‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Так что Игнат не удивился ночному сообщению. Он его ждал. Для всех, и в первую очередь для самой Насти Крошиной, будет лучше, если он получит ответы на свои вопросы в формате дружеского общения, а не после угроз, психологического давления, пыток или введения сыворотки правды.

Батагай согласился с его планом, хотя предпочитал более действенные методы. Лишь поинтересовался:

— Как далеко ты готов зайти в этой игре?

— Подстроюсь под неё — как она захочет, так и будет. Попробую всё выяснить мягко, без прессинга. Не получится — поменяю тактику.

— Учти, что иногда прессовать гуманнее, чем играть с чувствами.

Игнат промолчал.

Иногда прессинг приводил человека на крышу небоскрёба. Но об этом лучше молчать: личные отношения шефа с его казначеем — табу для обсуждения, даже если приходилось расследовать причины самоубийства молодого гетеросексуального мужчины, вынужденного жить в противоестественной связи.