Глава 24 Дар некроманта

Рагнар

Когда мама решила уйти из жизни, мне было уже около ста. Она нередко говорила, что устала. Что, кроме нас с отцом, у неё не осталось родных в этом мире. Люди смертны, и все её знакомые, в отличие от неё, получившей долголетие благодаря истинности, уже давно гнили в могилах.

Не раз я пытался развеять её тоску, поднимая тех, кем она дорожила, из мёртвых. Но бездушные создания лишь ненадолго возвращали ей радость жизни. Мама прекрасно понимала, что зомби — не её любимые люди, а лишь их тени.

Отец не находил себе места. Исполнял любой её каприз, но женщина всё сильнее замыкалась в себе, и даже то, что она оставалась всё так же юна, как при их первой встрече, не могло вернуть ей улыбку. В итоге мама покончила с собой, бросившись с утёса отцовского замка, когда отец был в отлучке.

Я знал, что дракон не в состоянии пережить потерю истинной, но всё же считал, что отец сильнее остальных и способен справиться с чем угодно. Даже с этим. Мне было трудно, но я справился, а он не смог.

Когда-то великий воин и практически всемогущий дракон превратился в жалкое подобие себя за считанные годы. Стал нелюдим и заперся в небольшом семейном имении недалеко от границы. Правитель Дарии уже поставил на нём крест и не давал важных поручений, решив, что скоро страну ждут пышные проводы одного из её высших.

— Рагнар, у меня для тебя две новости, — начал своё ко мне обращение Его Величество, когда я прибыл к нему на аудиенцию. — Плохая и ещё хуже. Выбирать не предлагаю, просто ставлю перед фактом.

Мне это не понравилось, но я всё же остался спокоен, решив для начала выслушать смертного. Слуга передал мне свиток, который пришлось развернуть под пристальным взглядом прежнего правителя. В нём говорилось о том, что Оракул назвал имя смертной, что определена им мне в истинные.

Сердце пропустило удар. Столько лет я ждал именно этого события! Тело вдруг стало таким лёгким, будто его наполнили миллионы воздушных пузырьков. После тяжёлой утраты мне наконец выпал шанс обрести родственную душу.

— Я не могу назвать тебе его, Рагнар, — ошарашил меня Его Величество, спуская с Небес на землю. — Девушка не дала согласия на брак с тобой.

— Что? — искренне не понимая, как такое возможно, спросил я. За всю историю Дарии ещё ни одна смертная никогда не отказывала высшему.

— Она не пояснила своего решения, только просила не сообщать тебе её имени, — каждое слово правителя будто заколачивало гвозди в крышку гроба, в котором он хоронил мою надежду на светлое будущее.

Борясь с внутренним зверем, который уже рвался наружу, чтобы перегрызть глотку напыщенному смертному, разодетому в шелка, я всё же нашёл в себе силы спросить о второй новости.

— А вторая заключается в том, что твой отец обвиняется в убийстве крестьянки из пограничной деревни, но совладать с ним не может никто, кроме тебя, и я повелеваю тебе угомонить своего родителя. Тогда, возможно, ты узнаешь имя и место нахождения той, что отказала тебе, — сказал он и добавил: — Держи себя в руках, так как его не знает никто, кроме меня. И моя жизнь — залог того, что ты сможешь хоть когда-нибудь её увидеть.

Каких усилий мне стоило не порвать смертный мешок с костями на куски, не известно даже Драконьему Богу. Лишь одна мысль удержала на грани — она нашлась. Моя истинная где-то в Дарии, и я должен её увидеть. Поговорить, выяснить, чем не угодил и, возможно, исправить это.

И я улетел. Поднял целую армию мертвечины, чтобы сдержать отца, который уже перестал меня узнавать, и посадил его под арест, став при нём сторожевым псом. Ничего об убийстве, конечно, он мне не рассказал. Но и особенных попыток покинуть место своего заключения не предпринимал.

За именем истинной возвращаться мне не пришлось. Во-первых, потому что Его Величество хватил удар, и он отправился на тот свет без моей помощи. А во-вторых, потому что на мою беду, девушка нашлась сама. Она оказалась дочерью той самой несчастной крестьянки, которую насильно принудил к близости, а затем убил мой обезумевший родитель.

Никакие слова или поступки не могли убедить её, что я ничего об этом не знал и готов был всю жизнь искупать вину другого, лишь бы она дала мне шанс на прощение. Итоговым аргументом в её арсенале причин для отказа стал мой дар. Способность поднимать умерших из могил — вовсе не то, чем должен гордиться уважающий себя мужчина. “Даровать или сохранять жизнь — вот что поистине прекрасно,” — сказала она и упорхнула от меня к другому. К Дарту — дракону из соседней страны, треклятому целителю!!!

Девушка жила на границе государств, поэтому такой нонсенс и стал возможен. Я остался ни с чем, охранять безумного отца, а какой-то неизвестный мне до того лекарь получил моё сокровище!

Преследовать её я не стал, это не подарило бы мне её расположения, а унижать себя тем, чтобы искать того, к кому она ушла, было хуже смерти. В конце концов ист-вардец не был виноват в том, что истинная сбежала от меня к…первому встречному. Он просто им оказался и не смог перед ней устоять. Ещё бы! Никто бы не смог. Ведь она была идеалом. Тем, что витает в воздухе, когда делаешь вдох и понимаешь, что живёшь.

Тогда-то я и ощутил часть того, что испытывал мой родитель после потери матери. Только меня спасло то, что истинная не прошла со мной обряда единения и не привязала к себе зверя. Случись это, ни она, ни Дарт не прожили бы вместе тех лет, что отвела им судьба. Убил бы сразу, не раздумывая. А так сам Бог даровал им отсрочку.

Дария сменила правителя, а я — смысл жизни. Не было больше в ней для меня истинной. Остался только долг и желание заполнить пустоту, образовавшуюся в душе после ухода той, что должна была стать моей, а не Дарта.

Одиночество медленно съедало душу и ломало морально. Хотелось найти что-то…кого-то, способного вернуть мне ощущение жизни, которое я потерял, став похож на тех умертвий, что поднимал из могил. Я был слаб и жалок. Моя истинная оказалась права. Мужчина, дракон, уверенный в себе воин должен быть сильным и властным. Должен уметь оберегать и защищать тех, кто рядом. Тогда они никуда от него не денутся!

Отец перед смертью настолько тронулся умом, что без моего присмотра стал всё больше искать женского внимания. Я порицал его увлечение, но собственные демоны и тоска настолько давили, что в какой-то момент, просто пустил всё на самотёк. Тогда-то он и потерял последние крохи разума и начал убивать своих пассий.

Когда похоронили первую пару, всё списали на несчастный случай, но когда счёт пошёл на десятки, правитель страны не на шутку заволновался и отправил дознавателя с проверкой. Кто знает, как бы всё сложилось, если бы отец сказал правду? Но он солгал. Поклялся на крови, что невиновен и всё это время покрывал настоящего преступника…меня.

Только дознаватель оказался неглуп и всё же доложил то, что следовало. Особенно после того, как отец упал замертво, поражённый огнём Драконьего Бога за клевету с использованием священного ритуала. Уж не знаю, скольких из его любовниц это спасло, но одна (судя по рассказам слуг из резиденции) уцелела точно.

— Господин, на сносях она была, — трясясь от страха, как на духу выложил мне управляющий. — А кроме батюшки Вашего, никто её и пальцем не того самого, — добавил.

И это был первый и единственный момент, когда в сердце что-то отозвалось теплом. За долгие годы тоски и безнадёги оно наконец забилось быстрее.

“Понесла. Значит, у меня в этом мире ещё есть родная душа!” — заревел дракон, требуя тут же броситься на поиски женщины и её ребенка.

Сестры. Ведь второй истинной у дракона быть не могло, и любая сторонняя связь порождала лишь девочек.

Когда-то я отпустил единственную предназначенную именно мне в Ист-Вардию. Проявил слабость, но больше делать этого не собирался. Ребенка нужно было найти, забрать и ввести в семью, как полагается. Моя сестра не должна была скитаться по пограничным деревням с родившей её крестьянкой. Она нуждалась во мне. В моей защите. А я — в ней. Так я решил, отправившись на её поиски.

Тогда-то я и столкнулся с Дартом в первый и последний раз на его беду.