Глава 4

— Ничего себе, вы погуляли! — присвистнул Шмуль, когда мы с ангелом доковыляли до общаги и устало рухнули прямо на газон. — Мы уже все глаза проглядели, Улька с мертвологии вернулась, а вас все нет и нет!

Я вяло отмахнулась, зарывшись лицом в зеленую травку.

Ох, как же мне было плохо… давно я так морально и физически не истощалась. Мало того, что меня потрепали сразу два полудемона, так еще и Мартиновский Свет в последний момент сдетонировал с моим, иссушив нас обоих почти до дна. Если бы нас не выкинули на улицу, как нашкодивших котят, не знаю, остался бы там кто живой или нет. Но, надеюсь, все обошлось, и поутру мне не придется оправдываться перед Старой Жабой, объясняя, почему сразу семеро ее учеников вместе с новым преподавателем оказались на грани развоплощения.

Когда обеспокоенный фей потряс меня за плечо, я, не поднимая головы, пробормотала:

— Уйди, Шмуль… пока не до тебя. Марти, ты живой?

— Ага, — устало выдохнул откуда-то у меня из под мышки ангел. — Только ты меня раздавила. Если не слезешь — задохнусь.

— Не слезу, — простонала я, с трудом перекатываясь на бок. — У меня сил на это нет.

— Куда, интересно, ты их подевала? — осведомился из темноты Шмуль, беззвучно нарезая над нами круги.

— Мартина до общаги тащила. И сама кое-как… тащилась, потому что спину опять ушибла и временно осталась без крыльев.

— Это правда, — шепотом согласился ничком лежащий рядом ангел. — Я весь Свет до капли истратил, поэтому Хель несла меня сюда на руках.

Угу. И всю дорогу от Дубовой аллеи изощренно материла проклятых полукровок… во главе с учителем, благодаря которому мне пришлось в одиночку переться по темноте, с трудом волоча на себе маленького, но увесистого ангела, которому предварительно пришлось слить остатки своей благодати, а потом объяснить, во что именно я его втянула.

— Кто это вас так? — обеспокоенно спросила Улька, склоняясь над моим неподвижным телом. — Когда Мартин исчез прямо с кладбища, я поняла, что что-то не так. Хорошо еще, Личиана отпустила меня пораньше, и я сразу прибежала сюда. Зырян тоже забеспокоился, но ваше будущее почему-то увидеть не смог. А пару минут назад вдруг сказал, где вас найти. Вот мы сюда и прибежали.

С трудом собрав себя в кучку, я все-таки села и, привалившись спиной к ближайшему деревцу, устало прикрыла глаза.

— Думаю, новый корпус как-то экранирован от университета, поэтому и прозрение не сработало. Не зря там выхода не было… а почему на мертвологию с тобой пошел только Мартин?

— Наши пропуска аннулировали, — мрачно поведал вывернувший из-за угла оборотень. Слегка встрепанный, несколько запыхавшийся и не до конца одетый. — Фей был прав — Жаба решила нас разделить. Теперь по будням из университета могут спокойно выходить только Улька и Мартин. И то, если его кто-то призовет.

— Я случайно догадалась, — смущенно потупилась баньши, когда я бросила в ее сторону удивленный взгляд. — Но все получилось. И Личиана даже не стала возражать против его присутствия.

— Та-а-к… — протянула я, с немалым трудом приподнявшись и ухватившись вместо опоры за деревце. — Это что же получается, наш огород теперь на целую неделю останется без присмотра?

— Я говорил — это заговор! — резко спикировал вниз Шмуль и, зацепившись за мое плечо, резко затормозил. Я, поскольку едва стояла, едва не рухнула носом в траву, но небольшое, на удивление крепкое деревце выручило во второй раз. — Директриса умышленно нас разделяет!

— Осторожнее! — прошипела я, привались спиной к стене. — Шмуль, я же не железная!

— Да? — удивленно обернулся фей, а потом вдруг его хитрая мордочка вытянулась, и он с еще большим удивлением уставился куда-то в сторону. — Гляди-ка… конопля! Откуда она взялась под нашими окнами?!

— Мы ее утром сюда пересадили, — отчего-то смутилась Улька, а потом странно наморщила лоб и подошла поближе, зачем-то потыкав пальцем в спасшее мою репутацию деревце. — Только она… большая какая-то. Хель, тебе не кажется, что это неправильно?

Я недоверчиво оглядела нехилое такое, в мой рост, развесистое деревце с подозрительно знакомыми листьями. Да нет… не может такого быть… чтобы всего за день одинокий хилый кустик превратился вот в ЭТО? К тому же, мне кажется, мы сажали ее не здесь, а чуть дальше, хотя… темно на улице. Немудрено, что я стены перепутала.

Что удивительно, благословленная конопля и впрямь прижилась. Развернулась, осмелела, вытянулась. Толстый стебель заметно набрал в объеме, нежная кожица одеревенела, окрепла. Длинные листья распушились и теперь бережно ощупывали мое лицо, словно запоминая.

— Ух ты! — восторженно прошептал фей, облетев конопляное… хм…дерево по кругу. — Хеля, а оно тебя, кажется, любит!

— Конечно, узнало мамку-то, — хихикнул оборотень и ловко увернулся, пока я не наподдала ему ногой. — С учетом того, как быстро оно растет, через пару недель до третьего этажа вымахает. Представь, как будет круто, если мы сможем высовываться в окно, а там каждый день будет вырастать по новому косячку!

Фей с готовностью захохотал.

— То-то успеваемость в группе повысится! А главное, сколько новых идей мы тогда придумаем!

— Да уж, — проворчала я, отмахиваясь от настойчиво лезущих в лицо листьев. — И сколько тайников окажутся самым непостижимым образом обчищены, потому что вам покажется, что там лежит что-то полезное.

— Вот именно!

— Эй! Хорош ржать! — шикнул на него подоспевший оракул, на ногах которого болтались большие матерчатые тапочки. — Вас с другого конца парка слышно, ненормальные! Хотите, чтобы завтра Жабе доложили, что мы по ночам под чужими окнами шляемся?!

— Расслабься, Зыряныч, — добродушно хлопнул его по плечу Васька. Да так, что Зырян болезненно скривился. — Окна ж наши. Да и кто нас заложит?

Оракул поморщился и поспешил отодвинуться в сторону.

— Кто угодно. У Шмуля тут полно "доброжелателей". И вообще, у Личианы, говорят, зомби на днях пропали, так что имеет смысл поберечься.

— Ой, не могу! — вдруг снова загоготал фей, схватившись за живот. — Ты еще скажи, что они сюда доберутся! А потом… ха-ха!.. увидят нашу коноплю, курнут по глупости, после чего будут еженощно сюда наведываться, чтобы забить очередной косячок!

Зырян чуть не сплюнул.

— Вот дурак… твои косячки скурят намного раньше! Как только народ прознает, что тут выросло такое чудо! За одну ночь обдерут до голых веток, а потом скажут, что так и было.

Фей утер выступившие от смеха слезы, а Васька озабоченно нахмурился.

— Это верно. Коноплю надо спасать, а то самим ничего не останется. Уль, на нее какое-нибудь заклятие можно наложить, чтобы не сразу заметили?

Баньши задумчиво подвигала бровями.

— Надо вспоминать. Мы это, кажется, в прошлом году проходили.

— Что-нибудь самое простенькое… только чтоб внимание отвести…

— Знаю! — встрепенулась Улька. — Могу сделать так, чтобы каждый, кто на нашу коноплю взглянет, тут же забудет, что ее видел!

Шмуль обрадованно взвился в воздух.

— Отлично! Колдуй быстрее, а мы пока на стреме постоим!

Баньши с сомнением покосилась на царящую вокруг темень. Фонари на территории университета уже давно не зажигались, потому что директриса считала, что ученикам нечего делать на улице ночью. Но именно сейчас такая бережливость была ни к чему.

— Мне нужен свет, — поколебавшись, призналась Улька, когда мы с надеждой на нее уставились. — Придется конспект доставать, а тут слишком темно.

— У-уль… ты носишь с собой конспекты прошлогодних лекций? — с подозрением осведомился Васька, как-то бочком отодвигаясь от любознательной баньши.

— Только некоторых, — смутилась та, сунув руку в карман и зашуршав бумажками. — Самых полезных. Вдруг понадобится?

А потом вдруг нахмурилась и уперла руки в бока.

— Так! У меня сегодня будет свет или как?

Я чуть не крякнула от неожиданности.

— Ладно, уговорила. Поработаю для тебя светильником… кажется, у меня уже маленько накопилось… конопля! Силой, данной мне Светом, я тебя благословляю!

Протянув вперед слабенько засветившиеся руки, я торжественно возложила их на коричневый ствол и, обхватив его пальцами, недовольно покосилась на подругу.

— Чего смотришь?! Я тут что, до утра стоять буду?

Улька, спохватившись, выудила наружу горсть смятых конспектов. Подошла ко мне вплотную, чтобы лучше видеть, и, зарывшись в свои бумажки носом, что-то забормотала, торопливо водя пальцем по пожелтевшей странице. Я, постояв смирно некоторое время и заметив, что пальцы потускнели, нетерпеливо напомнила:

— Уль, быстрее. У меня благословение скоро закончится.

— Так благослови ее еще раз.

— Чем?!

— Чем хочешь! Я еще не дочитала!

Недобро помянув неугомонных любителей косячков, я снова возложила руки на коноплю и процедила:

— Благословляю тебя вести себя благоразумно!

— Обязательно слушаться мамочку… — гадко хихикнул откуда-то сверху фей.

— И папочку… — тут же подхватил Васька, во второй раз чудом увернувшись от пинка. — Мартин, я думаю, не откажется от столь почетного звания!

— Кто?! Я?! — испуганно шарахнулся ангел, едва не сбив меня с ног.

— Васька!

— Ну-ка, не мешайте! — рявкнула Улька, когда свет снова угас. — А то я кого-нибудь сейчас укушу!

— Укусит, укусит, укусит… — эхом отозвался давящийся смехом фей и опрометью ринулся прочь, когда с моих рук сорвался крохотный комочек Света, целеустремленно метнувшись в его сторону. — Хель, не надо! Ай! Ой! Уй! Я ж пошутил!

— Я тебя за твои шуточки…

— Хель, не отвлекайся, — недовольно буркнула баньши, когда злобно шипящий шарик перестал прижигать фею голые пятки, а мои ладони снова погасли. — Мне совсем немного осталось. Давай еще раз!

Я вполголоса ругнулась, но послушно выдала:

— Конопля, благословляю тебя быть осторожной!

— Отлично. Еще чуть-чуть…

— Не давайся в руки чужакам, береги свои листья и не вздумай бесплатно раздавать косяки всем желающим!

— Ура! — торжественно помахал у меня перед носом конспектом Улька. — Я нашла, как ее спрятать от чужих глаз!

— Молодец, — облегченно выдала я и поспешно убрала руки от заметно нагревшегося ствола. — Теперь колдуй, наконец, и пошли спать. У меня уже глаза слипаются.

— Щас. Думаешь, все так просто? Мне нужно еще немного света, чтобы начертить на листьях несколько рун.

Я горестно возвела глаза к ночному небу, но все же вернула руки на прежнее место и, стараясь не обращать внимания на подхихикивающего сверху фея, забормотала всякую белиберду, надеясь, что моя фантазия не иссякнет, пока баньши ползает на карачках и портит директрисе газон.

— Ну вот, — довольно сказала баньши через некоторое время, снова поднимаясь на ноги. — Нарисовала на нижних листьях, чтобы поменьше фонило. Теперь, если кто-то заметит, ни за что не догадается, что это — конопля.

Я с невыразимым облегчением выдохнула.

— Все, народ, вы как хотите, а я — спать. Шмуль, имей в виду — завтра я тебе отмщу за саботаж!

— Ладно, сочтемся… а что с тобой все-таки случилось? — опомнился фей, когда я поплелась в соседний корпус, придерживаясь рукой за стену. — Что на демонологии стряслось, что вы с Мартином в таком виде вернулись?

Я только отмахнулась.

— Все завтра. А пока мне нужно срочно доползти до комнаты и куда-нибудь упасть.

* * *

Сегодня мне впервые за полгода приснился сон…

Знакомый сон. Но кто бы сомневался, что будет иначе? Правда, на этот раз от вида огромной кровати во мне ничто не дрогнуло, а пушистый ковер, раскрашенный в багрово-черные тона, не вызвал неприятных ассоциаций. Все остальное — письменный стол, кресло, аккуратная стопка книг… осталось таким же, каким я помнила. Разве что исчезла причудливая роспись на стенах да никто не зажег бронзовую люстру под потолком.

— Князюшка-а… ау-у, — тихонько позвала я, настороженно оглядевшись и убедившись, что попала точно по адресу. — Кня-а-аже, муж мой драгоценны-ы-й… неужто у тебя хватило совести и умений снова меня призвать? Или тот урод красноглазый просто навеял ненужные воспоминания?

Не дождавшись ответа, я во второй раз огляделась и поняла, что нет причин для волнений: мои руки остались такими же полупрозрачными, как в последний визит в Преисподнюю, а длиннополая ночнушка… та самая, кстати, из салона мадам Мими, которая подошла моему новому телу лучше других… ничуть не раздражает мою чувствительную кожу.

— Я - привидение, — несколько обескураженно заключила я, повернув ладони так и этак. — Круто! Интересно, а летать я тоже могу?

Оказывается, да. Для этого даже крыльями шевелить не понадобились — просто захотела, взлетела и все.

— Замечательный сон, — сделала вывод я и, раз никто не собирался мне мешать, отправилась исследовать соседние помещения.

Князюшка как-то обмолвился, что где-то поблизости библиотеку расположил? Отлично. У меня появился прекрасный шанс это проверить. К тому же, обещанные им двери до сих пор находились на своих местах, и я рассудила, что имею полное право полюбопытствовать.

С первой дверью мне не повезло — это оказалась купальня. Просторная, но несколько мрачноватая из-за обилия черного камня и полнейшего отсутствия света. Где его включить, я не знала, но оно и не к чему — я не собиралась тут надолго задерживаться. Впрочем, стоило мне только подумать об освещении, как под потолком вспыхнуло несколько сотен крохотных золотистых точек, мгновенно превратив похожую на гроб купальню в загадочный и уютный грот. И я восхищенно застыла, любуясь неяркими бликами на абсолютно гладком камне и мысленно прикидывая, можно ли повторить эту красоту в нашей скромной на чудеса общаге.

Пока я с любопытством исследовала купальню и пыталась дотронуться до всяких интересных штуковин на стенах, в соседней комнате громко хлопнула дверь.

Я тревожно замерла, обратившись в слух, а заслышав тяжелые шаги, инстинктивно попятилась к противоположной от двери стене, лихорадочно решая, верить ли в свой сон или нет. В первом случае мне ничего не грозило — как заснула, так и проснусь, а во втором… собственно, не грозило тоже, поскольку с привидением даже Князюшка не способен серьезно воевать.

Успокоившись на этот счет, я на цыпочках подкралась к двери и осторожно выглянула наружу. Но мгновенно отпрянула, когда передо мной неожиданно вырос обнаженный мужской торс, а бешено раздувающий ноздри Князь на полном ходу ворвался в купальню, по пути сдирая с себя одежду.

Сон не сон, а испугалась я знатно. И, непроизвольно отшатнувшись, с такой силой врезалась в стену, что едва не упала. Устояла лишь потому, что рассвирепевший муж, явившись сюда в демонической ипостаси, буквально вонзил когти обеих рук по обе стороны от моей головы и, уставившись мне прямо в лицо, зло выдохнул:

— УНИЧТОЖУ!

Я, как стояла, так и сползла вниз по стеночке, чувствуя, как бешено колотится сердце. Даже зажмуриться не посмела, потому что в своей безудержной ярости Князь, как это ни дико звучит, обладал какой-то дикой, неповторимой, воистину демонической привлекательностью. Это окаменевшее лицо, плотно сжатые губы, из-под которых выглядывают кончики острых клыков, пылающие Тьмой глаза на абсолютно белой коже…

— За что? — только и прошептала я, глядя на него снизу-вверх и обмирая от сладкого ужаса. Однако Князь не ответил. Уперевшись руками в стену, он так и стоял, склонившись надо мной карающим демоном. А потом внезапно рыкнул, запрокинул голову и, зажмурившись, прогнулся в пояснице так, что я непонимающе вжалась в стену. И сумела вздохнуть лишь тогда, когда сверху что-то негромко зашумело, а по каменным плитам звонко застучали первые капли упавшей сверху воды.

— Хоро-ш-шо… — тихо простонал Князь, когда на него обрушился целый дымящийся водопад, окатив с ног до головы. Затем мотнул головой, разбрасывая в стороны брызги, и царапнул когтями стену. — Еще горячее… мр-р-р… еще…

Я шокированно уставилась на его исказившееся от удовольствия лицо, но тут же вздрогнула, потому что муж снова опустил голову и посмотрел на меня в упор. Правда, очень быстро его глаза заволокла мутная пленка нестерпимого наслаждения, после чего мой рассерженный демон, опершись на стену не только ладонями, но и локтями, буквально прильнул к ней, подставляя тугим струям воды полурасправленные крылья.

Судя по всему, вода действительно была горячей, потому что купальню вмиг заволокло густым паром. А я наконец-то пришла в себя и бочком-бочком, стараясь не шуметь, попятилась к двери.

Уже оттуда рискнула обернуться и посмотреть на беззащитную мужнину спину, на которой до сих пор не зажили страшноватые рубцы. И только тогда поняла, что больше его не боюсь.

Как ни странно, могущественный демон уже не выглядел ни свирепым, ни грозным, ни смертельно опасным. Обвисшие до пола черные волосы, с которых потоками стекала вода, придавали ему забавный вид, а уж то, как он раздраженно отфыркивался, порыкивал, дергал хвостом и стряхивал с ушей похожие на драгоценности капли, поневоле заставило меня улыбнуться.

Пожалуй, я еще ни разу не видела его таким… домашним. И никогда не думала, что однажды… пусть даже во сне… мне доведется посмотреть на него настоящего.

Тихонько выскользнув из купальни, я так же на цыпочках добралась до второй двери и на мгновение остановилась, обнаружив, что она плотно закрыта. Но потом на пробу протянула вперед руку и, убедившись, что дерево, в отличие от стен, вполне для меня проницаемо, уже без опаски сунула вперед любопытный нос.

Библиотека… хотя, наверное, правильнее будет сказать — библиотекище… в жизни еще не видела таких огромных помещений, где бы от пола до потолка находились книжные полки. Не обманул, значит, муж — перетащил свое сокровище поближе, хотя чего ему это, наверное, стоило, я никогда не узнаю.

Слыша из-за двери приглушенный шум льющейся воды, я стремительно облетела все помещение и сделала сразу несколько удивительных открытий. Во-первых, до книг я дотронуться не могла — мои пальцы проходили их насквозь, а во-вторых, стены библиотеки, как и стены купальни, оказались для меня абсолютно непроницаемы. Дверей, судя по всему, это правило не касалось, и я могла в любой момент вернуться в соседнюю комнату. Но простой эксперимент показал, что в личных покоях Князя мои перемещения сильно ограничены.

Что это? Опять ловушка?

Задумчиво облетев библиотеку во второй раз, я остановилась напротив одной из полок и пробежалась по названиям на корешках. Так, эту я читала дома… эту раньше не видела… тут непонятно что накарябано, а вот эта… хм… да, эту я бы с удовольствием полистала.

— "Ложь как искусство обольщения", — вполголоса произнесла я, кружась вокруг добычи, словно коршун вокруг раненой куропатки. — Занятная книжечка. Как бы мне ее оттуда достать?

— А ну, не трожь! — грозно раздалось снизу, заставив меня отшатнуться от полки. — Без разрешения хозяина ни одну книгу не дам!

С трудом подавив некстати накативший испуг, я посмотрела вниз и с изумлением обнаружила у полок старого-престарого демона, недвусмысленно грозящего мне клюкой. Седой как лунь, с куцей бороденкой и лохматыми белыми бровями, сгорбленный весь, сморщенный, как старый мухомор… вот уж не знала, что "темные" способны доживать до такого возраста. Ему лет тыща, не меньше. И как еще не пришибли старика?

— Хто такая? — так же грозно осведомился он, когда я в некоторой растерянности опустилась. — Откель тут взялася?

— Дед, ты что, меня видишь?!

На меня в упор взглянули две затянутых бельмами глазницы.

— Я все вижу, что простому глазу недоступно… что за пигалица? Хто тебя сюда пустил?

— Дык жена я Князя вашего, — развела руками я. — Он и пустил.

— Аа-а-а. Эт какая ж по счету жинка-то получается? Та, что он в прошлом столетии уморил? Или другая, которую в Яму бросили зверям на съедение? Прости, но чегой-то не припомню я лица-то твоего, девица! Небось, врешь как кобыла сивая и не краснеешь даже!

— Побойся Князя, дед, — поморщилась я. — Никто меня не морил. Живая я. Жи-ва-я. А не видел ты меня потому, что Княже показываться не велел.

— Что ж ты такая бледная-то тогда? — прищурился старый хитрец, изучающе буравя меня своими бельмами. — Видать, не люба ты хозяину нашему? Не кормит он тебя совсем?

— А ты, дедуль, присмотрись повнимательнее, — ласково посоветовала я. — Авось, браслеты-то Княжеские еще не разучился опознавать? Как считаешь, люба или нет, коли хозяин твой на полноценный обряд согласился?

Демон подслеповато прищурился.

— Ну да, ну да. Вижу чегой-то такое у тебя на запястьях имеется. Может, и не врешь, что жена. А здесь-то тебе чего понадобилось? И почему в виде таком похабном ко мне явилася? Неужто соблазнить старика надумала, бесстыдница?

— Как тебе только Князюшка шейку-то твою дряблую не свернул? — так же ласково осведомилась я, подходя ближе и кровожадно поглядывая на нервно дернувшийся кадык. — Хамишь с порога, гостей встречаешь не по-доброму… может, кликнуть его сюда? Посмотреть на морду твою наглую, когда повелитель поймет, что из-за тебя прервал свое утреннее омовение?

Дедок тут же разулыбался щербатым ртом и суетливо взмахнул руками.

— Ну что ты, девица! Зачем же нам Князюшку от дела важного отрывать? Говори, что хотела. Авось, я смогу чем помочь?

— Сможешь, — зловеще улыбнулась я. — Меня тут книжечка одна заинтересовала. Достань почитать, а?

— Какая ж это такая книжечка, милая? — снова начал придуриваться дед.

— Да во-он та, дедушка, — не отстала я от него и для наглядности ткнула пальцем в заинтересовавший меня корешок, чтобы дедок не вздумал делать вид, что слепой и не понимает о чем речь.

Демон снова всплеснул руками.

— Да как же я ее достану-то, милая?! Мне ж до туда и не долететь!

— А то твои проблемы, дедушка, — недобро улыбнулась я. — Тебя сюда делами заведовать поставили, вот и крутись давай, думай, как лучше сделать. А я пока тут подожду. Посмотрю, как ты хозяйскую волю исполняешь.

Демон зыркнул на меня остро и совсем не по-стариковски.

— Нагла ты больно, девица…

— Да и ты, дедуль, не больно приветлив, — прищурилась я. А затем, устав препираться, подлетела к нужной полке и на пробу толкнула нужный корешок коготком.

Книжка, которая в прошлый раз даже не дернулась, неожиданно подпрыгнула, будто ее кто подтолкнул, а затем вдруг соскочила с места и, пролетев все тридцать три полки, с оглушительным грохотом рухнула на пол.

— ЧТО ТАМ ЗА ШУМ?! — раздраженно взревел муженек из соседней комнаты.

Мы с дедком одинаковым движением втянули головы в плечи.

— ИШАД, ТЫ ОПЯТЬ НАРУШАЕШЬ МОЙ ПРИКАЗ?!

Дверь библиотеки с отчаянным визгом распахнулась, и внутрь быстрым шагом вошел Темный Князь. В человеческом, увы, обличии. А значит, злой как демон, все еще мокрый после купальни, наполовину одетый и, кажется, чем-то здорово расстроенный.

При виде вжавшегося в стену старика его темнейшество злобно зарычал и, ухватив бедолагу за ворот, одним могучим ударом вмял его в стену.

— Сколько раз я говорил, чтобы ты не смел беспокоить меня по пустякам?!

У полуоглушенного старика закатились глаза.

— П-прости, мой п-повелитель… больше не повторится…

— Я не намерен терпеть тебя дольше необходимого! — прошипел муженек, стискивая чужое горло когтями. — Или, может, ты решил, что на тебя мои приказы не распространяются?!

Старый мухомор судорожно хватанул губами воздух и посинел, красноречиво показывая, что совсем не придуривается. Я, прикусив губу, на мгновение заколебалась, но потом все же метнулась к разъяренному мужу и, содрав с крыла жалкие остатки пыльца, дунула ему прямо в лицо.

— Не убивай его, Князюшка, — торопливо зашептала я в заостренное мужнино ухо. — Он тебе еще пригодится… старый, неглупый и весьма наблюдательный демон, до самой своей смерти преданный лично тебе. Прошу, успокойся, мой дорогой. Не калечь дурака. Он ведь действительно хорошо знает свое дело и потревожил твой покой не со зла…

Князь, озадаченно моргнув, дернул ухом, возле которого застыли мои губы. Затем стремительно перекинулся в крылатое чудовище. Не задержавшись в привычном облике ни на миг, снова вернулся в человеческий облик. Подозрительно принюхался. Оглянулся. Наконец, шумно выдохнул, и, разжав когти, глухо обронил:

— Так и быть. Живи.

После чего развернулся и, грохнув дверью, вернулся в комнату, откуда почти сразу послышался недовольный рык, чей-то испуганный писк и торопливый шорох быстро убегающих ног.

— Фу-у, — одновременно выдохнули мы с дедком, выразительно переглянувшись.

— Суров однако Князюшка, — я утерла выступивший на лбу холодный пот. — Тебе крупно повезло, что именно на него моя пыльца действует успокаивающе, не то кормить бы тебе сегодня церберов на его псарне. А то, может, и в пыточном подвале целый день куковать.

Старик нервно потер шею и кинул на меня оценивающий взгляд.

— Зачем заступилась? Не родственник я тебе, не советчик… лишь слуга нерадивый, усомнившийся в твоем праве приказывать.

— Ты, дедуль, не прибедняйся, — хмыкнула я, поправляя волосы. — Муж мой бывает свиреп, но отходчив и справедлив. Если б хотел убить, я бы его не остановила. А раз не тронул, значит, нужен ты ему. Пользы приносишь больше, чем вреда. Да и мне… чего скрывать… без тебя трудновато будет до книжек добраться.

— А как поняла, что я Князя не предам? Откуда про клятву Тьмой прознала?

— Муж возле себя никого другого не потерпит. Только абсолютная преданность. Безупречное, усиленное страхом смерти служение. Не стал бы ты ему клятву приносить — не жил бы сейчас в этих апартаментах. Надеюсь, мы в расчете?

Дед, хитро прищурившись, усмехнулся.

— Пожалуй, что в расчете, госпожа. Чего изволите?

— Книгу мне открой, — попросила я, выразительно кивая на свои полупрозрачные руки. Но дедок только сокрушенно покачал седой головой.

— Прости, госпожа. Этого я как раз сделать не в силах.

— Почему же?

— Сама посмотри — вон, кругляш металлический на корешке поблескивает. Значит, открыть книгу может только Князь. И то, если кровушкой своей сверху капнет. Пока кровь свежая, книгу сколь хочешь открывай и закрывай. А как высохнет — все. Никому, кроме хозяина, доступа нет.

Я, нахмурившись, подлетела к упавшей книге и своим глазами убедилась: старик не соврал. Небольшой золотой диск, в основании которого тускло поблескивала крохотная игла, был девственно чист, а страницы книги оказались туго спеленаты хитроумным запором из подозрительно знакомого металла.

— Магию блокирует полностью, — пояснил неслышно подобравшийся дед, когда я огорченный вздохом выпрямилась. — Взломать хитростью или открыть обманом не получится.

Я разочарованно вздохнула.

— Неужто тут все книги такие?

— Почему? Есть и обычные. Но те ты наверняка уже видела: учебники по рунной магии, проклятиям, оборотничеству… Хозяин ведь для тебя их отсюда забирал?

— Для меня, — вынужденно призналась я и тоскливо обвела глазами недоступное богатство. — Жаль, что ты ничем не можешь помочь. Мне бы очень пригодилось…

— Кто сказал, что я не могу? — неожиданно хихикнул дедок, крутанув в руке деревянную клюку. — Хозяин сюда частенько заходит… книжку вернет, да, бывает, не вся кровушка-то на ней засохнет. Денек-другой еще можно открыть по старой памяти. Так что, если ты сюда завтра заглянешь… кто знает? Может, старый Ишад сумеет тебя удивить?