Эпилог

Три месяца спустя:

Новость, о моих родителях меня буквально выбила из колеи, хотя Кир всё преподнёс деликатно, стараясь не нервировать. Но, разве можно, спокойно отнестись к тому, что меня воспитывали убийцы моих настоящих родителей? Как таких людей земля носит? Но, теперь хоть понятно их равнодушие, когда Макар измывался надо мной. Кстати, хоть муж и скрывает, но я уже знаю, что тот попал в аварию, и сейчас лежит парализованный. Недавно пришёл в сознание, и медленно гниёт заживо, из-за пролежней. А также и про то, что его изнасиловали мужики известно, следователь по секрету шепнул. Мол, страшнее судьбы, для таких мразей и не придумаешь. Мне его не жалко, вот ни грамма! То, что он делал с женщинами в разы страшнее — заслужил. Более того, врача, что покрывал этого мерзавца, тоже привлекли к ответственности. Попросила, встречи, не отказали, хотя муж пытался отговорить. Напомнив, что беременным отказывать нельзя, добилось своего. Поворчал немного, но дал добро, только пошёл вместе со мной. От этого человека я и узнала, что подслушанный мной разговор, был не обо мне. Он говорил о другой девушке, той, что истекала уже кровью, когда я пришла. Мне стало как-то легче, что таких людей больше нет на свободе, они там, где им самое место, как говорит, мой Кирилл, отрабатывают свою карму.

Моих псевдородителей, тоже осудили и отправили куда-то во тьму тараканью, я даже на суд не пошла, не стоят они даже моего времени. А вот на могилу настоящих родителей, сегодня решила сходить, благо их прах дядя в Москву перевёз. Оказывается, он единственный родной по крови мне: отец был его двоюродным племянником, вот почему ему удалось вырвать меня из лап, этих хищников. Приехали с Кириллом туда, а у меня нет слёз, ничего связанного с горем потери, просто чувство сожаления, что не знала их. Теперь я поняла Ромку, почему он первое время сторонился нас, мы, по сути, для него тоже были чужие. Постояв минут пятнадцать, попросилась домой, нет смысла стоять и ждать, что вдруг любовь проснётся. Мне дядя ближе, он был моим лучиком света в период отчаянья, его я люблю, и никогда не забуду. А родителям… Наверное, благодатна, за то, что дали жизнь. И всё же, перед тем как уйти, я обратилась к ним, вдруг услышат:

— Мне очень жаль, что вас не было со мной. И сейчас, кроме этого чувства, я пока ничего не испытываю. Я бы очень хотела, вас обнять, чтобы сказать спасибо, за возможность прийти в этот мир. Простите меня, что пока не могу сказать, люблю. Неверно, я люблю вас, но не как должна любить дочь своих родителей. Надеюсь, вы меня поймёте… — положила цветы, и не оглядывая пошла прочь. Кладбище угнетающе действует, дышать тут тяжело. Для некоторых тут наступает чувство, умиротворения, а я ощущаю только боль родных потерявших близких, и их отчаянье, что изменить ничего нельзя. Нет, это место сейчас не для меня, наш малыш, не должен чувствовать негатив, даже в таком возрасте. Приехали домой, и попросила Кирилла оставить меня одну. Села на скамейку, и просто тупо смотрела на проплывающие в небе облака. Мне, так же как и ребятам нравится за ними наблюдать, в этот момент наступает какое-то спокойствие на душе. Вдруг моей руки, кто-то касается, и робкое:

— Не помешаю? — Поворачиваю голову, Рома. Он знает, что на самом деле произошло, мы не хотели, чтобы мальчик жил в коконе изо лжи.

— Я всегда рада твоей компании, присаживайся. — Отодвигаюсь, чтобы освободить ему побольше места.

— Как ты? — присаживается рядом, и смотрит так внимательно, а взгляд совсем как у взрослого.

— Какая-та пустота. — Сказала как есть.

— Понимаю. Я тоже такое чувствовал, примерно через недели две после смерти мамы. Вначале больно было, потом я на неё злился, что умерла. Затем было стыдно, что за плохие чувства к ней. Так не должно быть, даже если мама делала больно. Затем, стало всё безразлично, и если бы не вы с Кириллом, не знаю, как я справился.

— Твои чувства понять можно. У меня ведь тоже были не «золотые» родители. И пусть я не голодала, но они были хуже, чем твоя мама. Поверь, намного…

— Но, а сейчас же, это в прошлом, да? Теперь мы друг у друга есть? — Смотрит так преданно мне в глаза.

— Верно. Мы одна дружная семья, всего будем горой друг за друга.

— Ты ещё про друзей Кирилла забыла сказать, и своих подруг. Вот когда мы собираемся вместе, выходит тоже с ними семья, да?

— Нет, это больше напоминает цыганский табор! — хохотнула я. Вспоминая, какой гул начинается, дома.

— Это, как в кино? — тут же он сообразил. Смотрела как-то с нами фильм, так как цыган с медведем там и увидел. Всё никак понять не мог, почему в зоопарке медведи в клетке сидят, и их считают опасными, а там разряженные ходят. Пришлось объяснять, вернее, начать изучать тему про медведей, простым — дрессированы, Ромка не удовлетворится. Его нужно тему знать досконально: какие медведи бывают, чем питаются, где живут… Короче, после его вопроса, я сама могу читать лекции, про косолапых.

— Ну не совсем, но шум стоит такой же.

— Это точно. Но, мне нравится, когда они приезжают.

— Особенно когда Алиса. — Подмигнула ему.

— Да. Ты была права — она чудо, а не ребёнок.

— Ты старше её всего на год! — напомнила, о небольшой разнице. Это мы вначале подумали, что Ромке четыре с половиной, потому что худой был, от постоянного недоедания и нервотрёпки. Только когда стали заниматься усыновлением, выяснилось, что ему пять лет и шесть месяцев.

— И всё равно, я старше.

— Ладно, ты большой. — Хохотнула я. И тут же замолчала, малыш в животе зашевелился, видать решил дать понять, что поддерживает позицию брата.

— Во, даже Даниил со мной согласен, — показывая глазами на живот, подметил наш наблюдательный. Ну, ничего от него не скроешь! — Можно? — спрашивает, а сам уже тянет руку, чтобы прикоснуться к брату. У них Кириллом по вечерам планёрка проходит. Они вдвоём рассказывают маленькому, как прошёл день, а тот якобы им отвечает. Только одному богу известно чего мне стоит не рассмеются в голос, наблюдая за этой картины.

— Ну, конечно, можно.

— Когда родишься, я тебя сам учить буду, и оберегать. — Начал он с ним разговаривать. Кстати и имя он ему дал.

— Ты наше счастье, Ром. Я и мечтать не могла, о таком мальчугане. — Потрепала по его белокурым волосам.

— А вы с Кириллом моё, родится Данька, и он станет моим счастьем. Я ведь каждую ночь, боженьки говорю спасибо за вас. И о тебе всегда заботиться буду, даже когда женюсь, как дядя Кирилл о своей маме.

— А на ком ты женишься?

— Наверное, на Алисе. А на ком ещё?

После его ответа я даже не знала, смеяться, или начинать волноваться.

Пять с лишением месяцев спустя:

Люда уже родила, и её любимые трубочки никто давно не готовил. Закинула удочку мужу, тот поехал за продуктами, пока Рома занимался с бабушкой в кабинете, решила сворить сгущёнку, чтобы ускорить процесс. Теперь, когда поем вкуснятину не знаю, низ живота вчера опустился, значит, скоро рожать, а трубочки безумно хочется. Налила немного воды в кастрюлю, поставила туда банку сгущёнки, и включила на полную мощность огонь. Ну… чтобы быстрее сварилась, сижу, жду. Прошло пятнадцать минут, поняла, что уже обмираю, как хочу сгущёнку, мне и на трубочки наплевать! Увеличила ещё огонь, и только отошла от плиты, чтобы посмотреть приехал мой или нет, как раздался взрыв. От страха я заорала, и низ живота скрутил спазм. Тут я поняла, что Даниил, решил, что рисковать собой во мне больше хочет, и пробросился на выход.

— Блин! — зашипела я, — хватаясь за живот. На шум в кухню забегает Ромка, и видит, меня в таком состоянии.

— Мама — заорал он не своим голосом, и кинулся ко мне. — Мама, мамочка! — в глазах слёзы, — тебе плохо? — у меня, из-за того, что он меня первый раз мамой назвал, ком в горле, стаю и тоже слёзы наворачиваются. Я даже о спешном побеге Данила на время забыла. — Мамочка, только не молчи. — Протягивает ко мне мой сынок ручки.

— Ром, — всхлипнула я. — Иди ко мне. — И не дождавшись, когда приблизится, резко притягиваю к себе и обнимаю его. — Рожаю я сынок, братика тебе.

— Так что, мы стоим! — Тут же спохватился он, и рванул за помощью. Тут свекровь влетела, как ураган на кухню, и узрев результат моей варки, провиснув, трагичным голосом добавила: — Кирилл тебя убьёт.

— Не успеет, я на время в роддоме схоронюсь, а там его и отпустит.

Пока до неё дошло, о чём я говорю, прибежал Ромка с Глебом.

— Поехали, — подхватил меня он на руки, и потащил к машине. Ромка, побежал вслед за нами. Пока добирались, успели дозвониться до Кирилла. Так что он на всех порах последовал за мной. Это даже хорошо не увидит, что я на кухне устроила. Только добрались до приёмного покоя, слышим возмущённое:

— Беркутов, ты чего опять тут делаешь, у тебя же жена только недавно родила?!

— Это жена друга! — невозмутимо отвечает тот.

— А… теперь вижу, что это Бельская. Готовьте её, — крикнула женщина своим сотрудникам, и тут же обратилась, к мужчине: — Сколько у тебя друзей?

— А что такое? — не понял он, передовая меня медперсоналу. — Да вот хочу морально подготовиться.

— Мужайтесь, много!

***

Влетаю в роддом, там уже Глеб и Ромка. Последний ходит из угла в угол, не может успокоиться.

— Ты как?

— Папа, я так переживаю, маму. — Рвано вдохнул он, и обнял меня. Я в шоке, он меня папой назвал.

— Всё будет хорошо, а сейчас отпусти, отца, ему Даниила нужно встречать. — Тут же влез друг. — Что стоишь, иди передавайся, и вперёд к жене.

Мне дважды повторять не нужно было, сорвался с места, как ненормальный. Когда зашёл в родовую, моя уже вся взмокала. Врач же — Валентина Степановна в своей язвительной манере, «подбадривала».

— А ты как думала? От такого бугая родить, не баран чихнул. Тут потрудиться нужно. — Но, пока всё хорошо… — стон жены, и срываюсь с места. Увидев меня, она немного успокоилась.

— Солнечная… — Давай вместе. Я подошёл со спины, и положил по верх её рук, что на рачишках свои.

— Давай лучезарная наша тужься.

И моя, начала. Не то чтобы от меня была помощь, просто она знала, что я рядом. С пятого раза дело пошло, и показалась головка нашего сына. А там последний рывок, и Даниил, заорал во всю мощь лёгких. Когда его положили ей на живот, я мягко охренел, как она могла родить такого богатыря?

— Солнечная, спасибо, - целую её в губы. Хочется плакать от счастья. А жена не сдерживается, плачет и смеётся, ей можно, она женщина. А у нас мужчин свои заморочки, нам не положено. Смотрю, и не могу поверить, что стал отцом! — Соня, даже не знаю, что тебе подарить за сына? — Единственное, что смог сейчас сказать. Слов не было, как и нормальных мыслей, меня переполняли эмоции. Я отец! У меня два сына!

— Подари мне дочь!

— Только через два с половиной года! — Слышим возмущённый ответ нашего врача!

Конец