‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍2

Вчерашние линейка, раздача студенческих и знакомство с однокурсниками пролетели как-то отголосками. Несмотря на то, что мы с Кирой вовремя прекратили пить, голова с утра раскалывалась у обеих. Ну и ладно, всё самое интересное явно ждало впереди.

Сегодня вот, например, первый учебный день. Две пары прошли нормально, а вот третьей должна быть психология. И всё бы ничего, но это слово вызывает неуместные ассоциации со вчерашним типом, не умеющим принимать отказы, но зато ох как умеющим целоваться.

Я морщусь собственным мыслям. Ещё чего не хватало, думать об этом самовлюблённом, наглом, невыносимом…

И тут в кабинет заходит преподаватель. Я понимаю это по вдруг воцарившейся тишине.

Некоторое время не смотрю в его сторону — Кира показывает мне новые фотки со вчерашней линейки. Мы с подругой и живём вместе в общаге, вдвоём в одной комнате, и сидим за одной партой. Поэтому пока не особо знакомы с остальными, но это не так страшно.

— Офигеть, — вдруг потрясённо шепчет Кира, бросив взгляд на преподавателя. — Это же он…

Я машинально тоже смотрю. И мгновенно цепенею. Тот самый красавчик! Когда Кира говорила «это же он», я и не думала, что это именно вот он!

И не похоже, что попал сюда по ошибке, хотя с такой внешностью — и преподаватель? Высокий брюнет с хорошо сложенной фигурой. По-мужски красивый, что уж. Но это ему не в плюс.

Стоит тут такой, держится уверенно. Изучает список наших фамилий и имён. Причём выглядит этот наш преподаватель, как назло, чуть ли не восхитительно. При дневном свете, на фоне студентов красавчик смотрится ещё более круто, чем я запомнила. Одет в белую расстёгнутую на две верхние пуговицы рубашку, тёмные джинсы. На руке часы. Вроде ничего такого в его образе нет, но всё это на нём смотрится так гармонично, что с толку сбивает.

До меня даже не сразу доходит главное. Этот тип ведь будет моим преподавателем! Кира бросает на меня напряжённый взгляд, чувствую, но не могу посмотреть в ответ. Воздуха еле хватает, дыхание замирает, перед глазами мутнеем, а внутри самый настоящий пожар, который не перебить ничем. Да как же так! Это мне его теперь, как минимум, полгода видеть?

Какие шансы, что не узнает?..

Я позорно отвожу взгляд, когда красавчик вдруг смотрит прямо на меня. Мурашки бегут по коже, а в горле становится сухо, как в пустыне.

Хотя я не вижу, с каким выражением лица он смотрит, но словно чувствую эту вот ухмылку. Не слышу, а именно чувствую.

Вообще-то этот тип ведь должен понять, что, раз я его студентка…

— Итак, меня зовут Максим Романович, и я ваш преподаватель по психологии, — мне одной слышится, что он говорит это скорее нахально? Причём подчёркивая последние слова с явным намёком для меня. — А теперь хотелось бы познакомиться с вами… — ну уж это точно было слишком вкрадчивым и многозначительным. Да ещё и окончилось пристальным взглядом на меня.

Я не нахожу ничего лучше, чем фыркнуть на этот недвусмысленный намёк, что вот теперь то мне придётся познакомиться с этим наглым типом.

К счастью, никто не замечает ни моего состояния, и ни настроя Максима Романовича. Ещё бы, ведь он начинает называть имена и фамилии, чтобы, так сказать, «познакомиться».

А может, мне показалось, и намёков не было?..

— Ласточкина Анна, — называют меня.

Я равнодушно поднимаю руку. Стараюсь смотреть на него без какого-либо выражения в лице. А этот наглый тип не менее нагло улыбается.

Вот чёрт. Мне всё-таки не показалось. Он меня дразнит.

Я не нахожу ничего лучше, чем уткнуться в учебник, пока продолжается эта перекличка. Вот хитрец, уделяет мне достаточно внимания, чтобы я прочувствовала, но при этом не палится перед остальными. Я ведь вижу, что ни у кого не появляется лишних вопросов.

Наконец, перекличка заканчивается. Максим Романович садится за стол, ещё раз оглядывает всех нас и вдруг спрашивает словно задумчиво:

— Интересно, а кто из вас может сказать, что соображает в психологии? — я вздрагиваю от очередного напоминания. И не успеваю прийти в себя, как насмешливый взгляд преподавателя останавливается на мне. — Может, вы, Ласточкина?

Он произнёс мою фамилию так, словно это какое-то ласковое слово. Я хмурюсь. На этот раз просто не могу оставаться невозмутимой. Смотрю на него чуть ли не уничтожающе, давая понять, чтобы перестал.

Взрослый же человек, в конце то концов.

— Скорее на поверхности, — сухо припоминаю его слова скорее, чтобы успокоился и отстал. Пусть других спросит. Вот ботаник с первой парты вроде только за блеснуть знаниями.

Но Максим Романович только усмехается.

— Что ж… Всегда можно углубить.

Я вспыхиваю от этого явного подтекста. Сердце стучит чуть ли не в горле.

А преподаватель уже и не смотрит на меня, перестраивается как ни в чем не бывало, лекцию начинает.

Кажется, эти полгода не будут спокойными.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ласточкина, задержитесь.

Я невольно замираю и, кажется, не дышу. Ну вот как знала, что надо было сразу бежать, как раздался звонок. Но нет, не сбежала, даже вещи почти не собирала, зависла, смотрела настороженно.

Вот и влипла.

Я смотрю на Киру, которая нерешительно топчется возле нашей парты. И тут чувствую пристальный взгляд Максима Романовича. Машинально бросаю ответный — и сердце пропускает удар. В глазах преподавателя — открытый вызов. Подначивание. Мол, ты и вправду такая трусишка, что будешь прятаться за подругой?

Мгновенно вспыхиваю. Кажется, даже если я попрошу Киру остаться, Максим Романович всё равно скажет ей уйти. Только ещё и меня трусихой считать будет. Подумает, что не справлюсь с ним наедине.

Как бы ни так.

— Подожди меня в коридоре, — шепчу я Кире.

Она с сомнением смотрит то на меня, то на Максима Романовича. Последний, кстати, усмехается, наблюдая за нашей дилеммой.

Кажется, это в сочетании с моим нетерпеливым и чуть ли не жёстким на неё взглядом, всё-таки влияет на Киру. Вздохнув, она берёт сумку и уходит.

Выходит чуть ли не последней. Ещё две девчонки за пятой партой слишком уж долго собирались. И, судя по их взглядам, явно будут сплетничать. Они же даже когда уходят, постоянно оборачиваются.

Я собираюсь с силами и решительно подхожу к Максиму Романовичу. Пора прекращать этот цирк, пока я не запомнилась однокурсникам в не самой приятной истории.

— Нам надо поговорить, — говорю и одновременно сажусь на стул рядом с его столом. Действие помогает перебить волнение. Мои слова звучат твёрдо.

Максим Романович улыбается, откидывается назад, смотрит. Нет, не так — пялится. Причём откровенно, внимательно, ничуть не скрываясь.

— Вот как… — загадочно проговаривает он. — Смело, Аня.

По коже пробегают мурашки. Максим Романович называет меня по имени так ласково и чувственно, что с толку сбивает. Я даже не сразу собираюсь с мыслями.

Ну уж нет! Я должна дать ему отпор. Да что он вообще там себе возомнил?!

— Не нужно выделять меня на фоне остальных студентов. Это заметно и неправильно. Вы — преподаватель, Максим Романович, так и ведите себя достойно.

Горжусь тем, как строго и невозмутимо я это сказала. Ещё и взгляд выдержала, не отвела ни на секунду.

Хотя внутри всё дрожит.

Максим Романович слегка приподнимает брови, хотя его взгляд особо не меняется. Просто становится чуть более задумчивым.

А я упорно не отвожу свой, давая понять всю серьёзность моих слов.

Преподаватель вдруг берёт в руки список наших имён, видимо, полученный в деканате. Чуть двигает его ко мне.

— Тут указаны ваши данные при поступлении, — вкрадчиво заявляет. — Баллы, возраст. Тебе есть восемнадцать.

Моё спокойствие мгновенно растворяется. Я снова чуть не задыхаюсь от возмущения, и мне стоит просто грандиозных усилий не выплеснуть его!

Это он всерьёз так считает, что раз я совершеннолетняя, то других препятствий и быть не может?..

— И? — выдавливаю с хладнокровным нажимом.

Но Максим Романович не теряется. Его вообще мало что смущает, как я погляжу.

— Ты — взрослая девочка, — поясняет он, а во взгляде нехороший такой блеск.

Я воинственно вздёргиваю подбородок, отгоняя из мыслей воспоминания о жарком поцелуе.

— И? — нетерпеливо продолжаю изображать непонимание в попытках воззвать к совести этого развратного красавца, слишком не привыкшего к отказам.

Только вот Максим Романович по-прежнему прекрасно себя чувствует, да ещё и не стесняется продолжать откровенно на меня смотреть.

— А я — взрослый мужчина, которому ты нравишься, — невозмутимо поясняет он.

— Вы — преподаватель! — всё-таки не выдерживаю и вспыхиваю я.

Его взгляд как-то неуловимо резко становится чуть ли не испытующим. Внимательным таким, аж вглубь.

— Тогда, в клубе, ты этого не знала, — неожиданно вспоминает Максим Романович. — Что мешало тогда?

Ладно, хорошо. Сделав глубокий вдох, я признаюсь себе, что у этого самонадеянного типа есть причины думать, что мой отказ несерьёзен. Я допустила поцелуй, ответила на него. Но ведь потом отказала, и сейчас остаюсь при том же мнении.

Смотрю на него и уже собираюсь это объяснить, но почему-то не решаюсь завести тему поцелуя.

— Вы мне не нравитесь, — говорю вместо этого. Твёрдо, не срываясь на высокие ноты.

Кажется, он задет. Ну или я выдаю желаемое за действительное, потому что уверенность в его взгляде остаётся. Он лишь слегка меняется, и не могу точно сказать, что это значит.

— Я чувствовал обратное в нашем поцелуе, — дерзко заявляет Максим Романович, глядя мне прямо в глаза.

Вот прямо как чувствовал, что я не хочу говорить об этом.

Я не выдерживаю этого натиска, терпение лопается и я нервно отвожу взгляд в сторону. Если посмотрю на него — ведь и врезать могу.

— Вы в курсе, что вас и уволить могут? — на этот раз в моём тоне даже угроза. Хотя, конечно, не хочется допускать до скандала.

Мельком смотрю на Максима Романовича — почему-то вдруг не по себе от мысли, что он поверит, будто я способна нажаловаться деканату и раздуть проблему до грандиозных масштабов. Но преподаватель только хмыкает в ответ и качает головой.

— На одной чаше весов — работа в этом средненьком университете. Работа, к слову, далеко не основная. На второй чаше — девушка, которая цепляет так, что с ума схожу. Как ты думаешь, что я выберу?

Жар мгновенно проступает к коже от его слов и того, каким серьёзным тоном они были сказаны. Особенно часть о том, что по мне с ума сходят…

Сердце ускоряет темп, а я завожусь ещё сильнее. Но не успеваю подобрать ответ.

— Аня, я уже глупо себя чувствую, — неожиданно мягко заявляет Максим Романович. — Вижу, что не так уж тебе неприятен, но ощущение, будто домогаюсь. Может сходим хотя бы на одно свидание, и тогда ты дашь окончательный ответ?

Меня действительно пробирает от этого проникновенного голоса. Преподаватель говорит так, будто ему действительно важно. Ещё и смотрит так чувственно…

К чёрту. Пашка на Киру смотрел так же. Да и вообще!..

— Нет, — отчуждённо отрезаю я. И тут вдруг в голову приходит идея. — У меня парень есть, и он учится в одной группе со мной. Мы вместе поступили. Поэтому я вам и отказала тогда в клубе. И поцелуй был ошибкой.

И почему мне сразу не пришло это на ум! Ведь этот красавчик потому и упорствует, что просто не понимает причин моего отказа. Поверить не может. А вот другой парень — вполне себе причина. Так что ладно, сохраню я самолюбие Максиму Романовичу. Лишь бы отстал.

— Вот как… — растерянно проговаривает он.

Кажется, мне поверили. Хотя в душе как-то не по себе. Видимо, оттого, что придётся теперь подходящую кандидатуру на роль искать.

Я встаю. Не тянет как-то дальше вести этот разговор.

— До свидания, Максим Романович, — демонстративно беру сумку и ухожу, не дождавшись ответа.