37

Виктор

Какая же она была милая! И в полутёмном коридоре — освещение здесь оставляло желать лучшего — казалось, будто Ире вновь девятнадцать и они только начали жить вместе. Если бы не короткая стрижка вместо косички… и отсутствие улыбки… и почти равнодушные, холодноватые глаза…

— Проходи, — кивнула Ира и бросила перед ним резиновые тапочки. — Мой руки и иди на кухню, я буду там.

Бывшая жена исчезла так стремительно, что Виктор даже не успел ничего ответить. Но послушно разделся и разулся, надел тапочки, прошёл в ванную, быстро умылся и отправился на кухню.

Ира сидела за небольшим квадратным столиком у окна, накрытым клеёнчатой скатертью с ромашками, и пила чай из небольшой белой чашки. Напротив стояла ещё одна чашка, гораздо массивнее, и от налитого туда горячего напитка шёл аппетитный парок.

— Извини, закуски у меня нет, — сказала Ира, глядя на Виктора с равнодушием врача-патологоанатома. — Я у Марины поела и не стала заходить в магазин. В холодильнике только яйца и молоко, но готовить не буду.

— Ничего страшного, я не голоден, — быстро соврал Горбовский. — И вообще не хочу тебя стеснять.

Он сел на табуретку, от растерянности схватился за чашку и, прежде чем Ира успела хоть что-то сказать, сделал большой глоток.

— Осторожнее! — воскликнула бывшая жена, но Виктор уже и так понял, насколько облажался — губы, язык и вообще вся глотка словно огнём загорелись. Не в силах проглотить кипяток, Горбовский некрасиво выплюнул всё обратно в чашку и открыл рот, пытаясь охладить ошпаренное. — Витя! Ну как ты так?!

Ира подорвалась с места, подскочила к холодильнику и, достав оттуда бутылку молока, протянула её Виктору, подойдя настолько близко, что он мог бы дотронуться до её тонкой талии, если бы протянул руку.

Но в их случае это было бы безумством, поэтому Горбовский сдержался. Кивнул, взял молоко, отвинтил крышку, сделал глоток — и едва не застонал от удовольствия, насколько сразу стало легче.

— Надеюсь, ты не заболеешь, — ворчливо произнесла Ира, глядя на него с беспокойством. И от этого беспокойства, которое так резко пришло на смену равнодушию, было приятно и немного радостно. Значит, всё-таки он не совсем ей безразличен…

Глупости всё это. Ира просто добрая. Всегда была доброй, такой же и осталась — даже его мерзкий поступок не заставил её ожесточиться и возненавидеть.

— Не заболею, — ответил Виктор слегка косноязычно — рот он всё ещё держал раскрытым. — Ерунда, сейчас пройдёт.

Ира фыркнула, покачала головой и села обратно за стол.

— Надо было разбавить тебе этот чай холодной водой, — произнесла она со вздохом. — За прошедшие годы я уже успела забыть твою дурацкую привычку хватать всё со стола, не разобравшись, что это такое и зачем оно тут стоит. До сих пор помню, как ты съел тесто для драников.

Виктор засмеялся, ощущая себя так, словно Ира внезапно погладила его по голове. На самом деле она просто смотрела не равнодушно, а иронично. И даже немного… с теплотой, что ли.

— Ириш, я думал: это салат. И, кстати, было вкусно.

— Понятное дело.

Они замолчали, глядя друг другу в глаза, и на мгновение Горбовскому показалось, что Ира вот-вот станет прежней, потеплев от воспоминаний, — но она опустила голову и негромко сказала:

— Боря хочет с тобой познакомиться.

— Кто? — не понял Виктор, от досады не сразу сообразив, что это имя зятя. Уж очень хотелось поговорить с Ирой о прошлом, вспомнить что-то забавное и милое, а ещё, конечно, попросить прощения. Но слишком уж красноречивыми были её опущенные глаза.

— Боря. Ришкин муж.

— Да? — Горбовский удивился. — А-а-а… зачем?

— Если вкратце… — Ирина сделала глоток из своей чашки и продолжила: — Боря — здравомыслящий парень. Тем более что его собственные родители пару лет назад погибли в автокатастрофе, и кроме нас с тобой у Ульяны больше дедушек и бабушек нет.

«Нас с тобой»… Эта бесхитростная фраза, сказанная явно без задней мысли, ударила по нервам, словно лопатой по стеклу.

«А что, есть мы с тобой?» — хотелось спросить Виктору, но он в очередной раз сдержался. Это Ира может действовать ему на нервы, а он ей — нет.

— В общем, Боря считает, что ты должен общаться с Ульяной, — продолжала между тем бывшая жена, и после этой фразы Горбовский на некоторое время потерял дар речи. — Мы говорили с ним сегодня, он спрашивал, не буду ли я против. Я ответила, что нет, и тогда он попросил о встрече с тобой.

Виктор сидел, не шевелясь и только моргая, — даже про ожог свой забыл. Сжимал в ладонях бутылку с молоком и смотрел на Иру, которая пила чай, не глядя на бывшего супруга.

— Это было бы замечательно, — выдохнул он в конце концов и поставил бутылку на стол. Ира, услышав глухой стук, подняла голову и поглядела на Виктора с прежней холодной проницательностью — как на чужого мужчину. — Когда?

— Думаю, в выходные. Ты не работаешь в выходные?

— Нет, только в будни, не считая среды. В выходные я совершенно свободен, могу подъехать, куда он скажет.

— Хорошо, — кивнула Ира. — Я передам.