Глава 32

После работы я позвонила Кириллу и сказала, что нам нужно расстаться, хотела добавить «временно», но он бросил трубку. Понимаю, что поддалась эмоциям, но после разговора с его мамой я не готова была с ним на данный момент общаться. Воспоминания лавиной снесли все мои настройки, и я была немного не в себе. Правильно в народе говорят: сапожник без сапог. Так и я как психолог не в состоянии была справиться со своими проблемами: прошлое преследует меня в кошмарах по сей день. А тут ещё и кто-то посторонний узнал о моём позоре. Мне нужно время, чтобы прийти в себя и подумать, как дальше быть. Так больше продолжаться не может, пора избавиться от призраков прошлого. С этими мыслями я зашла домой и тут же наткнулась на разгневанного мужчину.

Принесла же его нелёгкая! Хотя… этого и следовало ожидать после моего звонка.

— Соня, какого чёрта происходит?! Ты думаешь, что я удовлетворюсь твоим «нам нужно расстаться»? С чего вдруг ты решила разорвать наши отношения? — начал он надвигаться на меня.

— Да, ты прав, я не должна была по телефону это делать. Но у меня бы духа не хватило сказать тебе это, смотря прямо в глаза.

— То есть, ты хочешь сказать, что жалеешь о своих словах? — Он остановился, приблизившись практически ко мне вплотную.

— Жалею, но это ничего не меняет. Нам нужно расстаться…

— Да хрена два я с тобой расстанусь! — схватив меня за плечи, пророкотал он.

— Ты делаешь мне больно, — повела я плечами. — Постоянно перебиваешь и трубки бросаешь, не дослушав меня.

Он отпустил.

— Извини, — недовольно хмуря брови, ответил и сделал шаг назад. Скрестив руки на груди, произнёс: — Я весь внимание…

— Я имела в виду, что нужно расстаться на время. Мне необходимо побыть одной, для того чтобы собраться с духом и рассказать причину, по которой я тебя отталкиваю.

— Соня, ты повторяешься. И нет такой причины, по которой я бы от тебя отвернулся. Что тебе мешает мне довериться?

— Трусость. — Он только хотел что-то сказать, я остановила его взмахом руки. — Если ты меня действительно любишь, то дашь мне время и не будешь давить. Мне нужно разобраться со своими демонами, но с тобой это не получается.

— Хорошо, путь будет по-твоему. Но не обещаю, что меня надолго хватит, — с горечью произнёс он и ушёл.

Стало ещё хуже, тупая боль пронзила моё сердце. Моей выдержки хватило буквально на два часа, после чего я упала на кровать и, уткнувшись в подушку, разрыдалась. Пришла в себя от того, что кто-то коснулся моего плеча.

— Милая, да не убивайся ты так… — услышала я до боли знакомый голос.

— Любовь Валерьевна, — со стоном произнесла её имя, садясь на кровать, — вы как сюда попали?

— У Кира ключи стащила, — усмехаясь, показывает мне их.

— Это даже для вас слишком! — обречённо отвечаю.

— Возможно, — невозмутимо ответила она, присаживаясь рядом со мной. — Но по-другому я поступить не могла, чувствовала, что тебе будет плохо. А раз я виновница этого, мне и успокаивать тебя.

— Хотите сказать, что с вашим приходом жизнь заиграет новыми красками? — не скрывая скептицизма, парирую.

— Может, и не заиграет, но тебе нужно кому-то излить душу. Даю сто процентов, об этом ты никому не говорила: тебе было стыдно.

— А вы откуда знаете? — не скрывая удивления, интересуюсь.

Женщина тяжко вздохнула и ошеломила меня ответам:

— Меня отец Кира изнасиловал, так что я знаю, как ты себя чувствуешь…

— Как изнасиловал? — сдавленно интересуюсь.

Она с грустью посмотрела на меня и начала рассказывать свою историю:

— Я была наивной девушкой, постоянно опекаемая отцом. Он так боялся за меня, что всех парней от меня отгонял, оберегал и лелеял, как дракон своё сокровище. Так что в восемнадцать лет я оставалась ещё невинной, мечтающей о принце. Как-то раз я поехала к своей подруге в гости, у неё был день рождения. Там мы и познакомились с Эдуардом. Я-то, наивная, думала, что это случайность, и он просто её дядя, который зашёл поздравить племянницу. А оказалось, подстроенная им западня. Мне сразу показалось странным, что других гостей, кроме её парня и дяди, нет. Но мне и в голову не могло прийти, что люди способны на такую подлость. Вот поэтому я не прислушалась к себе, а ведь подсознание вопило об опасности. Вначале он хотел меня напоить, но я поняла это и не поддалась на его уговоры. Эдуард хоть и был хорош собой, но его возраст отпугивал. Да и не употребляла я тогда спиртные напитки, не потому что папа запрещал, мне просто они не нравились. Пока я пыталась избавиться от внимания назойливого мужчины, Жанна со своим парнем куда-то пропали. Я тоже хотела уйти, но Эдуард перехватил меня у выхода из дома. Это был кошмар! Я вырывалась, кричала, просила о помощи, но никто не пришёл. Он же затащил меня в кабинет отца бывшей подруги и, словно зверь, накинулся на меня. Повалив на пол, изнасиловал, наслаждаясь моей болью и отчаяньем. Но на этом всё не закончилось, он начал меня шантажировать, говорил, что всем расскажет, как я якобы затащила его на себя. Я не поддавалась. Тогда он принялся угрожать, что если я не соглашусь выйти за него замуж, то он разорит отца. Ему было на тот момент тридцать лет, я по сравнению с ним была глупой девочкой. Мне тогда казалось, что он действительно сможет это сделать, ведь он был весьма обеспеченным мужчиной с большими связями.

— Может, он вас так извращённо любил, раз хотел жениться? — беря, возможно, будущую свекровь за руку, осторожно интересуюсь.

— Нет, тут любовью не пахло. Женившись на мне, он сорвал хороший куш: долю в бизнесе отца. Одно радует, что мой папа переписал её на меня, так что при разводе он получил шиш с маслом. Он же думал, что сможет из меня верёвки вить, заставить переписать всё на него. Но ошибся на мой счёт. Я с ним быстро повзрослела и нарастила броню. Это помогло в будущем ему дать отпор.

— Зачем вы за него замуж вышли?

— Я забеременела и не хотела позорить отца. Более того, отцу я ничего не рассказала, он бы убил его. А я не хотела, чтобы папу посадили в тюрьму из-за этого урода.

— А Кир как к этому отнёсся, когда узнал? Возненавидел?

— Об этом никому не известно. Но теперь ты знаешь мою тайну, надеюсь, её сохранишь.

Я была шокирована, никогда бы не подумала, что с ней случилась такая трагедия.

— Могли бы и не говорить об этом. Я знаю, каково такое пережить. А как сейчас поживает предательница Жанна?

— Понятия не имею, я её вычеркнула из жизни. Она недостойна даже мести.

— Возможно, вы и правы.

— Может, и права, это уже неважно. Ну а ты как, готова излить душу мне? Клянусь, я никогда об этом не расскажу сыну и тебе не советую.

— Думаете, он убьёт этого подонка?

— Не думаю, а знаю.

— Вы правы, мне нужно высказаться, я даже с дядей об этом практически не говорила. Он меня вытащил из этого ада, но то, что на самом деле произошло, не знал. — Было трудно начинать рассказ, мысли путались, меня сотрясал озноб, но когда Любовь Валерьевна приобрела меня, я успокоилась. И рассказала ей всё как на духу. Слёзы непроизвольно котились из глаз, ведь я проживала вновь этот кошмар. Когда я замолчала, сотрясаясь от слёз, Кирилла мама прижала меня к своей груди и, как маленькую девочку, начала успокаивать. Это помогло. Но самое невероятное, мне стало легче, словно груз с души упал. — Вы, случайно, на психолога не учились? — отстраняясь от неё, решила пошутить, хватит уже слёз.

— Нет. И то, что ты мне рассказала, меня потрясло. Я когда с тобой начала общаться, я сразу поняла: что-то с тобой случилось в прошлом. То, что вы с Киром любите друг друга, видно невооружённым взглядом. А раз так, то без какой-то веской причины ты бы не стала отказываться от счастья. Скажи, ты после того, как подслушала доктора и узнала о бесплодии, не проходила обследования у другого специалиста?

— Конкретно по этому вопросу нет. Страшно было услышать, что я бесплодна. Знаете, помогаю другим преодолеть свои страхи, а сама оказалась ещё той трусихой.

— Соня, то, что с тобой произошло — ужасно, поверь, ты ещё держишься бодрячком. Мало того, ты ещё и другим стараешься помочь. Ты добрый и светлый человечек, недаром мой сын называет тебя солнечной и лучиком. Я же, наоборот, стала язвительной, а за глаза меня называют торпедой.

— Но вы и правда прёте напролом, — хохотнула в ответ.

— Должны же быть у меня недостатки, — отшутилась она.

— Это у вас, видимо, с Киром семейное.

— Сильно давит? — интересуется Любовь Валерьевна с хитрой ухмылкой на лице.

— Он не давит, а прёт напролом. Первое время я была шокирована, а сейчас уже смирилась. И, несмотря на это, он золотце. Представляете, он даже мне готовит, я-то не умею. Скажите, это вы его научили так шикарно это делать?

— Его научил мой повар, а я редко этим занимаюсь, но умею. Хочешь, и тебя научу? Потом детишек будешь баловать, — когда она сказала о детях, я вздрогнула. — Сонь, прекращай так реагировать, ну не будет детей, усыновим, дел-то. А вот найти свою половинку — это сложная задача. Вы с моим сыном нашли друг друга и будете счастливы в любом случае.

— Умом понимаю, что есть большая вероятность, что он не откажется от меня. Но предательский страх потерять Кира не даёт сказать правду.

— Бедная моя девочка, — приобняв меня, со вздохом произносит Любовь Валерьевна.

Я положила ей голову на плечо и вновь почувствовала себя маленькой девочкой, которую успокаивает мама. Повезло моему мужчине, такая мать, как она, разорвёт всех за своё чадо. А мои даже не пошевелили пальцем, чтобы защитить меня от мерзавца.

— Вы так тоже успокаивали своего сына, когда ему было плохо? — интересуюсь, отстраняясь от неё.

— Нет, он старался не рассказывать о своих проблемах, всегда решал всё сам. Даже когда маленьким был, падал, сдерживал слёзы и говорил, что не больно. Это он меня всегда успокаивал после ссор с его отцом. Забирался на колени, обнимал своими маленькими ручками и говорил: когда я стану большим, буду тебя защищать. Что я самая лучшая мама, а папа злой.

— Он не любил своего отца?

— Скорее, от его не уважал. Эдуард не любил возиться с ним, говорил: подрастёт, тогда он и займётся воспитанием. Когда мы развелись, тот, чтобы не упасть в глазах партнёров, потребовал через суд о встречах с ним. Хотя я и не запрещала, теперь жалею об этом.

— Почему?

— Да пассии моего бывшего пытались совратить сына ещё подростком. Мне он не говорил, это потом всё всплыло, когда очередная его баба к сыну хотела в штаны залезть. Тот рассказал отцу, но тот в ответ обвинил Кира, и они разругались. Сын после того случая вычеркнул его из жизни. А у меня появился страх, что он после этой грязи возненавидит женщин и станет геем. Такие случаи не редкость. Но случилась другая беда: он стал циником, и женщин не уважал, даже тех, с кем встречался на договорной основе. Я думала, что он никогда никого не полюбит. А тут появилась ты в его жизни, и он словно ожил. Правда, мне досталось от него за вмешательство.

— Сильно досталось? — заволновалось.

— Не особо. Кир меня любит, самое большое, что он может сделать, так это поворчать немного или съязвить в ответ. Ведь он считает себя виноватым, что я больше замуж не вышла. Но он неправ, я просто не встретила тогда хорошего человека. Теперь я рада, что так вышло.

— Почему?

— Если бы я вышла за тех, кто мне предлагал, то сейчас горько жалела бы об этом. Я люблю одного мужчину, уже давно. Только страх помешал мне быть с ним раньше. И благодаря шантажу Глеба, мы вместе.

— Да уж, Глеб ещё тот гнус.

— Вообще-то он сын моего мужчины, — рассмеялась она. — И он не гнус, он наш ангел-хранитель. Более того, этот человек герой в прямом смысле этого слова, и ему многие обязаны жизнью. Он сложный, властный, но верный друг и всегда готов прийти на помощь. Ты даже не представляешь, в каком аду он побывал.

Она замолчала, её губы задрожали, и в глазах застыли слёзы.

— Любовь Валерьевна… — прикоснулась к её плечу, чтобы успокоить.

— Извини, милая, воспоминания накатили. Мы ведь его чуть не потеряли, отец до сих пор не знает о том случае, а я не скажу — обещала мальчикам. Глеб чуть не умер несколько лет назад. Захожу в палату, а он лежит на кровати, словно покойник, белый, как простыня. Я зашлась в немом плаче, боялась его потревожить. Его лечили в частной клинике, поэтому я смогла за ним ухаживать.

— А почему вы? А как же его мама?

— Мама… — хмыкнув, произнесла она это слово. — Прости, девочка, это не моя тайна, не могу рассказать. И то, что я тебе сейчас поведала, должно остаться между нами.

— А что с ним случилось? Его ранили конкуренты?

— Сонь, я и это не могу рассказать, тут всё сложно. Так же и о тебе никому не расскажу, путь я и торпеда, но тайны хранить умею. А насчёт вас с Киром — я не буду лезть. И только когда вас увижу рядом, посчитаю за сигнал, что всё в ажуре.

— Так мы с ним в одной организации работаем! — всполошилась.

— Это не считается, так же как когда обедаете вместе. Но если в других обстоятельствах…

— Поняла.

Мы ещё немного поговорили, и она ушла, взяв с меня обещание держать связь. Если будут проблемы или просто тошно — звонить ей в любое время дня и ночи. Я же поняла, что вполне смогу смириться с её характером.

***

Я не просто так её попросила звонить, если будут проблемы. Бывший её жених овдовел, говорят, он зачастил к её родителям. Так же есть ещё кое-что, но пока я не докопаюсь до истины, Соне ни словом не обмолвлюсь.