Глава 16. Илья

Да, не хорошо вчера получилось с Романовской… Но кто же знал, что моя невинная шутка так ее взбесит? А чего плохого я, собственно, сделал? Движение – это жизнь, между прочим. Да и для фигуры полезно. Хотя… с фигурой у Майи проблем как раз нет. Она просто идеальна! Аккуратная грудь, точеная талия, длинные стройные ноги… Чёрт! Майя просто безумно хороша! Так и хотелось вцепиться в эти плечи и никогда не отпускать. Впрочем, первое я сделал, а вот со вторым не справился. Рванула от меня, словно от прокаженного. Чего же она злющая такая вчера была? Пмс наверное…

Додумать не успеваю, в кабинет влетает разъяренная Лика. Вот это поворот!

- Знаете, что, Илья Андреевич? При всем моем уважении вы чм…, - замолкает на мгновение, не в силах произнести это, но потом все же справляется с собой. – Чмо! Вот вы кто! Майя права! Вот!

- Эм…

Это что это за ангел возмездия залетел ко мне с утреца? Глаза пылают праведным гневом, лучи утреннего солнца образуют нимб над белокурой головой. Я аж чаем поперхнулся, разом вспомнив все свои прегрешения.

- Вы чего к ней прицепились, Илья Андреевич? Хотите, и меня накажите, но я выскажусь! Во-первых, Майя не алкоголичка! Она раньше никогда не пила. Когда вы ее на машине чуть не сшибли, у нее мама умерла. Да, сорвалась немного, но кто бы на ее месте не сорвался? С того дня она ни капли в рот не брала. До прошлой субботы. И то идти не хотела, это я ее вытянула, потому что не смогла смотреть, как она убивается день и ночь на работе, вся в проблемах. А вы… а вы ей даже передышки не даете со своими глупыми наказаниями за сущие пустяки!

- Так, Лика, успокойся, - ошарашенный тонной свалившейся на меня информации, еле сумел я остановить этот пламенный монолог.

- Нет, я не успокоюсь! Вы вчера что за цирк устроили? Весело вам было, да? А Майя даже отдохнуть не успела, с института сразу на работу рванула голодная!

- Лика, стой! – рявкнул я, и девушка, наконец, смолкла. - Почему она сама мне это не сказала, а тебя отправила?

- Не отправляла она меня, я сама пришла, потому что уже видеть не могла, как она мучается из-за вас. И не говорите ей об этом, иначе она разозлится на меня. Я ей дважды предлагала, но она просила не вмешиваться. А я не могу так, она моя подруга. А вы гад! Вот! Можете наказывать!

Шмыгнув носом, девушка сложила руки на груди и уперлась в меня таким испепеляющим взглядом, что я и впрямь почувствовал себя вселенским злом.

- Да не собираюсь я тебя наказывать, - улыбнулся я девушке. Было приятно осознавать, что в этом прогнившем насквозь мире еще существует настоящая дружба. Майе ужасно повезло с подругой. А вот я, кажется, действительно то еще чмо… Я ведь педагог, ее куратор, в конце концов, а так и не смог добиться нужного взаимодействия между нами. И по ходу все же навесил ярлыков… Так значит, у Майи недавно умерла мама. В памяти всплыла наша первая встреча.

«…это тебе нужно смотреть куда идешь. Совсем не стыдно? Такая молодая, а уже колдыришь хуже мужика. Бухарик малолетний! Тебе мамка дома ата-та по жопе не сделает?»

Вот почему она так побледнела, вот почему разозлилась на меня. Я самый настоящий идиот… Но разве мог я в тот момент знать?

Беру Лику за руки и усаживаю на стул.

- Объясни все по порядку, я ничего не понял. Почему Майя день и ночь работает? Осталась совсем одна без матери? Где она работает? И…

- Если вам это важно, Илья Андреевич, а я так понимаю, что вам это действительно важно…

Смотрит так пронзительно, что мне даже не по себе становится.

- Что?

- Я не Майя, и со стороны вижу немного больше, чем вам кажется, Илья Андреевич…, - замолкает, да и у меня дар речи пропадает. Усмехается произведенному эффекту и продолжает дальше. – Возьмите и спросите у нее сами.

- Она не захочет со мной разговаривать. Мы это уже проходили.

- Вы же педагог. Вот и найдите подход. До свидания, Илья Андреевич.

Лика поднимается со стула и собирается уходить.

- Подожди! – останавливается, заинтересованно глядя на меня. – Дай мне… дай мне ее номер телефона.

- Хорошо, - улыбается девушка. - Только не говорите, что это я вам дала его, иначе Майя меня убьет.

- Обещаю.

Забиваю цифры в свой телефон. Позвоню ей после работы и… и что скажу? Тебя спалила Лика, и теперь я знаю все! Но давай немного уточним по поводу работы и смерти твоей матери! Чёрт! Как к ней подойти-то? Ладно, зайдем издалека, для начала извинюсь за вчера, а там видно будет.

Весь день порываюсь отыскать ее в институте, но понимаю, что это плохая идея. Нам нужно поговорить наедине. Еле дождавшись окончания пар, набираю ее номер. Спустя три долгих гудка, я слышу ее настороженный голос.

- Да?

- Майя, это Степнов.

На том конце трубки на мгновение воцаряется тишина.

- Откуда у вас мой номер? – наконец произносит она.

- Взял в твоем личном деле.

- Для чего?

- Нам нужно увидеться и поговорить.

Майя явно не ожидает этого. Снова молчит, будто не зная, что ответить. А может снова перебирает в уме все возможные ругательства. Склоняюсь ко второму.

- Все вопросы по учебе мы можем обсудить завтра в институте. Всего доброго, Илья Андреевич, - холодно отрезает она и кладет трубку. Да блин!

Ладно. Сам виноват. Допек девчонку. И что делать? Уже почти выйдя на крыльцо института, поворачиваю обратно и иду на кафедру. Куда там Светлана Альбертовна запихала личные дела? Ага, вот они! Царев, Мишин, Романовская! Энгельса, дом 64… Кажется, она убьет меня! Сажусь за руль, нетерпеливо нажимая на педаль газа. Вы поговорите со мной, Майя Станиславовна. Так или иначе… По пути заскакиваю в магазин за тортиком. Не с пустыми же руками ехать извиняться.

Так, значит, я чуть не сбил ее совсем недалеко от дома. Моя малышка подскакивает на колдобинах, когда въезжаю в частный сектор. Вид старых, покосившихся домов не придает оптимизма. Если бы я жил здесь, то не вылезал бы из депрессии. Что побудило родителей Майи выбрать именно это место для проживания? Безысходность – не иначе… Почему девочке приходится так много работать? Отец тоже умер? Так много вопросов. И рано или поздно я узнаю на них ответы. Паркуюсь возле небольшого домика. Когда-то его стены были выкрашены в зеленый цвет, но сейчас краска выгорела на солнце и облупилась. Заборчик вокруг дома покосился. Не чувствуется здесь мужской руки. Видимо, отца у Майи все же нет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Снова решив попытать счастья, набираю ее номер. После длинных гудков следуют короткие. Сбрасывает! Да блин… Ну не орать же, как идиот под ее окном: «Майя, выходи!». Осмотревшись, подбираю мелкий камешек, намереваясь легонько кинуть им в окно, но тут меня окликает детский голосок.

- Дядя, ты чего, хулиганить вздумал?

Рядом со мной стоит малышка лет шести. Может и меньше, слишком худенькая. Из-под смешной ярко-желтой шапки с кошачьими ушками торчат черные кудряшки. Зеленые глаза смотрят с осуждением. Аж стыдно как-то становится. Стушевавшись, бросаю камешек обратно на землю.

- Нет, малышка, я не хотел хулиганить. Просто мне нужно позвать одну девушку.

- Майю что ли?

Так… и почему я сразу не обратил внимания на очевидное сходство? Эти глаза…

- Ты ее сестра?

Ну не может ведь малышка быть ее дочерью. Не в двенадцать же Романовская ее родила в самом деле!

- Да, а ты кто? И зачем тебе нужна Майя?

Присев на корточки, я улыбнулся девочке.

- Я ее… учитель, понимаешь? Мне очень нужно с ней поговорить.

- Ой-ой! – лопочет малышка, округляя глазки и смешно прикрывая пятерней рот. – Майя что же, получила двойку в дневник? У меня еще нет дневника, но мальчишки из третьего класса говорили, что самое страшное – это получить двойку в дневник! Их за это бьют ремнем по жопе! Дядя учитель, ты же не будешь бить Майю ремнем по жопе?

Не сдержавшись, прыскаю со смеху.

- Нет, малышка, конечно же нет!

Хотя… стоило бы…

- Ну ладно, тогда пойдем со мной, не надо разбивать наше окошечко.

И девочка хватается за ручку калитки. Я же нерешительно застываю на месте. Никогда не имел привычки входить в чужой дом без приглашения. Но как мне еще выманить Майю? На телефон она не отвечает, если попрошу малышку позвать ее, пошлет меня ко всем чертям. А мне просто жизненно необходимо поговорить с ней и извиниться… Вздохнув, все же решаюсь принять приглашение девочки.

- Подожди, как тебя зовут, малышка?

- Настя.

Снова присаживаюсь, чтобы девочка лучше усвоила информацию.

- Настенька, никогда не пускай в дом никого, кроме своих родных и знакомых людей. Майя не говорила тебе об этом?

- Говорила, но ты же ее учитель.

- Да, это правда. Но другие люди могут обмануть. Поэтому пообещай, что больше никогда никого постороннего в дом не пустишь, хорошо?

- Хорошо, дядя учитель, обещаю, - кивает она, и черные кудряшки забавно подпрыгивают в такт. Улыбаюсь, думая о том, что у меня тоже могла бы быть такая милая дочка…

- Называй меня просто Ильей, хорошо?

- Ладно, - расцвела Настенька. – Пошли уже, Илья!

Вспоминая свое эпичное возвращение в отчий дом, медлю на входе в ограду. Но собак здесь вроде не видать. Как беспечно со стороны Майи жить одной и не иметь охрану в виде собаки! Поднявшись вслед за Настей по крыльцу, оказываюсь в небольшой прихожей.

- Насть, нагулялась? – слышу голос Майи, и через мгновение она появляется в проходе. Босая, в коротком розовом сарафане с сердечками на груди. Жгуче-черные пряди выпадают из небрежного пучка на макушке, обрамляя узкое бледное личико. Совсем еще девчонка… Что ты делаешь здесь, Степнов? Почему не отстанешь от нее? Ответа на этот вопрос у меня нет… Романовская замирает, в момент покрываясь жгучим румянцем. Явно стесняется своего домашнего вида. Зря… Никогда еще не видел ее настолько красивой, без всей этой краски на лице.

Только вот… взгляд прищуренных кошачьих глаз не предвещает ничего хорошего. Кажется, ты попал, Илья Андреевич…