89

Виктор

Ира не стала возражать, когда он вместе с ней отправился на кухню, чтобы выпить воды, а потом поднялся на второй этаж. Двигаясь к комнате, которую выделили его бывшей жене, Виктор искоса наблюдал за её тонкой фигурой в тёмной ночной рубашке чуть выше колена, на тонких бретельках и с голыми руками. Эти руки, белые и изящные, притягивали его взгляд едва ли не больше, чем ноги. Так и хотелось почувствовать их на своих плечах…

Тишина вокруг была вязкой и словно наполненной чем-то новым — тем, чего раньше в ней не было. Виктор, шагая следом за бывшей женой, пытался разобрать, в чём дело, но осознал, только когда Ира повернулась к нему лицом возле двери в свою комнату.

В предрассветной темноте отчего-то как-то по-шальному блеснули её глаза — невозможно близкие и родные, любимые и… понимающие. Значит, вот в чём дело… Она действительно поняла его. По-настоящему поняла. Впервые за двенадцать лет.

— Кажется, теперь ты сможешь написать свою книгу, — улыбнулся Виктор и только собирался сделать шаг назад, как Ира, наоборот, шагнула вперёд, вцепилась пальцами в ворот его рубашки и прошептала:

— Пойдём…

Он не до конца осознал, куда она его зовёт, — наверное, потому что не рассчитывал на подобное. Просто пошёл следом. Не мог не пойти. Ира же позвала, а Виктор пошёл бы за ней куда угодно, даже если бы она собралась прыгать с крыши.

Хотя, возможно, всё случившееся дальше и было для неё чем-то сродни прыжку с большой высоты… То ли приземлишься, как нужно и куда нужно, — если парашют раскроется вовремя, — то ли разобьёшься…

У Иры были очень нежные губы. Виктор помнил их именно такими — ласковыми и мягкими, не слишком решительными — она всегда позволяла ему проявлять инициативу. И сейчас было то же самое — то, что нравилось когда-то им обоим. То, чего им не хватало все последние годы существования друг без друга. То, что позволяло почувствовать себя живыми…

Тонкое и гибкое тело в его руках — знакомое и родное, и в то же время новое и неизвестное. За прошедшие годы оно всё-таки изменилось, пусть и несущественно — но Виктор подмечал каждое изменение и принимал его как собственное. Маленький шрам на груди, чуть более тонкая талия, сильнее выпирающие косточки на бёдрах и — неожиданно — шрам в форме полумесяца на левом колене.

— Откуда он?..

— Упала… Напоролась на гвоздь… Здесь, в этом доме, лет пять назад…

Точно так же, как он изучал её, Ира изучала его, проводя ладонями по каждому миллиметру тела. Ласково и почти невесомо проходилась пальцами по груди и животу, периодически спускаясь к паху, и каждый раз у Виктора перехватывало дыхание от остроты ощущений.

Восторг… Вот что он чувствовал, вновь обладая Ирой. Своей единственной женщиной. Все прочие были просто женщинами — отдельно от него. И только Ира — его.

Его продолжение.

Его совесть.

Его сердце.

И его любовь.