62

Виктор

Что подарить Павлу, Горбовский придумать так и не смог, поэтому тащил в подарок полезные вещи для его четырёхмесячной дочери: пару грызунков, кучу носков на вырост, разноцветные слюнявчики, набор игрушек для ванной и какой-то навороченный сортер-ксилофон-стучалку, который ему расхваливала консультант в детском магазине.

Увидев пакет со всем этим богатством, Павел хмыкнул и, покосившись на удивлённую жену, с иронией протянул:

— Что-то я начал сомневаться, у кого из нас сегодня день рождения…

— Ну извиняй, Паш, — хмыкнул Виктор, разуваясь. — Ты же не пьёшь. Пил бы — было бы проще. Вот я и решил, что лучше подарю всё нужное для твоей дочери, чем что-то ненужное, но тебе.

— Спасибо вам большое, — вежливо откликнулась жена Гордеева. Хотя формально женой пока не была — они ещё до сих пор не расписались после воссоединения. Решили подождать до лета.

Дина оказалась очень похожа на Иру. Не внешне — скорее, чем-то внутренним. Спокойствием, мягкостью, но при этом и твёрдостью характера, жизненными принципами. Из тех самых людей, которые гнутся, но практически никогда не ломаются.

Да… только такая и могла простить Павла после всего, что он набедокурил.

И рядом с Гордеевыми Горбовскому неожиданно стало легче. Они словно немного заразили Виктора своим спокойным и лучезарным счастьем, которым ненавязчиво коснулись его опалённой души — как святой водой побрызгали.

«Откуда у меня, атеиста, подобные сравнения?» — с усмешкой подумал Горбовский и… вдруг начал рассказывать Павлу и Дине, которая сидела рядом с ними на кухне с ребёнком на руках, о сегодняшней поездке к дочери. Зачем он это сделал, сам не понял. Может, просто потому, что больше не с кем было поделиться?

— Вы меня извините, Виктор Андреевич, — сказала Дина негромко, когда он замолчал — в лёгком шоке от того, что вообще заговорил о Марине. — Но ваша дочь… дурочка она.

— Это ещё почему? — уточнил Горбовский, и Дина ответила — спокойно и размеренно, как обычно отвечала на вопросы Ира:

— Потому что не понимает, какое это счастье — когда твои родители живы. Наших с Пашей родных уже нет на свете. Мы не можем ни поговорить с ними, ни попросить помощи. Она — может, но не понимает, насколько это ценно.

— Я думаю, поймёт, — улыбнулся Павел и ободряюще похлопал Виктора по плечу. — Не грусти, Андреич, всё наладится. Не сразу, конечно… Но обязательно.

— Невозможно всю жизнь лелеять обиду, — добавила Дина и тоже улыбнулась. — Иначе она начнёт съедать тебя изнутри. Да и ваша Марина тоже теперь стала мамой… Поэтому она непременно смягчится. Вы только не сдавайтесь и наберитесь терпения.

— Спасибо, ребята, — от души поблагодарил Виктор Павла и его жену и посмотрел на крошечную девочку, которая спокойно сидела на руках у Дины и вертела маленькими пальчиками вязаные бусы, висевшие у девушки на шее. — Ваши слова да Богу в уши…

— Вряд ли они у него есть, — пробормотал Павел задумчиво. — А вот сердце, пожалуй, должно быть…

Сердце…

Виктор внезапно вспомнил о телефоне врача из сообщения отца и сразу засобирался на выход. Позвонил на улице, стоя возле машины, и договорился о визите в больницу, где работала та самая Кира Алексеевна, в среду после обеда — в свой выходной.