6. Чёрный мужик

На улице Настя едва не расплакалась: ночью шёл дождь, к утру подморозило, и дороги превратились в каток. Наступил ежегодный осенний праздник — День жестянщика. Придётся срочно менять шины на зимние, но денег в кошельке почти не осталось. Нужно ждать зарплату и выкраивать сумму на замену колес, а ещё лучше — купить комплект зимней резины, потому что старый совсем облысел. Или отказываться от машины, единственной роскоши в её несчастной жизни, и пересаживаться на метро. Вернее, сначала на маршрутку, которая довезёт до ближайшей станции, потом на метро, а потом ещё на одну маршрутку, которая довезёт до магазина. И обратно в том же порядке.

Пришлось тащиться в метро.

Алла Эдуардовна поджидала Настю у входа. Не дав раздеться, увела в свою каморку.

— Кто тебе разрешил вчера покинуть рабочее место? Что за безответственное отношение к работе! Анастасия, ты понимаешь, что на твоё место найдутся сотни желающих? При нынешнем уровне безработицы только свистни — и очередь выстроится. Почему мы должны держать нерадивого и ленивого сотрудника вместо того, чтобы взять ответственного и работящего?

— Извините, у меня были срочные дела. Я отлучилась только на полчаса, но попала в происшествие. Чрезвычайная ситуация, так сказать…

— Да знаю я твои ситуации! Каждый раз одно и то же.

— Нет, — возразила Настя, — в прошлый раз Денис сломал на физкультуре палец. Нужно было свозить его в травмпункт, а там очередь на четыре часа. Что я могла поделать?

— Ты могла позвонить и предупредить, что задерживаешься!

— Там сеть не ловила! Травмпункт в подвале.

— А выйти ты не догадалась?!

Настя понурилась. Алла Эдуардовна продолжила:

— Мне надоело выслушивать твои оправдания. Всё! Моё терпение иссякло. Ещё раз прогуляешь работу без объяснений — будешь уволена. Опоздаешь — будешь уволена. Не возьмёшь трубку, когда я звоню, — будешь уволена. Решай сама, нужна тебе эта работа или нет. А за вчерашний прогул я вычту из твоей зарплаты пять тысяч рублей.

— Пять?! Я же ушла после обеда! Полдня я отработала.

— Пять тысяч рублей, — отчеканила Алла Эдуардовна и выставила Настю из каморки.

Прощайте, две зимние шины!

* * *

Ксю смотрела на неё виноватыми глазами:

— Настюш, прости, я прикрывала тебя сколько могла, но Алка всё равно докопалась. Наорала на меня, и я созналась, что ты ушла по личным делам.

— Ксю, это ты меня прости! Пропала, не брала трубку, тебя подставила…

— Да ладно! — отмахнулась Ксю и приступила к тому, что её волновало больше всего: — Как прошла встреча в туалете? Вы поговорили? Зачем он тебя позвал? Блин, тринадцать лет мужик отмораживался, а тут — давай срочно встретимся! Чего ему надо было?

Ксю в свои тридцать семь лет живо интересовалась отношениями между мужчинами и женщинами, но замуж не спешила. «Ярмо надеть всегда успею», — говорила она. И Настя внутренне соглашалась: да, брак — это ярмо. И тащить тяжело, и бросить жалко. Только Дениска не ярмо, хоть и бывал порой наглым капризным поросёнком. Дениску она никогда не бросит. И два роскошных красавца-кота — «Мои пушистые кастрированные геи», как шутила Ксю, — не заменят родного ребёнка.

Сказать Ксюше правду или нет?

Лёша предостерегал её от болтовни, и она была с ним полностью согласна: ни мама, ни Крошка Енот не должны знать о том, что она встречалась с отцом Дениски. Но Ксю? За столько лет дружбы она ни разу не подставила и не предала подругу. Даже прикрывала перед Юрой, когда Настя после семейной ссоры пошла на свидание в каким-то мутным типом с сайта знакомств. Встреча закончилась Настиным бегством (страшный пожилой мужик с лицом маньяка здорово её напугал) и быстрым примирением с мужем. Больше она не пробовала знакомиться с мужчинами. Так неужели Ксю не заслужила правды?

— Мы с Лёшей встретились и пообщались. Недолго, минут двадцать, — тихо сказала Настя и выложила все подробности разговора с Лёшей.

О том, почему он бросил её тринадцать лет назад, о том, что познакомился на зоне с авторитетом по кличке Батагай, о том, что тот влюбился в Лёшу и сделал его своим… Своим любовником (петухом, если быть честной, но Настя плохо улавливала разницу между этими понятиями). О том, как Батагай вытащил Лёшу из колонии, заплатил бешеные деньги за обучение в Лондоне и помог раскрутить бизнес. О том, что Лёше надоела его безрадостная жизнь с постоянным насилием и он прыгнул с небоскрёба.

Умолчала только об одном — от том, что Лёша передал ей ключ от дедушкиного бункера.

Ксю закрыла рот ладонью и с расширенными от ужаса глазами слушала Настин рассказ. В заключение Настя поведала о досадной аварии на стоянке — о том, как протаранила чёрный джип чёрного мужика. Разбила себе фару, ему помяла крыло. Не скрыла и того, что мужик был сногсшибательно красив и явно не беден. Покупатели бродили между полками абсолютно беспризорные и, видимо, счастливые. Почему-то всех бесило, когда Настя или Ксю предлагали им помощь.

И в этот момент в зал вошёл мужчина с серыми глазами.

— Это он, — в панике прошептала Настя, чувствуя, как щёки и шею заливает предательский жар. — Тот самый мужик.

Может, случайно? Ошибся дверью? Увидит, что это дешёвый обувной магазин и выйдет? Она шагнула за ближайший стенд с рекламой домашних тапочек с меховой оторочкой, но было поздно: он заметил её и направился прямо к ней.

— Привет, — сказал он.

— Это вы? — пробормотала Настя. — Извините, я вас вчера не дождалась. Торопилась на работу… Вернее, домой, на работу я решила не ехать, плохо себя чувствовала. Впрочем, неважно… — Зачем она несёт столько ерунды?! — Вы по поводу денег? Сколько я вам должна?

Он задумчиво оглядел её рабочий костюм — синюю юбку и белую рубашку с красным платочком на шее, потом скользнул взглядом по сторонам, оценивая уровень товара. Убедился, что самая дорогая пара обуви стоит как полировочная вакса для его «оксфордов», и уставился на бейджик на груди Насти. «Анастасия Крошина, консультант». Прекрасно! Теперь он знал её имя!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— На «ты», — сказал он. — Обращайся ко мне на «ты».

— Ну что вы, мне неудобно.

— Я настаиваю. Меня зовут Игнат, — он протянул руку.

Что ж, придётся сделать как он просит.

— Настя. Как вы… Как ты уже прочитал, — она аккуратно коснулась его ладони, надеясь быстро поздороваться и разорвать контакт, но он поймал её руку и стиснул.

— Ты мне ничего не должна. Ерундовая царапина. Я заехал, чтобы пригласить тебя на ужин.

— Что?! Зачем?

Ксю, стоявшая в трёх метрах, выпучила глаза и закивала, мол, соглашайся.

— Хочу поговорить с тобой.

— О чём?

— Ну не знаю, — ответил он, пожав широкими плечами под чёрным шерстяным пальто. — О чём говорят люди на свидании? О кино, о музыке, о погоде.

— На свидании?!

— Хорошо. Не свидание. Просто ужин. Какую кухню ты предпочитаешь?

Пока Настя открывала и закрывала рот, пытаясь придумать отмазку, чтобы никуда с этим странным Игнатом не ехать, из-за ближайшего стеллажа выплыла Алла Эдуардовна и злобно зашипела:

— Что, опять занимаешься личными делами в рабочее время? Как тебе наглости хватает? Это уже ни в какие ворота! Мало тебе утреннего штрафа? Так я добавлю!

— Простите, — пискнула Настя.

— Мы не по личному делу беседуем, — вступился Игнат. — Я представитель поискового отряда «Юность». Мне нужны крепкие трекинговые ботинки для мальчиков и девочек от десяти до пятнадцати лет. Какие у вас лучшие?

— Ботинки? Лучшие? — оживилась Алла Эдуардовна. — Сколько вы планируете потратить на одну пару?

— Бюджет не ограничен, — коротко ответил Игнат, и заведующая расцвела самой сладкой улыбкой.