Глава 31

— Аделина! — приказной шёпот пытался вырвать девушку из тягучего серого плена, в котором она плыла как в густом тумане. — Ну же! Гразлов хвост! Очнись уже! — всё так же шёпотом и неприятные ощущения на лице, плечах.

Нехотя, через силу открыв глаза, Адель пыталась проморгаться и понять сначала кто она, где и что происходит, но время на раздумья ей не дали:

— Давай же, пей!

Что-то холодное ткнулось ей в губы, потекло в рот и, закашлявшись, Адель делает пару глотков, после которых сознание медленно прояснятся.

— Эстели? — спросила сипло, потому как по горлу будто наждаком прошли.

— Да. Времени нет! — тихо, но очень эмоционально говорила целительница, которой недавно помогла Адель. Протёрла её лицо влажной, холодной тканью: — Слушай внимательно! Всё объясню потом, но сейчас ты должна уяснить — тебе хотят стереть память!

— Что? — до девушки не доходил смысл слов, сказанных целительницей.

— Да. Откуда знаю — потом. Слушай! Я тебе поставила блок и не должно у них получиться. У меня сил совсем не осталось, так что сама постарайся и ментально держи сеть активной.

Аделина только сейчас почувствовала, что на её сознание, мышление, накинули ментальную сеть. Охнув, она попыталась сесть и протяжно застонала — огненная вспышка головной боли остановила девушку.

— Тише ты! — зашипела Эстели. — Тебе хотят стереть память — ты слышишь? Понимаешь? — дождавшись кивка, целительница продолжила: — Никто не знает о сети, а так как я поверх наложила целительскую — её не почувствуют. Надеюсь. Но! Слушай! Ты должна говорить, что ничего не помнишь! Если проговоришься — нам обеим конец! Ты понимаешь? — шептала девушка, протирая Аделине отрезом влажной ткани лицо, шею и Адель, пытаясь игнорировать свою одуревающую головную боль, заметила, что Эстели безумно бледная, глаза блестят нездоровым блеском, но задать вопрос она не дала:

— Я тебя сейчас погружу в поверхностный сон — голова так и будет болеть, но зато ты будешь всё слышать и…

Эстели, вздрогнув, замолчала, настороженно к чему-то прислушиваясь, встала, покачнувшись, положила ладонь на лоб Аделины:

— Ты должна говорить, что ничего не помнишь! — всё повторяла целительница, чтобы Адель точно запомнила. Моргнув и показав, что услышала, поняла, увидела слабую улыбку на губах Эстели, прежде чем погрузиться в туман.

Серый, невесомый и такой пустой, что на девушку накатила безысходность, чувство страшного одиночества. Попыталась вспомнить — что же произошло, но услышала голоса, один из которых хорошо знала:

— Какай участок временной? — незнакомый, низкий мужской голос совсем рядом и чья-то ладонь легла на лоб.

— До момента, когда она пришла ко мне. Пусть встречу помнит, но очень смутно, а дальше ничего, — голос приглушённый, но узнаваемый — коронера.

Молчание и Аделина попыталась дёрнуться, закричать, скинуть длинные липкие щупальца, которые словно залезли ей под череп. Шипение над ней:

— Санхаш! Тяжело идёт!

— Да она же обычный артефактор, что там может тяжело идти? — возмущённо прошипел коронер.

— Возьми и сам попробуй! — огрызнулся собеседник и Адель, внутренне крича от боли, всем сознанием уцепилась за сеть, что накинула Эстели, интуитивно чувствуя в ней спасение, сращивая расходящиеся узлы.

— Эти артефакторы — чокнутые! Есть такие, что вживляют себе свои устройства в тела! Может и эта такая же повёрнутая!

— Юстан, это же грахнова адептка! — не сдавался коронер. — Но возможно я ошибся и надо было задействовать другого менталиста, — хоть и шёпот, но язвительность была очевидна. В это же время давление на сознание Адель усилилась и по её телу прошла дрожь.

— Вот и позвал бы! — бросил этот Юстас нервно.

— Поздно уже и смотри, не справишься — он нам обоим головы снесёт!

В голове у Аделины пронеслись картинки воспоминаний, и прошла мутная рябь. — Всё, — выдохнул мужской голос облегчённо.

— Уверен? Надо бы… — но продолжения Адель уже не слышала, вновь погрузившись в блаженный сон.

— Ну вот, открываем глаза, — знакомый голос, мягко вывел Адель из забытья. — Посмотри на меня, — с улыбкой, от которой вокруг глаз разбежались лучики морщинки, произнесла мастересса факультета целительства, с волнением, глядя на Аделину.

— Пить, — было первое, что сорвалось сиплое с губ девушки.

Дотошный осмотр, опрос и Адель вновь погрузили в сон.

— Открываем глаза, девочка, — вновь та же мастересса и рядом улыбающийся парень целитель:

— А вот и вода, да с каплями укрепляющими, — держа стакан в руке, парень помог Аделине сесть, тут же подав стакан.

— Ну, общее положение стабильное, в сон погружать больше не будем. Надо силам восстанавливаться, — проговаривала мастересса, проводя рукой вдоль тела Адель.

— Как долго я спала? — Аделина чуть осмотрелась и тревожно спросила: — Что вообще произошло?

Не успела девушка услышать ответ, как в светлую палату, постучав, тут же вошли мужчины. Ректор с отеческой тревогой в глазах, коронер, хмуро смотрящий на Адель и незнакомый мужчина, облачённый во всё чёрное без каких-либо опознавательных знаков.

— Солер? Как себя чувствуешь? — первым спросил ректор, перебегая взглядом с девушки на мастерессу целительства.

— Сознание плывёт, — призналась Адель. — И не пойму — что произошло?

— Вот мы как раз по этому поводу, — встрял коронер, на что ректор, повернув к нему голову, гневно сверкнул глазами:

— Я сам буду задавать вопросы, и только на этом условии согласился вас допустить!

— Де-Солер не готова сейчас на долгие разговоры, гранд де-Круз, — угрюмо вмешалась мастересса.

— Это не обсуждается! — нервно возразил коронер и посмотрел на ректора: — И вы знаете, что вопрос не терпит отлагательств!

Сжав челюсти, ректор негодующе взглянул на законника, но когда повернулся к замершей Аделине, черты лица мужчины разгладились.

Придвинув стул и присев рядом, заговорил:

— Де-Солер, вам необходимо постараться вспомнить всё, что произошло. Всё до мельчайших подробностей. Это очень важно!

Все в палате молча следили за девушкой, которая морщась, пыталась вспомнить. У Аделины мелькали обрывочные воспоминания, но всё было похожи на кусочки мозаики — не желавшие складываться в общую картину. Только красной нитью звучало: «Слушай! Ты должна говорить, что ничего не помнишь! Если проговоришься — нам обеим конец! Ты понимаешь?»

— Я помню лекции, — медленно начала девушка сведя брови к переносице и периодически морщась, потом… потом помню Смитт. Она мне… она оскорбила меня, и вмешался мастер рунистики. Потом был разговор с Мионелой, и мы пили чай, — Аделина замолчала, но нервно вздрогнула, от резкого, неприятного голоса незнакомого мужчины:

— Далее!

— Я вроде домой пошла, и… был ещё разговор с вами, — посмотрела на коронера.

— О чём вы разговаривали с дознавателем? — вопрос всё от того же незнакомца.

— Я хотела узнать — про расследование и потом, потом я домой пошла. Но не могу понять, — Адель зажмурилась, — не могу понять никак — что я делаю здесь? Вообще не помню — как здесь оказалась! — растерянно посмотрела на ректора девушка.

Ещё множество вопросов сыпалось на девушку, но она качала головой и, морщась, растирая виски, повторяла — не помню.

— Достаточно мучить мне пациентку, — наконец вмешалась строгим голосом мастересса и мужчины с разными эмоциями покинули палату, оставляя, наконец, девушку в покое.

— Если что вспомните, обязательно, незамедлительно сообщите! — перед уходом произнёс коронер.

— Поналетели стервятники, — бубнила целительница, осматривая Аделину. — Давай попьёшь и…

— Прошу вас, — сипло задыхаясь, выдавила Адель, едва сдерживая слёзы, подступившие к глазам. — Прошу — позовите Мионелу, мастерессу.

— Да знаю я её! — оборвала Адель целительница, строго глядя на девушку. — Завтра придёт к тебе, а сейчас — спать! — приложив ладонь ко лбу Аделины и, не слушая её возражений, погрузила пациентку в сон.

Аделина, отвечая на вопросы, всё никак не могла собрать кусочки памяти в целостность, но одно поняла, режущее до боли — ей необходимо увидеть Леандора. Необходимость в графе была такой острой, что девушке даже дышать было трудно, и каждый вдох отдавался тупой болью в сердце. В чём была причина Адель так и не могла понять. На следующий световик, когда пришла подруга, ответив бегло на её вопросы и прервав причитания, попросила:

— Мне надо связаться с графом, Мили, но я не могу, у меня сил нет!

— Формируй сферу, — немного подавлено и, отводя глаза, произнесла подруга, мгновенно вызвав подозрения:

— Мили? В чём дело? — Аделина нервно села на постели, не обращая внимания на помутившееся сознание. — Ну же, прошу — отвечай!

— Я знаю только то, что граф покинул страну, так что ничего страшного не случилось, не придумывай себе…

— Покинул? — тихо не спросила, а повторила Адель растерянно.

Мионела понимала, что это будет для подруги неприятной новостью. Ведь столько световиков она пролежала в целительской, а граф ни разу не соизволил поинтересоваться Аделиной! Мионела, даже наплевав на приличия, вцепилась с расспросами в ректора, в надежде, что граф интересовался у него, но — нет! И это грызло переживаниями Мионелу за Аделину.

— Ты только не придумывай себе ничего — он же глубинник и мало ли, вызвали срочно! — торопливо успокаивала подругу.

— Помоги мне отправить искру послания, — попросила Адель и подруга естественно помогла — вливала свою энергию в сверкающую искру, наполненную словами Аделины, просьбой, мольбой отозваться.