8. Счастливый билетик

Он явно пришёл не затем, чтобы пригласить её в ресторан! И не затем, чтобы купить десять пар трекинговых ботинок для мальчиков из отряда «Юность». За сутки он разузнал о ней всё — вплоть до места работы! — и явился, чтобы выведать информацию! Очевидно, о Лёше Веснине! О ком же ещё? Другого варианта Настя придумать не могла. Если бы он хотел возмещения ущерба от столкновения, то подобную настырность легко объяснить: человек запомнил номер машины, каким-то образом узнал имя владелицы и место работы. Но Игнат не требовал денег на ремонт стукнутого джипа. В том-то и дело! Он пригласил её на ужин.

Будь она более самовлюблённой и менее здравомыслящей, то решила бы, что понравилась мужчине, и он решил за ней приударить. Но зеркало говорило, что её красота давно поблёкла. В восемнадцать лет она была чудо как хороша, хоть и не осознавала этого. И даже пару лет после родов, когда сидела с Дениской дома, а Юра с горем пополам оплачивал их расходы. Но тяжёлая и безрадостная работа, денежные проблемы и жизнь с нелюбимым мужем превратили её в измождённую тётку средних лет. Она выглядела старше тридцати одного года — и это объективный факт.

Трудно поверить, что такой мужчина как Игнат запал на замухрышку.

Следовательно, что? Ему от неё что-то нужно. Не деньги, не общение, не флирт, а… Информация? Он встретил заплаканную женщину около бизнес-центра, а через несколько минут с него упал директор успешной консалтинговой компании, — возможно, Игната заинтересовало, не связаны ли эти события? К тому же он сунул руку под пальто характерным жестом — словно потянулся за пистолетом. И задавал вопросы с профессиональной хваткостью: где она работает, почему плачет, часто ли обедает в соседнем кафе?

Кто же он, Игнат Харитонов?

Самое разумное — считать, что каким-то образом он связан с Лёшей или его компанией. И Настя нужна ему для расследования самоубийства. А, может, он вообще следователь? Или, наоборот, бандит? Или охранник бизнес-центра? В любом случае нужно держаться от него подальше и не позволять втереться в доверие. А то пока она пялилась в его невозможные глаза и млела от приятных слов, то даже не подумала: а откуда он узнал, где она работает? Если бы Ксю не спросила, Настя так бы и щёлкала клювом, как слепая курица. Она явно глупела рядом с ним.

В восемь вечера Настя и Ксю вышли из магазина. Ветер ударил в лицо ледяной моросью. Дороги растаяли, на тротуар из-под колёс летели брызги грязи. Маршрутки, ехавшие до метро, были так переполнены, что даже не останавливались около магазина. Настя пожалела, что не рискнула сесть утром за руль. Побоялась гололёда. Теперь придётся топать до метро пешком. Они распрощались с Ксю и направились в разные стороны.

Настя украдкой выглядывала из капюшона, а не притаился ли где-нибудь на обочине чёрный джип? Но никого не было. Никто её не ждал. И хотя она сама отшила Игната, всё равно испытала укол разочарования. Наверное, ожидала, что Игнат проявит настойчивость. Будет добиваться встречи, ждать после работы, преследовать, куда-то звать и что-то предлагать. Но ничего подобного. Он с первого раза понял слово «нет».

И, несмотря на то, что она решила держаться от Игната подальше, сердце сжалось от печали и необъяснимого чувства потери. Как будто ей выпал счастливый билетик, а она от него отказалась. Ей бы радоваться, что таинственный и опасный Игнат от неё отстал, а она расстроилась. Противоречивые чувства теснились в груди, на глазах выступили слёзы. «Прекрати ныть, дура, такой мужчина тебе не по зубам», — прошептала под нос Настя и сжала в кулаке ключ от гаража дедушки Васи. Она не знала, что там находится, но надеялась на утешительный приз. Ей бы он не помешал.

* * *

— Мам, мне на завтра нужно восемь тысяч, — встретил её в прихожей Дениска.

Ни «здрасьте», ни «как дела, мамуля?».

— Зачем?

— На экскурсию! Я же тебе говорил! Ты забыла? Почему ты всё забываешь? Завтра последний срок!

Она с трудом припомнила разговор про школьную поездку в Москву на новогодних каникулах, но решила уточнить:

— Какую экскурсию?

— «Дорогая моя Москва»!

Ещё и название в тему. Дорогая, очень дорогая.

— Солнышко, я помню про Москву, но сейчас у меня нет денег…

Она хотела добавить, что нужно подождать зарплату, но Денис взвыл:

— Ты же обещала! Обещала! Все едут — и Никита, и Баграмчик, и остальные пацаны. Один я как рыжий! Ну почему?!

Из кухни выплыла бабушка и встала в коридоре, уперев руки в боки. На лице её было написано злорадство.

—Добрый вечер, мама, — поздоровалась Настя. — А у тебя случайно нет восьми тысяч? Мне всего на неделю. Выдадут зарплату — я верну.

Мама ехидно усмехнулась:

— А помнишь, как ты упрекала меня, что в твоей комнате двадцать лет нет ремонта?

— К чему этот вопрос? Может, и упрекала, когда была маленькой и глупой.

— И неблагодарной.

— И неблагодарной, — покорно согласилась Настя. — Так займёшь мне?

— С депозита снять? — поинтересовалась мама. — Тогда проценты пропадут.

— Нет, если проценты — не надо. Попрошу завтра аванс на работе. Денис, не переживай, я что-нибудь придумаю.

Она подтащила к себе хмурого упиравшегося сына и поцеловала в тёплую щёку. Он был упрямым мальчишкой, но она всё равно его обожала. Её Дениска, её сыночек. Он заслуживал и поездку в Москву, и модные кроссовки за восемнадцать тысяч, и отдельную комнату в благоустроенной квартире, и хорошую школу, и полноценное питание, и благополучных родителей — и всего-всего-всего, что нужно для счастливого детства. Жаль только, что Настя не могла это обеспечить. Накрыло привычное и неизбывное чувство вины.

Юра валялся на диване, погружённый в переписку с кем-то в соцсети. Настя не вникала. Её устраивало, что он не пристаёт к ней с общением или, не дай бог, сексом. Но в этот раз она села на край дивана и поцеловала мужа в лоб. Он вскинул на неё удивлённый взгляд.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— У тебя есть деньги? — напрямик спросила Настя. — Дениске нужно восемь тысяч на поездку в Москву. Я достану, но ему нужно срочно.

Юра облизнулся, глаза его зажглись похотливым огоньком:

— У меня есть три тысячи, я собирался покупать наушники. В моих левый динамик сломался, невозможно слушать музыку.

— Три тоже будет неплохо, — сказала Настя и выдавила улыбку.

— Окей.

Юра вытащил бумажник и достал три тысячи:

— Но мне тоже кое-что нужно.

И подмигнул. Настя сдержала гримасу отвращения и ответила:

— Конечно. Я понимаю.

* * *

В постель она шла как на плаху. Юра не был таким уж плохим мужем. Он был обычным не злым мужиком, просто после умного, красивого и сексуального Лёши казался неудачником и ходячим анти-сексом. Настя понимала, что несправедлива, но ничего не могла с собой поделать. Её тело не откликалось на ласки мужа.

Он навалился на неё в темноте и тишине. Пощипал за соски, посопел в шею и приступил к фрикциям. Его небольшой член (совсем, к счастью, небольшой) боли не причинял, но и никакого удовольствия не доставлял. Двигался под неудобным углом, тыкался куда попало. Иногда после секса Настя обнаруживала саднящие натёртости. Удивительно, ей так кайфово было трахаться с Лёшей, она увлажнялась, набухала, открывалась, с лёгкостью принимая его крупный член, а вот мелкую пипирку мужа её вагина впускать не хотела. В первые годы брака Настя просила Юру об оральном сексе и предварительных ласках. Юра соглашался, но лизал так бестолково и суетливо, что пропадало последнее желание. Пришлось признать, что нормального секса у них не будет, хотя Юру всё устраивало.

Он кончил, мелко содрогаясь и впиваясь зубами ей в плечо. Мерзкая привычка, которая выбешивала Настю. Потом на плече оставались отметины его неровных зубов. Когда довольный Юра отвалился на свою сторону дивана, Настя тихо встала и на цыпочках, опасаясь разбудить Дениску, проскользнула в ванную. Хотелось помыться с мылом, смыть пот мужа и его сперму. Беременность ей не грозила, Настя предохранялась таблетками, но слякоть между ног раздражала.

Она приняла душ и устало села голой попой на холодный край ванны.

И тут на неё обрушилось такое острое ощущение убогости собственной жизни, что из глаз брызнули слёзы. Она закусила пальцы, боясь закричать в голос, сползла на пол и скрючилась в позе зародыша — голая, жалкая, униженная, беспомощная, беззащитная, оттраханная против воли, обречённая на унылое существование, приговорённая к пожизненному заключению в двухкомнатной тюрьме с сокамерниками, которым ничем не могла помочь, и которые не могли помочь ей.

Рыдания сотрясали грудь, слёзы лились и лились безостановочным потоком. Она оплакивала себя. И Лёшку. И Дениску. И всех, кто не смог выкарабкаться. Всех, кого обманула судьба.

Когда слёзы иссякли, Настя забрала из прихожей сумку. Снова опустилась на пол в ванной. Достала визитку Игната. Зачем-то понюхала, покрутила в пальцах. Разум вопил, что никакой это не счастливый билетик — это талон на проблемы, пропуск в ад, предупреждение о грядущей катастрофе! Но измученная душа так хотела верить в лучшее!

«Как ты узнал, где я работаю?» — написала Настя.

Он тут же откликнулся, словно не спал и ждал её сообщения:

«Ты сама мне сказала».

«Я не говорила».

«Ты уверена?».

Настя попыталась вспомнить вчерашний разговор дословно. Да, Игнат спрашивал, не работает ли она в бизнес-центре, и она что-то ему ответила… Или промолчала? Или соврала? А вдруг она неосторожно произнесла название магазина? Настя не помнила. Она была в таком шоке после встречи с Лёшей и аварии, что детали разговора выскользнули из памяти. Слишком много на неё свалилось за последние сутки. Она вполне могла и ляпнуть про обувной супермаркет.

«И ты объездил все обувные магазины в округе?».

«Не все. Только те, которые недалеко от площади Конституции. Нашёл тебя в третьем по счёту магазине».

«Зачем я тебе, Игнат?» — Настя хотела сформулировать не так прямолинейно, но у неё не нашлось сил на дипломатические маневры. Щёки стянуло от слёз, губы опухли и пересохли. На экране телефона светились часы — пятнадцать минут второго.

«Просто хочу вспомнить, где и при каких обстоятельствах мы встречались. Для меня это важно».

Надо же, он не сомневался, что они встречались. И, возможно, он был прав, потому что она тоже запомнила его необычные глаза.

«И что будет, когда ты вспомнишь?».

«Не знаю. Я об этом ещё не думал», — написал он.

Тоже довольно прямолинейно. Он её не клеил, он разговаривал с ней как с равной, как с человеком, как с личностью. Искренне, честно и открыто. Это было так утешающе!

«Ладно, я готова встретиться, — написала Настя. — Будем друг друга вспоминать».

И улыбнулась впервые за долгое время. Её опасения полностью развеялись: Игнат не запал на продавщицу-замухрышку, но и с делом Лёши не был связан. Он просто хотел вспомнить, где видел Настю раньше. Обычное человеческое любопытство. Дружеская встреча. Ничего опасного.