всё о нас с Тёмкой.

Чёрт! Но мне ещё как-то об этом нужно сказать мамке… И я боюсь, что она не поймет…

В руках пиликнул телефон.

— Алло, — тут же хватаю трубку.

— Анют, я внизу… Ты спустишься?

— Конечно, Дим… уже.

Но стоило только услышать голос любимого, все сомнения, все препятствия… всё сошло на нет… Самым главным в данный момент было то, что моя фантазия… моя мечта воплотилась в явь.

Димка, наш малыш и я — мы вместе, и теперь ничего в этом мире мне не страшно.

Я летела вниз на крыльях счастья и любви. Мне казалось, что я даже сияю вся от переизбытка счастья… и именно поэтому на меня оглядываются люди.

— Анют, привет! — Димка протягивает мне маленький букетик и небольшой пакет с фруктами.

— Димка, — я делаю шаг к нему и становлюсь вплотную, подставляя губы для поцелуя.

Хочу его почувствовать, хочу наслаждаться им прямо сейчас.

— Анют, — Димка заводит руки за мою спину и прижимает к себе так сильно, что у меня затянулось в тугой комок желание внизу живота от такой тесной близости, — я так рад, что у тебя больше нет живота, — он криво ухмыляется, и я, как попугай, вторю ему.

— А уж как я рада, — обнимаю его за шею и, подтягивая к себе, заглядываю в глаза, — я не верю, что всё происходит по-настоящему.

— Я и сам не верю, Анют, — Димка сминает мои губы своими, и я плыву.

В голове зашумело, и гормоны взбурлили в крови. Дикая, неуемная страсть разорвала к чертовой матери тугой комок внизу живота, заполняя меня тягучей, подчиняющей всю меня себе похотью.

— Димка, поклянись мне, что не исчезнешь?! — оторвавшись от парня, срывающимся голосом прошу его.

— Анют, я не смогу. Даже если всё будет против нас, я не смогу…

***

Пять дней спустя.

— Аня, девочка моя, что ты творишь? — мамка взад-вперёд, ходит по комнате и то и дело поглядывает на меня.

— Мам, я уже всё решила. Завтра приезжают родители Димы. И как только состоится разговор, я позвоню Саше и всё ему расскажу.

— Да ему и рассказывать ничего не нужно, Анька. Весь город уже шушукается о тебе и о твоем Димке, — мамка садится напротив меня. — Послушай, дочка… послушай, что тебе скажет мать, а мать плохого не посоветует. Я прошу, не делай глупостей, ну ведь переболела уже ты этим городским мажором. Ну, отпусти ты его. Не будет тебе с ним счастья. Да и родители его вам не дадут житья. Поверь своей матери, Ань.

— Мам, ты не права. Ты зря проводишь параллели между своей судьбой и моей. У нас с Димой все будет по-другому. Слышишь?! И я не допущу, чтобы вы с Сашкой испортили мою жизнь. Не лезь ко мне. И Сашке скажи, когда будет звонить, что пока я с ним разговаривать не хочу… Поняла?!

Я вскочила со стула и, не дожидаясь ответа матери, убежала в комнату. Как раз вовремя, телефон, оставленный там, громко звонил, от чего проснулся и Тёмка.

— Алло, Дима, — мой голос тут же меняется, и в нём уже нет и намёка на то, что только минуту назад я поругалась с мамкой.

— Может… сегодня увидимся?

Божечки, и почему его голос настолько сексуален, что хочется попросить говорить его, не останавливаясь, а самой при этом залезть в трусики и трогать себя до тех пор, пока не наступит оргазм…

— Если только ненадолго, — слышу свой голос, как будто со стороны, словно и не я это говорю вовсе. Столько жеманности, что хочется плакать от того, насколько я не подчиняюсь в моменты соприкосновения (пусть даже и по телефону) с Димкой.

— Хорошо, Анют, я всё понимаю… — тут же уступает Димка.

У меня где-то внутри щёлкает осознание того, что он про Артёмку даже не спросил. Но стоило только Димке открыть рот и бросить парочку обычных своих фраз типа «но все равно я буду ждать тебя, крошка», как я тут же выкинула все сомнения и домыслы подальше из головы и, словно малолетка несмышлёная, забыв обо всём на свете, начала собираться на свидание.

***

Тем же вечером…

— Димка, постой, я не уверена, что мне можно полноценно заниматься сексом…

Откинув волосы за спину, я всосала в себя рубиновую головку Димкиного члена и провела кончиком языка по чувствительной прорези посередине. Услышав стон Димки, сделала это ещё раз.

— Бля, Анют, я так скучал, — Димка двинул бёдрами вперёд, врезаясь членом в самое горло.

Я от непривычки закашлялась, ведь минет я делала только Димке. Сашка не позволял… вспышка глубокого стыда мгновенно затопила меня. Толчок Димкиных бёдер, и весь стыд мигом замещает жаркой лавой желание, которое разливается по моему телу и заполняет каждый миллиметр меня.

— Анют, я буду очень осторожен… — осипшим низким голосом просит Димка, и я тут же сдаюсь.

— Ну, если только попробовать… — неуверенно говорю я, и Димка, словно не сомневался в том, что я соглашусь, достаёт из кармана презерватив. Разрывая целлофановую оболочку, отдаёт мне пахнущий клубникой тонкий кусок латекса.

— Раскатаешь?

***

— Да-а-а-а, Анют, ещё… прогнись… — Димка давит на поясницу, и я выпячиваю попку по максимуму кверху, — хочу твою задницу, крошка.

Я давлюсь собственным стоном, когда Димка шлёпает меня по ягодице, а следом кусает с силой её же.

— Ай, — дергаюсь в его руках, но бессмысленно, его пальцы, будто клещи, вцепились в меня.

Боль, смешанная с чувством непонимания, растекается в грудной клетке холодом, норовя потопить собой жар желания. Димка отчего-то кажется таким неоправданно жестоким и чужим, что это мне совершенно не нравится. Мы договаривались, что всё будет предельно аккуратно, а что получаю в ответ?!

Когда поняла, что парня уже не остановить, и он возбуждён до предела, я попыталась расслабиться. Ведь знала же сразу, на что шла. И если хочу удержать Димку, то сейчас не время капризничать и строить из себя недотрогу.

Горячая головка коснулась влажной щёлочки, и я вся съёжилась, предчувствуя боль…

Но… упругий член скользнул в меня, задевая клитор точно… остро… без боли.

Мой протяжный стон утонул в простынях, и я, расслабившись полностью, впустила в себя член парня, зажмуривая глаза от пронзившего меня удовольствия.

Это было именно так, как я помнила. И все страхи и недовольства Димкой ушли в небытие.

Жёсткий член внутри меня, глубоко, вот что было нужно мне всё это время. Вот почему я скучала и о чём мечтала всё то время, что была без Димки. Секс с этим парнем сделал меня зависимой от него.

Это было невообразимо странно — почувствовать снова внутри себя Димкин член. Упругий. Горячий. Большой. Заполняющий всю меня, без остатка.

Сейчас я чувствовала все те ощущения, кои на протяжении года были для меня остро желанны, по-настоящему. И они абсолютно не шли ни в какое сравнение с тем, что я рисовала в своей голове. Как же я счастлива была в этот момент. В голове всплыли наши с Димкой разговоры о том, что он заберёт нас с Артёмкой к себе… в город. Что больше не оставит меня, и мы не просто теперь люди, которым нравится трахаться друг с другом, нет… мы уже — нечто большее друг для друга, и я надеялась, что Димка наконец-то понял, что мы для него… семья.

— Давай же, Анюта, ещё… ещё… — Димка, шлёпнув меня по заднице, потянул за волосы, заставив выгнуться ещё сильней, и я, одуревая от собственных мыслей и от желания слиться с Димкой воедино, сорвалась с катушек.

Я активно шлепалась кожей ягодиц о Димкин пах, резко насаживаясь на член, сходила с ума от наслаждения, слыша, как тяжело дышит парень, которого я люблю.

Это была долгая гонка без каких-либо границ и условностей, и пожалуй, после такого долгого воздержания по любимому человеку она могла закончиться смертью, но не той, когда тебя закапывают в землю… нет, это была бы смерть всего настоящего, что есть у меня. И если бы не включился рассудок, заставляя совесть выползти из потаённых уголков души, я бы погрязла в больной любви к Димке окончательно и бесповоротно, отдавая ему всё, что у меня есть.

— Господи, Дима, я так больше не могу, нужно остановиться… — простонала я и беспомощно прикусила губу, ловя затуманенным взглядом лицо парня.

— Сможешь, Анют, всё же осталось по-прежнему… ты моя… — услышала я его жаркий шёпот.

А потом его пальцы коснулись меня между ног, нежно погладили, словно вливая силы, едва надавили на клитор, и…

И наслаждение стало острым, почти невозможным.

Взорвавшись красочным фейерверком, я обессиленно упала на подогнувшихся руках не в силах пошевелиться. Димка завалился рядом и спустя несколько секунд притянул меня к себе. Я обняла его и жадно вдохнула в себя его удивительный запах, смешанный с моим.

Димка зарылся лицом в мои волосы, а когда я прижалась к нему сильнее, овивая руками мокрою от пота шею, он неожиданно тихо прошептал мне на ухо:

— Я люблю тебя, Анют. Я чертовски тебя люблю.

Я даже не поверила сначала в услышанное. Замерла в его руках, прислушиваясь к тому, как внутри меня нарастающей волной надвигается радость.

Господи. Да меня, видимо, переклинило от этого чувства, потому как понимаю, что теперь… вот теперь я точно не в силах пошевелиться, скованная внутренними цепями эйфории.

И не в силах признать, что мне не послышалось. Любовь… он правда сказал про любовь?

Да нет, невозможно. Этого просто не может быть… Я вглядываюсь в лицо парня и не могу сдержать улыбку, которая растягивает мои губы.

Нет… Так не бывает. А если бывает, то точно не со мной.

Во рту пересохло от переизбытка эмоций, и вместо слов я просто поцеловала его. Да тут и не нужны были слова, так как я была уверена в том, что Димка осведомлён о моих к нему чувствах.

— Анют… — голос Димки стал более глубоким, грудным, — …я надеюсь, ты меня когда-нибудь простишь за то, что струсил, сбежал от тебя.

— Дима, — на моих глазах выступили слезы умиления, я даже не могла представить себе, что он может думать иначе, — я уже давно тебя простила, Дим.