Глава 29. Илья

Я изнемогаю…

Всю эту неделю схожу с ума. Меня физически ломает. Я не прикасался к ней уже целую вечность. Наблюдаю лишь со стороны, пока она не замечает. А воспоминание о нашем последнем поцелуе выворачивает душу наизнанку. Хотел распалить ее, а обжегся сам. Я уже не уверен, что хочу придерживаться этой тактики. Да и стратег из меня хреновый. Думал, отдалившись, разожгу ее интерес ко мне, но по факту Майя даже не смотрит в мою сторону, а я медленно умираю. До чего же непредсказуемая штука жизнь… Никогда не думал, что это случится со мной вновь. У судьбы отвратительное чувство юмора…

Эх… словно тень бреду на кафедру. Рабочие дни проходят серо и уныло, словно один и тот же бесконечно долгий день. Без ее улыбки ничего не радует. Боже, и когда я успел стать такой размазней? Самому от себя противно! Выдохнув и стряхнув с себя хандру, гордо выпрямляю спину и вхожу в кабинет. Как оказалось, совсем невовремя. Олеся ахает, и словно ошпаренная отскакивает от Литвинова. При этом оба краснеют, как школьники.

- Так-так-так, - протягиваю, едва сдерживая улыбку. – Олеся Викторовна, я вас, кажется, просил Михаилу Сергеевичу с гардеробом помочь, а не совращать прямо на рабочем месте.

Хотя, насколько я вижу, с первой задачей Олеся справилась на отлично, Литвинова просто не узнать. В этом модном костюме глубокого синего цвета, с идеально уложенной новой прической и наконец-то подходящими очками он выглядит так, словно передо мной совершенно другой человек. И это впечатляет каждый раз, хоть я вижу его в новом образе не впервые. Литвинов наконец-то выглядит не как сумасшедший ученый, а как молодой перспективный преподаватель. И это круто. Насколько я понял из разговоров Олеси, со студентами отношения у него тоже начали потихоньку налаживаться. И хоть иногда руки Литвинова так и тянутся к клетке с Векселем, время лекций злобный кроль просиживает на окне, купаясь в ласке и всеобщем обожании лишь на перерывах. И нет, моей ласки эта адская живность точно не увидит. Я еще не простил ей прошлый совершенно недружеский кусь.

- Илья, - стонет Олеся, стыдливо пряча лицо в ладошках. – Это совсем не то, что ты думаешь! Просто Михаилу Сергеевичу ресница в глаз попала.

- Это так, - подхватывает эту наглую ложь Литвинов. – Я попросил Олесю Викторовну мне помочь…

- Ой, да ладно, - наконец улыбаюсь я горе-любовникам. – Я ведь рад за вас. Только рекомендую вам не заниматься непотребствами на кафедре, а то Светлану Альбертовну кондратий хватит.

Этот совет из моих уст звучит особенно неуместно, учитывая, что несколькими днями ранее я бесстыдно целовал свою студентку прямо у двери аудитории, заполненной студентами. И снова сердце сжимается от тоски. Я хочу повторить это. Снова и снова. Нет, не здесь, в другом месте. Моя кровать подходит для этого идеально! Я устрою для Майи такой первый раз, что она запомнит это на всю жизнь! Шампанское, шелковая простыня, свечи и лепестки роз по всей кровати… Ужас, Степнов, тебя что, девчонка покусала? Но я так хочу, чтобы для нее все было по-особенному!

- Илья!

- А?

Задолбали уже эти провалы в реальности. И как давно меня зовет Олеся?

- Я говорю, ты к походу подготовился? Не забудь, что автобус на турбазу отходит ровно в семь утра.

Блин… вставать в такую рань в свой законный выходной, чтобы вылезти из теплой кровати и по холоду пилить на остановку? Ну уж нет! Достаточно того, что мне целый день по лесу как придурку скакать. Ненавижу эти чертовы походы! И какой неугомонный идиот их придумал?

- Ненавижу природу и чертовы походы, - протягиваю я, и Олеся смеется.

- От тебя такого не ожидала, Илья, думала, ты у нас активист. Хотя раньше я и сама не любила все это. Из-за веса было ужасно сложно столько двигаться. А сейчас мне даже интересно испытать возможности своего нового тела. Надеюсь, силовые тренировки не прошли даром!

Смотрю на Олесю и глаз радуется. За этот месяц она очень сильно изменилась и больше не напоминает ту пышечку, что я увидел в первый день. Она молодец, столько усилий приложила, что гордость берет.

- Ты выглядишь замечательно, - благоговейно произносит Литвинов, окидывая Олесю таким взглядом, от которого у любой уважающей себя барышни ноги должны подкоситься. О! В нашем полку прибыло! Очевидно, что Олеся Литвинову не просто нравится, несчастный по уши влюблен. Или вовсе не несчастный? Ведь по вспыхнувшим глазам Леси я понимаю, что это взаимно. Как приятно осознавать, что я приложил к этому свою руку. Постскриптум: ваш безбородый купидон!

Аррр! Степнов, да что же с тобой творится! Немедленно верни свою дикую мужскую сущность! Набей кому-нибудь морду! Напейся до потери пульса! Убей дичь голыми руками и вырви ей сердце! Злобный кроль тоже подойдет. Бросаю взгляд на клетку, и Вексель отвечает полным ненависти взглядом. Я же говорю, что этот ушастый – порождение Сатаны!

- Это правда, Олеся, ты очень изменилась. Нет, ты и раньше была красоткой, но сейчас просто богиня, - поддерживаю я Литвинова.

- Спасибо, мальчики, - смущенно произносит она, опуская взгляд. – Ну так что, Илья, зайдешь за мной?

- Не зайду, а заеду. Махнем на машине, не хочу трястись в автобусе. Да и удобней будет. Михаил Сергеевич, тебя тоже могу прихватить.

- А я не еду.

- Это как это так? Ему, значит, можно, а мне нет?!

Возмущению моему нет предела.

- Ты – куратор, Илья, - улыбается Олеся.

- Но это ведь не обязывает меня сопровождать студентов на автобусе словно первоклашек?

- Не обязывает. Главный у нас – Тимур Сагитович, вот пусть и сопровождает. Встретимся на базе. И да, я буду благодарна, если ты заедешь за мной.

- Хорошо, я заеду в семь, будь готова. Возможно, захватим еще кое-кого.

- Договорились.

Это ведь не будет странным, если я возьму с собой Майю? Конечно, если она согласится. Что маловероятно… Думаю об этом, когда еду на квартиру после работы. Нужно собрать шмотки для этого дурацкого похода. Что брать-то с собой? Спички, нож и сухпаек? Лучше загуглю… Да-да, если я заблужусь в лесу, то вряд ли оттуда выйду! Ну невозможно ведь во всем быть идеальным!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кроме этого напомню загостившейся женушке, что пора бы и честь знать. Когда прихожу, она в душе. Долблюсь в дверь.

- Ты долго?

- Пять минут! – отзывается «благоверная». Ясно, значит пол часа можно не суетиться. Иду на кухню, намереваясь налить себе кофе. Беру кружку и замечаю на подоконнике какие-то бумаги. Увы, я не порядочная Романовская, поэтому беру бумаги и начинаю вчитываться. Что это за…? «Протокол УЗИ при беременности первого триместра…» Дочитать не успеваю, на кухню входит Оксана, и так и замирает в проходе. В принципе, как и я… Стоим и пялимся друг на друга. Первым дар речи возвращается ко мне.

- Это… что такое?

- Узи, Илюшенька. Помнишь ту последнюю ночь за два дня до нашего скандала? Я беременна!

- Что?

Ноги словно к полу прирастают, а сердце застывает. Так вот почему она приехала… Неужели это мой ребенок? То, о чем я так долго мечтал… Но, боже, почему именно сейчас? И почему Оксана молчала целую неделю? Собираюсь задать этот вопрос, но она вдруг начинает хохотать.

- Ой, Илюха, ну ты и дурачок! Видел бы свою физиономию! – еле выдавила она, едва смогла успокоиться.

- Что еще за шутки? Так ты беременна или нет? Что это за узи?

Клянусь, сейчас я был готов прибить свою «любимую» женушку и прикопать завтра где-нибудь в лесу. А что, я не уточнял Олесе, кто будет третьим пассажиром! С огромным удовольствием прокатил бы Оксану в багажнике до ближайшей речки за такие «эпичные» шутки!

- Беременна, - огорошивает она меня. Вот это новости!

- Ну… поздравляю тебя, - не придумываю ничего лучше. – Кто счастливый отец?

Оксана разом теряет веселость и старательно отводит взгляд.

- Не важно. Все равно этому не быть. Я решила сделать аборт. Сегодня должна была, но в клинике отключили свет, перенесли на понедельник, так что… в понедельник я исчезну из твоей жизни, Степнов. Надеюсь, потерпишь меня эти выходные.

Я словно испытываю чертово дежавю. Только сейчас заранее знаю об аборте, да и ребенок не мой. Но от этого отчего-то не испытываю облегчения. Внутри этой женщины невинная жизнь, которую она снова собирается оборвать.

- Не делай этого, пожалуйста, не бери грех на душу, Оксана.

- Тебе то какое дело? – горько усмехается она. – Это не твой ребенок. Да и мне он сейчас совсем ни к чему. Ни жилья, ни денег. Все вышло случайно, этого не должно было произойти!

- А отец ребенка? Неужели он не сможет позаботиться о вас?

И снова глаза в пол.

- Я не люблю этого человека, жизнь с ним связывать не хочу, я еще молода и красива, найду свое счастье. Ребенок только помешает, ты не понимаешь.

- Кто отец, Оксана?

- Тебя это не касается! – зло кричит она, выхватывая у меня из рук бумаги. Я успеваю заметить только надпись: срок беременности 7 недель.

Собираю вещи в полной тишине и спешу убраться отсюда. Только очутившись в машине выдыхаю. Она права, это меня не касается. Но отчего-то так тяжко на душе… Уже собираюсь ехать, как вдруг раздается звонок.

- Вы только посмотрите, кто объявился! Звонил тебе всю неделю, а телефон недоступен. Ты где был?

- Прости, не успел предупредить. Меня так резко послали в командировку к черту на кулички. Представляешь, там даже связь можно поймать, если залезешь на самую высокую сосну, - усмехается Дэн. – Даже не знал, что в наше время еще остались такие места. Слушай, Илья, а тебе Оксана случайно не звонила? Я вернулся, а ее дома нет, вещи пропали и на звонки она не отвечает. Я беспокоюсь, потому что мы… В общем, я беспокоюсь.

Не знаю, что со мной произошло. Возможно, влюбившись, я стал более чутким и научился улавливать чувства других людей. Но в голосе Дэна я разом прочел все! Каким же идиотом я был все это время… Не видел того, что прямо перед моим носом. Сейчас все наши разговоры о ней с Дэном, ее странное поведение, когда я спрашивал про отца ребенка. Все встало на свои места. Сложилось в кусочки единой головоломки.

- Давно ты ее любишь?

На том коне трубки повисает гробовая тишина.

- Илья…

- Я не злюсь, честно.

- Слушай, ты ведь знаешь, как я дорожу нашей дружбой с тобой. Пока вы были женаты, я ни одним телодвижением, даже ни одним взглядом… Я бы никогда не предал тебя, ты же знаешь, Илья…

- Боже правый, неужели так долго?

- Наверное с самого детского сада, - горько усмехается он. А я ушам своим поверить не могу. Дэн любил ее всю свою жизнь… «Я не люблю этого человека, жизнь с ним связывать не хочу…» - эхом звучат в моей голове слова Оксаны, и на душе становится паршиво. Бедный Дэн… - Наверное она ушла потому, что я ее чересчур контролировал. Она сама так говорила, я… Не знаю, где теперь ее искать… Прости, что говорю все это тебе.

- Она здесь, Дэн. И тебе лучше поспешить, если твой «всего лишь набор клеток» тебе дорог.

- Я не понимаю… - после долгого молчания лепечет друг.

- Она беременна, Дэн. И она решила сделать аборт. Операция в понедельник.

И снова на том конце тишина, за которой следует взволнованный возглас.

- Я приеду! Спасибо, брат!

Дэн бросает трубку. Надеюсь, что он успеет. Не знаю, имею ли я право вот так грубо вмешиваться в чужую жизнь, но мне больно от всего происходящего. Больно за Дэна, больно за нерожденного ребенка. Что если эта история не должна окончиться так? По крайней мере я на это надеюсь…