Глава 35. Встреча двух обиженных людей

Даже дожив до сорока лет, Бальзак так и не усвоил, что с девушками надо быть ласковее. Именно потому, когда Мариша стонет от боли, вместо того, чтобы остановиться, он продолжает вбиваться в нее. И она не выдерживает. Достает какую-то кнопку на брелке из-за пазухи (где только она была спрятана?) и нажимает на нее.

Крепкие ребята в форме врываются в комнатушку буквально через минуту, отдирают мужчину от своей подопечной, и, не давая ему даже натянуть белье и джинсы, вначале бьют пару раз в лицо, чтобы отрезвить, а затем вышвыривают из каморки.

— На кого ты свою пи-салку поднял? — рычит злобно самый крупный и крепкий из охранников. — Если Мариша с тобой пошла, это не значит, что ты можешь с ней делать всё, что вздумается. Малыш, ты в порядке? — обращается уже к девушке, накидывая ей на плечи собственный пиджак, настолько огромный, что та в нем тонет. Но смотрит на спасителя с благодарностью во влажных глазах. Мариша кивает, понимая, что те успели вовремя. — Все будет хорошо, иди на верх, скажи, чтобы открыли одну из комнат. Поспи.

Бальзак слышит в его голосе не много не мало, а настоящую влюбленность, слишком уж нежно бугай обращается к этой шлюхе.

— А ты, мразь, пошел вон из клуба, пока мы тебя не выбросили силой. Вход тебе сюда отныне закрыт.

Дмитрий Валерьевич улавливает неприкрытую угрозу. И спешит сделать то, что у него не просят, но приказывают. Натягивает наконец на себя одежду, пробегает по коридору, минует быстро танцевальный зал, проносится мимо барной стойки (бармен на него теперь смотрит с презрением), и оказывается на улице. Мужчина вдыхает прохладный ночной воздух — свежестью тут и не пахнет из-за смога и выхлопных газов. Он валится на асфальт, прислоняясь спиной к холодному камню стены клуба, выдыхает раздосадованно.

— Чертовы бабы, сами не знают чего хотят, — смеется истерично, словно эмоциональная школьница. Хохочет так громко, что привлекает внимание посетителей «Гоморры», которые вышли перекурить.

«Даже кончить не дали», — теперь Бальзак предпочитает мысленно возмущаться произошедшим, — «И ведь никто за язык эту Маришку не тянул. Сама захотела со мной пойти. Ну подумаешь немного сорвался. Будто с ней это в первый раз». Дмитрий Валерьевич всегда считал, что если девушка позволяет себе подобное развязное поведение, то и церемониться с ней не стоит.

Вся его жизнь сплошное дерьмо, если задуматься. И женщины тоже дерьмовые. Неужели он не заслужил немного счастья? Видимо, нет, раз всё так хреново складывается.

Анастасия. Настя. Порезова. Та, кто не дает ему покоя, вполне счастливо себе живет. Все также влюблена в Переверзева, хоть он и ушел из университета. И, похоже, им хорошо вместе.

— Что, жизнь та еще жестянка? — раздается внезапно над побитым мужчиной незнакомый женский голос. — А я знаю, как тебе помочь.

— Для начала вежливые люди представляются, — возражает симпатичной, лет тридцати пяти, незнакомке Бальзак.

— Светлана. Меня зовут Светлана, — улыбается она ему.

Улыбка женщины и прекрасная, и пугающая. Однако, Бальзаку кажется, что кто-то свыше специально послал ему то, в чем он нуждался.

Их разговор затягивается. Пока Светлана излагает свой план, Дмитрий Валерьевич успевает заскучать, но когда та упоминает Настю, всё становится на свои места.

— Я хочу себе Толю, а тебе пусть достанется она, — так просто рассуждает женщина. — Забирай. Не жалко.

Говорит и собственном, пусть и сводном, брате, будто тот и не человек вовсе, а товар на витрине магазина.

— Зачем, если не секрет? — Бальзак решается задать этот вопрос, хоть и понимает, что наверняка эта странная незнакомка не будет пускаться в объяснения. — Мужик как мужик, на самом деле таких вокруг пруд пруди. На нем одном свет клином не сошелся.

— У меня с ним свои счеты.

Усмехается Светлана так злорадно, что Дмитрий Валерьевич осознает — он не хотел бы ей переходить дорогу, она способна на любую подлость и жестокость. Как и сейчас, когда рассказывает ему, что намерена делать с родственником, посмевшем о ней забыть.

— Номер телефона свой дай, а то я подзадолбалась тебя выслеживать. Повезло, что сегодня ты поперся в клуб, обычно сидишь дома, как серая мышь. К дивану еще не прирос? — издевательство в голосе Светланы такое кровожадное, что мужчина даже не успевает оскорбиться. И она тут же переходит к другой теме. — В любом случае, постарайся какое-то время не приближаться к Порезовой, чтобы потом тебя ни в чем не заподозрили. — Бальзак послушно диктует цифры. — Бывай. Созвонимся позже. И, кажется, я теперь понимаю, почему девчонка не обращает на тебя ни малейшего внимания. Ты просто жалок.

Будь Бальзак в лучшей форме, он бы не позволил после этой фразы Светлане уйти подобру-поздорову, однако, удары охранников клуба оказались достаточно сильными, да и несколько стаканов алкоголя дают о себе знать. "Теперь домой только на такси", — не убирая мобильный далеко, мужчина набирает номер, дает указания координатору и вновь приваливается к стене — ноги ломит.

До своего жилья он добирается достаточно быстро, потому что на дорогах нет пробок. Заваливается в постель, не раздеваясь и не принимая душ. Единственное, что успевает сделать, прежде чем его окончательно вырубит, так что кинуть бутылку воды на кровать рядом с собой.

***

Отец сидит рядом с чуть подросшей Анастасией. Она уже перестала играть в невесту, зато мнит себя великой учительницей. В качестве детей, которым дает знания, выступают многочисленные куклы и плюшевые игрушки, указкой служит обыкновенная ветка с уличного куста, зато доска самая настоящая — мужчине нравится баловать своего ребенка, тем более может себе это позволить. Он сам сидит за самой настоящей школьной партой, пусть и совсем крошечной.

— Чему научите меня сегодня, учительница? — подыгрывая дочери, спрашивает он у нее. В руках держит ручку, а перед собой разложил альбом для рисования.

— Мы будем проходить солнышко. Как правильно его рисовать. Поэтому возьми краски, — задумывается за секунду, решая какие именно, а после кивает самой себе, — гуашь. Она ярче и гуще. Хорошо ложится на бумагу.

Она уже привыкла к тому, что папа на все просит объяснение, даже если Настя рассказывает банально о том, как ела кашу или плавала в бассейне.

Мужчина покорно берет в руки баночки, кисти, набирает в стакан чистой воды, чтобы потом в ней обмывать ворс.

— Ты сама, как солнышко, — говорит он, отлично понимая, что перед ним уже взрослая девушка, просто в теле маленького ребенка. — Теперь ты выглядишь по-настоящему счастливой. Я могу быть спокоен.