Глава 31. Илья

Да что не так сегодня с Майей? Опять пмс? Сначала молчала всю дорогу, теперь злющая, как демон, вон как вчесала, только пыль столбом! Наверное, злится из-за того, что я нарушил наше соглашение и приехал за ней сегодня. Каюсь, Олесю я с собой взял не только из альтруизма, я подумал о том, что в присутствии постороннего человека Майя постесняется отказаться от поездки со мной. Не осуждайте меня, я был в отчаянии! Целую неделю с ней даже словом обмолвиться не было возможности. Я не знал, как быть и послал к чертям свой план по ее игнорированию. Ничего, только дождусь вечера и поговорю с ней. Я устал от этих игр в кошки-мышки. Расставим все точки над «i».

К водопаду выбираемся спустя четверть часа. Ожидалось позже, но Майя своей беготней задала темп всей нашей группе. Боже, ну и красота! За эти годы я и забыл, как здесь здорово! В юности бывали с ребятами на водопаде каждый год, прямо чувство дежавю возникло! Так и замер, вдыхая посвежевший воздух и глядя на потоки воды, стремящиеся вниз с обрыва. Наблюдаю за сверкающей влагой, огибающей огромные каменные валуны, покрытые мягким мхом и мурашки по коже идут от ласкового шума бурного потока. Мое душевное состояние заметно улучшается. Народ суетится, располагаясь у кострища. Многочисленные туристы, отдыхающие здесь круглый год, оборудовали неплохое пристанище. Даже лавки вокруг кострища сколотили, а на дерево прибили допотопный рукомойник. Королёв, как и всегда оказался самым подготовленным, даже палатку с собой взял на случай, если неожиданно пойдет дождь. Как раз ее установкой сейчас и занималась половина нашей группы. Я во всем этом полный профан, поэтому просто спускаюсь вниз, к подножию водопада, чтобы найти наши автографы, оставленные здесь в последний раз. Боже, это было целую вечность назад, скорей всего краска уже давно стерлась, но мне же интересно. Пытаясь не подвернуть ногу на скользких камнях, бреду к огромному валуну. Удивительно, но факт, полустертая надпись еще на месте. «Б. С., С. И., М. А., 2003» - гласит надпись на каменной поверхности. Провожу по еле различимым буквам и вздрагиваю от неожиданности.

- Давненько вы здесь не были.

От ее голоса мурашки по коже похлеще, чем от шума воды. Вскрикивает, поскальзываясь на мокром камне, но я успеваю вовремя обхватить тонкую талию. Замираю взглядом на пухлых, кукольных губках и погружаюсь в свой персональный ад, или рай. Все чувства смешались так сильно, что уже и не разберешь.

- Спасибо, - произносит Майя, высвобождаясь из этих вынужденных объятий и бросая настороженный взгляд с сторону нашего лагеря, но все заняты своими делами, и вряд ли обращают на нас внимание. Да и мне, если честно, уже по барабану. Пусть хоть все узнают.

- А ты? Бывала здесь уже?

- Каждое лето приезжали с мамой. Она была очень активной, поэтому, когда выдавалась возможность, мы не сидели на месте. Каждая свободная минута в движении. Мне нравилось это. Жаль, что сейчас ее нет здесь рядом со мной, - вздыхает, проводя пальчиком по другой надписи. «Здесь была Майя, 20.07.15». – Прости, опять я со своим нытьем.

- Все хорошо, это нормально – скорбеть.

- Я хотела поговорить с тобой, Илья, - вдруг на одном дыхании выдает она, и у меня сердечко екает.

- Ты всегда так резко переходишь с «вы» на «ты», что мне аж страшно становится, Майя, - улыбаюсь ей, но девушка не отвечает улыбкой. Нервно покусывает свои соблазнительные губки, вновь погружая меня с головой в пучину мучения и наслаждения одновременно. Нервничает, и эта нервозность передается мне. Да в чем дело-то?

- Я тоже хотел с тобой поговорить.

Но нашим планам не суждено осуществиться.

- Илья Андреевич, иди сюда, хватит баклуши бить! – орет Сагитович, и я, вздохнув, киваю в сторону лагеря.

- Видимо, придется перенести наш разговор, пойдем.

Поддерживая Майю под руку, помогаю подняться обратно.

- Разводи костер, народ проголодался, - изрекает Сагитович, пихая мне в руки рюкзак. – Спички в боковом кармане. Хворост в лесу.

И лыбится, гад такой! Будто кроме меня этим заняться некому. Думает, собрал палатку и теперь круче всех. Ладно!

Стоит признаться, есть во всем этом какая-то романтика. И в опускающихся на землю сумерках; и в ароматах печеной на костре картошки; и в песнях, что поют под гитару девчонки.

- Ну что, Илюшка, - тихо произносит Олеся, наклонившись к моему уху. Еще бы, если бы такое фамильярное общение донеслось до ушей окружающих, уже на следующий день пошли бы слухи о моем романе с Клещатниковой. Домысливать у нас ох как любят! – Еще не поменял свое мнение о походах?

- Не дождетесь, Олеся Викторовна, - упрямо бормочу в ответ. – Скукота смертная. Лучше бы завалился у телека с огромной коробкой пиццы.

- Вот уж веселье! – звонко смеется Олеся. Взгляд невольно обращается к Майе. Как раз в этот момент она хмуро смотрит на нас. А рядом Аня что-то нашептывает ей на ухо. Бросает взгляд на меня, и отчего-то смущаясь, тут же отводит его и активно принимается за поедание картошки. Не понял, это они обо мне что ли секретничают? – Если тебе скучно, могу предложить прогуляться до озера, тут недалеко. У меня уже все тело затекло от этих посиделок. Кроме того, хотела поговорить с тобой.

А почему бы не пройтись? Ну реально же скука смертная!

- А давай! – поднимаюсь на ноги и подаю ей руку. Как раз вернемся до того, как окончательно стемнеет. К озерцу, больше напоминающему огромную лужу, добираемся быстро.

- Красиво, правда? – блаженно выдыхает Олеся, подбирая мелкий камушек, и швыряя в водную гладь. Улыбнувшись, следую ее примеру.

- Красиво. И тихо, а то от этого тряньканья у меня уже башка разболелась.

- Ты совсем не романтичный, Илья, - смеется она.

- Таким уж родился. О чем поговорить хотела?

- Если честно, - смущенно произносит она. – Скорей не поговорить, а поблагодарить от души. Вдвоем редко остаемся, а при других стесняюсь как-то. Хотела спасибо тебе сказать за то, что жизнь мою изменил. За то, что я теперь совершенно другой человек, за то, что нравлюсь себе. А еще… за Мишу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Окончательно смущается, краснея до корней волос.

- Ты о Михаиле Сергеевиче? Я здесь ни при чем, это вы все сами.

- Неправда, если бы не ты, мы бы так не сблизились. Рано о чем-либо говорить, Илюша, но он мне очень нравится. И я ему, кажется, тоже. На меня до этого никто не обращал внимания, а сейчас… я счастлива, спасибо тебе!

На душе так тепло. Кто говорил, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует? Если честно, до встречи с Олесей у меня тоже были сомнения в этом. Но когда смотрю на эту женщину – понимаю, что заблуждался.

- Иди сюда, - усмехаюсь, крепко обнимая подругу. – Будь счастлива, дорогая.

- Спасибо, Илюш, - тепло улыбается, чмокая меня в щеку.

За нашими спинами раздается хруст. Отрываясь от Олеси, оборачиваюсь и наблюдая, как из рук Майи валится хворост. Лицо бледное, растерянное, а в глазах… Резко разворачиваясь, бежит прочь.

- Дьявол! Олеся, подожди меня здесь. Не уходи!

Сорвавшись с места, несусь сквозь бурелом за моей любопытной Варварой. Уже представляю, чего она там успела накрутить в своей прелестной головке. Догоняю ее на поляне.

- Майя, стой! – кричу, и она застывает столбом. – Чего слоняешься по лесу одна? Это небезопасно.

- Я большая девочка, - холодно отвечает она. – И места здешние знаю. Не волнуйтесь, возвращайтесь к своей… Олесе Викторовне.

- Ладно, пойдем.

- Я никуда с вами не пойду, - цедит сквозь зубы, начиная собирать сухие ветки. – И вообще я пошла хворост собирать для костра.

Ну да, охотно верю.

- Ты хотела о чем-то поговорить со мной.

- Хотела, да перехотела, - огрызается она. – Не о чем мне с вами разговаривать, Илья Андреевич.

Эта девчонка меня с ума сведет! Пересекаю поляну, крепко хватая ее за плечи.

- Снова? Ты уж определись наконец, кто я для тебя, Майя, Илья Андреевич или Илья? Хватит играть со мной!

- Вы – мой преподаватель, Илья Андреевич. И думать тут не о чем. Возвращайтесь к Олесе Викторовне.

- Ты что, ревнуешь? – вдруг озаряет меня. – Ты ревнуешь меня к Олесе, поэтому умчалась?

- Вот еще! – фыркает Майя, но даже в этих размывающих границы сумерках я вижу, как девушка краснеет до корней волос. – Мне совершенно плевать! Хоть весь педагогический коллектив нашего вуза перецелуй!

- Но я не целовал ее!

- Ну конечно! – усмехается она, привычно складывая руки на груди, и я не знаю, смеяться мне или плакать. Глупая девчонка! Чего она еще успела нафантазировать?

- Да не целовал я ее! Это были дружеские объятия!

- Я же говорю, что мне плевать! – гневно кричит она, сжимая руки в кулаки. Сил моих больше нет! Зарычав, крепко сжимаю вырывающуюся девушку в своих объятия.

- Как же ты меня достала, Романовская! Всю кровь ты мне свернула! Не могу больше так!

Не могу… Хочу ее до боли, до дрожи, рассудок мутится от близости этих пухлых, нежных губ. Приоткрываются, словно приглашая испробовать их сладость, и я не могу больше противиться этому. Грубо вцепляясь в волосы цвета ночи, оттягиваю назад. Замерев в миллиметре сладких губ лишь на мгновение, врываюсь внутрь, словно ураган. Задыхаясь от эмоций, сладко стонет, отвечая мне не менее яростно.

- Ах, Илья…, - выдыхает, когда я вжимаю дрожащее от возбуждения тело в ствол ближайшего дерева. Этот тихий выдох волной мурашек проходится по моей коже. Сейчас я не чувствую холода, все тело словно в огне. Ее тонкие пальчики до боли вцепляются в мои волосы. Отвечает так страстно, что у меня крышу сносит. Покрываю поцелуями нежное личико, спускаясь к шее. – Илья… Илья…

Ее сладкие стоны заставляют кровь в моих венах кипеть. Подхватываю под бедра, еще сильней впечатывая в ствол своим телом, и ее лодыжки смыкаются на моих бедрах. Мир вокруг нас застывает, глядя друг другу в глаза, мы даже не замечаем, как сверху нас осыпает иссохшей листвой. Отводит взгляд, начиная несмело двигаться, и теперь уже я не могу сдержать стона. Неотрывно смотрю в ее лицо, которое все больше заливается краской удовольствия, смешанного со стыдом. Стесняется, боится, сожалеет, но не может противиться этому, и я не могу… Я возбужден до такого состояния, что ее движения причиняют мне адскую боль, но я, словно чертов мазохист, продолжаю вжиматься в ее тело. Сминаю разгоряченные губы, проскальзывая языком в ее рот. И от тихого стона, что рвется из ее груди, я окончательно теряю самообладание.

Удерживая одной рукой, другой пробираюсь под куртку. Сантиметр за сантиметром прокладываю путь до аккуратной груди. Такая упругая… совершенная… Накрываю ладонью, сходя с ума от нежности кожи. Ласкаю подушечкой большого пальца твердый от возбуждения пик. Такая простая ласка. Но для Майи и она словно нечто запредельное.

- Илья…, - шепчет горячо, двигаясь все быстрее. Клянусь, еще мгновение и я сам дойду до финала, словно юнец, вот это будет номер! Но к счастью, мою малышку накрывает первой. Всхлипывает, крепко стискивая бедра, и издает протяжный стон. А в следующее мгновение…

- Илья Андреевич! Майя! – звучит на весь лес взволнованный голос Олеси. Округлив глаза, Майя тут же выворачивается из моих рук и в мгновение ока отскакивает как можно дальше, однако ноги еще плохо держат ее после недавней разрядки. Покачнувшись, приваливается к стволу. Пытаюсь придержать, но она отчаянно машет руками.

- Нас увидят!

И действительно, тут же на поляну выходит Олеся.

- Майя, Илья Андреевич, с вами все в порядке? Я уж испугалась, что что-то произошло! – облегченно выдыхает, но потом застывает обеспокоенным взглядом на Майе. Да… вот это попандос… Догадаться о произошедшем несложно. Лицо девушки разрумянилось, волосы находятся в дичайшем беспорядке, рубашка торчит из джинсов, а одна пуговичка и вовсе пала смертью храбрых. Валяется где-то в пожухлой траве… - Что случилось?

- Случилось… ужасное! – выдает вдруг Майя, лихорадочно приглаживая волосы и стряхивая с них листву. – На меня напала белка!

И главное смотрит так серьезно, словно и сама в это верит. Я же еле сдерживаюсь, чтобы не заржать в голосину.

- Белка? – ошарашенно повторяет Олеся.

- Да, огромная белка, - уверенно кивает Майя. – Хорошо, что Илья Андреевич был неподалеку и прогнал ее.

- Да, просто замечательно, - явно сомневаясь в адекватности Майи, протягивает Олеся. – Давайте возвращаться, холодает.

- Да, я… пойду, хворост же еще надо собрать, - выдает Майя, резко срываясь с места. Мы же следуем за ней, стараясь не выпускать из виду.

- Товарищ белка, - пряча улыбку, проговаривает Олеся, когда Майя отходит на приличное расстояние. – Ты с ума сошел? А если бы вас увидел кто-то другой? Почти что родственница говоришь? Обманщик!

Наверное, я должен придумать очередную ложь, но почему-то совсем не хочется…

- Не обманываю, правда почти что родственница. Моя будущая жена!