Глава 8

Пока мы шли по коридору, я наивно полагала, что Шейх несет меня к себе в комнату, и хоть немного я все-таки смогу прийти в себя после недавней стычки с кальфой. До сих пор тело пробирал озноб после ее выходки. Чего она этим пыталась добиться? Здесь же ясно, как Божий день, что я нравлюсь. И то, что она пытается втоптать меня в грязь, мне на пользу – его реакция идет от обратного.

Впереди послышался шум. Женские голоса наперебой разносились под сводчатым потолком эхом. Я вся обратилась в слух, но ни одного слова разобрать так и не смогла.

– Не бойся, игбал, – ровным голосом проговорил Шейх, – здесь ты будешь в безопасности.

Он отпустил меня, и я предстала перед дверью, над которой были написаны слова на непонятном мне языке.

– Это двери в гаремлик¹⁰.

Он начал перебирать на поясе связку ключей, я удивилась этому и вопросительно смотрела на него, ожидая ответа, но Шейх, будто не замечая моего вопросительного взгляда, все внимание обратил к двери.

– Надеюсь, как только поговорю с кальфой, – посмотрел он на меня, – она перестанет вести себя подобным образом, μάγισσα [мАгиса] (ведьма).

Мне показалось, что он со злостью выплюнул это слово, но оно мне не показалось чем-то ужасным. Углубиться в размышления мне не дал визг, что раздался за дверью.

Шейх открыл ее и подтолкнул меня сзади. Я шагнула внутрь просторного двора и оказалась в райском уголке. А его обитатели, что населяли этот оазис, устремили сейчас в нашу строну свои взгляды, и в воздухе повисло молчание. Лишь только павлины, что бродили отдельными группками, издавали звуки. Оглушительную тишину нарушил детский вопль, и суета вновь наполнила двор. К нам со всех сторон потянулись разодетые девушки и женщины. Одни из них были полностью одеты, и даже на головы их были повязаны платки, чем они напомнили мне мусульманок, другие же наоборот, скромностью вида не отличались, и большую часть из них составляли девушки, у которых была открыта грудь, а голые ноги прикрывались только воздушной органзой.

– Кириэ (господин)! – склонив голову, к нам подошла женщина в закрытой одежде. – Могу ли я помочь? – ее голос звучал мягко, и я тут же прониклась к ней доверием. Возможно, это произошло потому, что в этом мире мне нужен был союзник, и я его пыталась найти сейчас в любом, кто хоть немного вызывал симпатию.

– Кальфе Халифа!

От слова «кальфе» меня передернуло.

– Позаботьтесь, пока не придет кальфа Хадия, об игбал Хельге.

Женщина посмотрела на меня внимательнее, но в ее глазах, в отличие от Хадии, я не увидела ничего, кроме равнодушия.

– И еще можешь приказать служанкам собрать вещи Хельги.

Как только последние слова были произнесены, нас окружили разноцветной стайкой девочки, начали кружить в танце, то открывая, то закрывая прозрачной вуалью свои хорошенькие лица, но один взгляд кальфе, и они, словно испуганные пташки, разлетелись в разные стороны.

Я бросила взгляд по сторонам и заметила, как здесь и там, в разных концах двора образовались группы девушек, что поглядывали на меня далеко не дружелюбным взглядом, а те, кто не удосужился смотреть в мою сторону, во всю таращились на Шейха.

– Я поняла, господин, – проговорила Халифа и потянула меня за руку.

Шейх, бросив беглый взгляд на двор, развернулся и молча вышел. На меня же больше не взглянул.

– Ты плохо выглядишь, гедзе, – оглядела меня женщина, – или нет, теперь ты игбал. Я думала, что дерево восстанавливает ваши силы, а видно больно сильно тебя потрепало.

Вот тут-то и в ее голосе я услышала нотки раздражения. Поэтому решила, что целесообразно промолчать.

– Вернулась, сучка.

Я оглянулась, это явно было адресовано мне, но кто проговорил, я так и не смогла понять. Кальфе тянула меня все дальше от многолюдного двора. И лишь когда перед нами предстала пустая лавочка под аркой цветущих роз, она выдохнула и, усевшись на нее, взглянула на меня теплым взглядом.

– Это была Халиса.

Я удивленно вскинула брови.

– Точно тебе говорю, это ее голос, вот же стерва неугомонная, – сплюнула она на землю, – но теперь услышала, что Шейх сделала тебя игбал, и не успокоится, – она взяла мою ладонь в свою, а второй рукой провела по моим волосам. – Что же с тобой случилось, деточка?

Я настолько была поражена мгновенной перемене, что случилась с женщиной, что не могла прийти в себя. Я вообще себя чувствовала в эти дни полностью дезориентированной, не могла сосредоточиться и действовать по обстановке. Все обстоятельства, что складывались вокруг, так и просачивались сквозь меня, делая мое восприятие ко всему бесчувственным, словно я не могла ухватить и выловить что-то важное, что происходит со мной. Оно постоянно ускользает.

– Это сделала Хадия? – спросила она.

Я кивнула, решила, что пока не будет конкретных вопросов, буду молчать, может, Ханифа мне расскажет что-то большее, что потом поможет восстановить картину жизни Хельги и как-то влиться в коллектив гарема.

– Эта ведьма на многое готова, – покачала печально головой женщина. – Но ты, в следующий раз, прежде чем творить такие глупости, обязательно посоветуйся.

Память тут же выкинула картинку про кровь и про большое помещение, где тело Хельги корчилось на полу от боли. А если быть точнее, то теперь мое.

– Вот послушала эту Халису и ее подпевалок, подумала, если провинишься перед Шейхом в третий раз, он тебя выгонит?

Я опустила глаза, но лишь для того, чтобы порадоваться, какая красноречивая собеседница мне досталась. Так вот оно что происходит, Хельга хотела уйти. Но не понятно почему, ведь я сама видела, с какой нежностью и теплотой относится к ней Шейх. Неужели к тому сатиру, что так страстно встретил меня в лесу? Щеки тут же вспыхнули, а кожа стала более насыщенного оттенка. Вспомнились губы этого юноши в сокровенных местах. О чем я только думаю?

– Ну, ты не переживай, девонька, – погладила меня по голове кальфе. – Мы теперь будем внимательнее. Может, каким-то другим способом тебе удастся вырваться отсюда.

Потом она вздохнула так тяжело и обреченно, что мне стало не по себе.

– Хотя навряд ли господин тебя теперь отпустит, ведь уже вкусил тебя, так что только ждать случая. Может, кто другой займет твое место или…

А вот мне от этих слов почему-то на душе стало спокойно. Не знаю, что тут происходило у Хельги, но на данный момент Шейх меня совершенно не отталкивал и не отпугивал, последнему я была несказанно рада.

– Хельга, – услышала я знакомый голос из-за спины. Все-таки нас обнаружили.

– Вот я вас и нашла, – перед нами появилась Хадра в костюме Шахерезады. – Уже думала, не найду тебя сегодня, – она присела рядом со мной на подушку, что держала в руках. – Рассказывай, как прошла ночь? – спросила заинтригованным голосом, с таким подтекстом, что со мной должно было что-то случиться.

Только я открыла рот, чтобы сказать своим новым старым знакомым, что все прошло хорошо, как нас перебили. Вынырнувшая будто из воздуха молодая девушка, сделав пару шагов в нашем направлении, застыла передо мною, покачивая своими округлыми бедрами, по бокам ничем не прикрытыми, только две узкие полоски ткани струились спереди и сзади. Длинная смоляная коса, будто змея, обвивала ее стан и заканчивалась ровной кисточкой, в которую были вплетены мелкие жемчужины, красиво искрящиеся на солнце. Грудь была прикрыта прозрачной тканью, расшитой по соскам замысловатыми узорами, что добавляло брюнетке загадочной сексуальности, волнами исходящей от нее. Длинная лебяжья шея, как принято называть такую у нас, держала аккуратную маленькую головку с чертами лица, напоминающими куклу Блайз, что красовалась у меня в комнате, на столике рядом с окном. Но это было так далеко отсюда, что я, невольно залюбовавшись живой Блайз, не сразу заметила, как мои собеседницы напряглись. А сама девушка с надменной ухмылкой разглядывала меня.

– А ты и вправду изменилась, – сказала кареглазая, протягивая руку к моим волосам, которые до сих пор были серебристого цвета. – Но как по мне, стала более отвратительной, чем была, – фыркнув, она отбросила мой локон и скорчила гримасу, будто боялась чем-то заразиться. – Жаль вот твоя зеленая жабья кожа не превратилась в белую.

Этого уже я не смогла стерпеть. Прямые оскорбления, что сейчас произносил ее маленький рот, я не собиралась выносить и дальше.

– Слышишь, ты, – я встала с лавки и сделала шаг к ней, но девушка даже не сдвинулась с места, – закрой свой рот и отправляйся туда, откуда пришла! – и голос ни разу не дрогнул, я позавидовала сама себе. Откуда только такая храбрость?

– А то что? – не унималась брюнетка, злобно сверкая глазами.

– Хельга, не связывайся с ней, – дернула меня за руку Хадра.

– Нет, – я выдернула руку и приблизила лицо к этой брюнетке, чтобы сказать пару фраз из русского лексикона, которые навряд ли бы ей понравились.

Слова, что я заготовила, уже готовы были сорваться с языка, но в этот момент я зачем-то посмотрела на ее губы, которые выпятились немного вперед, приоткрывая щелочку, и оттуда показался раздвоенный змеиный язык. Я остолбенела, на меня даже кентавры не так подействовали, как это создание. Кто она? Поднимаю взгляд и смотрю в ее глаза, зрачки которых уже сделались вертикальными и теперь внимательно смотрели на меня.

– Ну, что, маленькая болотная дрянь, ты мне сделаешь? – шипит она, показывая через слово свой язык.

Меня это настолько удивило и напугало одновременно, что я попятилась от нее назад, а она, видя мой растерянный вид, на шаг приблизилась.

– Прекрати, Халиса, – выступила вперед Хадифа, – чего ты добиваешься? Шейх и так тебе много внимания уделяет, неужели тебе мало быть хадин¹¹? – после этих слов кальфе оглядела брюнетку с головы до ног. – Не позорься, – прибавила она и, развернувшись, поманила меня и мулатку пальцем.

Мы тоже развернулись и последовали за ней, а Халиса так и осталась стоять на месте, зло прищурив глаза.

Как только мы отошли на безопасное расстояние, я все же оглянулась, но брюнетки и след простыл. Моргнув пару раз, я прибавила ходу. Бр-р-р, все-таки еще придется привыкать к этому месту.

– Ох и Халиса, никак не хочет успокаиваться, – сокрушенно качала головой кальфе.

А Хадра, ища небольшие камешки на дороге, перескакивала с одного на другой, словно подросток, который играет сам с собой.

– А что ей вообще надо? – наконец-то решила я выйти из тени. Ведь снедаемая любопытством, не могла удержаться, чтобы не спросить.

Мои спутницы замерли, будто каменные. Переглянулись друг с другом, но мне было уже все равно, что они обо мне подумают, мой мозг возжелал информации. За то недолгое время, что я провела в этом мире, он начал меня угнетать. Как я могу с кем-то разговаривать или защитить себя от вот таких змеюк, что только что напала на меня? А если она еще умеет кусаться, и у нее есть яд, как спасаться от вот такого рода «зверей»?

Женщина молча развернулась, не удостоив меня ответом, и мне ничего не оставалось делать, как следовать за ней. Хадра замыкала нашу троицу.

– Все скоро встанет на свои места, – шепнула она мне на ухо и, вновь отступив на шаг, последовала за мной.

Мы обогнули широкий двор, и фонтан, что был расположен посредине, привлек мое внимание, уводя от тревожных мыслей. По бортику расселись веселые девчонки, которые плескались друг с другом, зачерпывая воду в ладошки. Я смотрела на них и невольно улыбалась. Откуда у них такая беззаботность? Или возможно, здесь они живут с родителями? Хотя по тому, как они сверкали своими глазками при виде Шейха, можно было бы сказать, что далеко не детские страсти кипели в их мыслях.

– Кто они? – чуть приостановившись, наклонилась я к Хадре, указывая кивком головы на девочек.

– Рабыни, как и мы с тобой, – ответила та, и на ее лице в этот раз я не увидела и тени удивления.

Скорее всего, мулатка поняла, что память я потеряла, а может, такое уже было, вот только они не могли до сих пор в это поверить.

– Хотя нет, ты теперь игбал и должна гордиться этим, не каждому выпадает такая честь.

Халифа притормозила возле небольшой ниши и, согнувшись немного в спине, нырнула в нее, мы последовали за кальфе.

Секунду зрение привыкало к мраку, что стоял в помещении. Потом все встало на свои места, и теперь можно было различить предметы, что находились здесь.

Столы и стулья, перевернутые и укрытые разноцветными тряпками, большие узлы, наваленные горами.

«Кладовка», – мелькнула в голове, но надолго кальфе здесь не задержалась, ловко лавируя между преградами, подошла к двери, толкнула ее.

Перед нами открылось еще одно большое помещение, я стояла и оглядывала его, не понимая, что все-таки это за здание, и откуда здесь столько места.

Все выложено мраморной плиткой. То ли у Шейха болезнь, то ли любовь к мрамору, но то, что его было преизбыточное количество, я сразу заметила. Посредине был размещен бассейн, с четырех сторон которого возвышались массивные колонны, подпиравшие такой же сводчатый потолок, что и в остальных помещениях. По бордюру стояли вазы с живыми цветами и низкие деревья, которое разбавляли стерильность зала, внося хоть глоток жизни. Я, словно зачарованная, пошла на зов этих деревьев, будто невидимая сила тянула меня. Я слышала их, они просили помощи, и тоска поселилась в моем сердце.

«Света, им мало света, – поняла я, – почему нет солнца?»

Взгляд метнулся к потолку, но там глухая крыша, она никогда не пропустит свет. Я сделала шаг вперед.

– Стой, – зашипела Хадифа, – посмотри, там мать Шейха, не стоит ей показываться сейчас, – и она, снова взяв меня за руку, потянула за собой в противоположную сторону.

Я же, придя в себя, наконец-то увидела, что возле одного такого искусственного оазиса стоит кушетка, рядом замерли слуги с опахалами в руках, а молодые чернокожие парни («Видимо, рабы», – промелькнуло в голове) склоняют голову перед женщиной, что, откинувшись на подушках, вкушает яства, расставленные перед ней на подносах. Я ее не смогла разглядеть, потому что сидела она ко мне спиной. Но вот вид еды вызвал закономерное урчание в животе.

– Сейчас, уже скоро придем, – прошептала кальфе, – там и покушаешь. Халиса знала, что скоро обед, потому и устроила всю бучу. Не дай Всевышний, узнала бы об этом шейх-вайлидэ¹² Хасима.

И вот, наконец-то, мы дошли до того заветного закоулочка, где, как оказалось, стояли несколько топчанов. Я настолько устала, пока мы шли по этим нескончаемым переходам, что согласна была на любое лежбище, только бы вытянуться на нем и отдохнуть. Сделав шаг к близстоящему, я уже хотела было опуститься, но не успела.

– Игбал! – окликнула Халифа и указала на тот, что находился рядом с ней. – Садись. Я не могу больше на это смотреть.

Я ухнулась на указанное место и, взяв покрывало, что лежало, свернутое в несколько раз, под головой, накрыла голое тело.

«Сейчас немного полежу, и тогда встану и оденусь», – проскользнула мысль в голове, но видимо кальфе думала по-другому.

Она села на пуф, что стоял возле стены, а Хадра пристроилась рядом на полу, на той самой подушке, что все время тащила с собой. Надо бы запомнить, что это очень удобно.

– С какого момента твоя память покинула тебя? – посмотрев мне в глаза, спросила Хадифа.

Я задумалась, как бы помягче сказать, что вообще ничего не помню, и при этом не вызвать подозрения.

– Мои мысли иногда выхватывают картинки прошлой жизни, но я не знаю, к какому конкретно периоду они относятся, – почти правду сказала я и не стала уточнять, что этих картинок было всего-то две.

– Значит, сильно ты пострадала от господина, – горько вздохнула женщина. – Но древо жизни потрудилось на славу, восстанавливая тебя.

Она встала, подошла ко мне, приподняла нежно лицо за подбородок и впилась своими черными глазами в мои.

Что она хотела там увидеть, не знаю, но то, что увидела я, смотря в ее глаза, меня поразило.

Картинки начали сменять одна другую, и все путалось в диком круговороте, я не могла ухватиться ни за одну из них.

– Держи их, Хельга, держи, – вкрадчивым голосом проговорила кальфе, – это твое прошлое. Смотри в глаза, не отрываясь.

И я не отрывалась, смотрела внимательно и впитывала информацию, как губка.

Кухня походила на складское помещение, множество сковородок и кастрюль было расставлено по полкам, что расположились на стене. Девочка лет десяти с красно-рыжими волосами прячется за одной из печек, коих в этом помещении была не одна. Эти каменные сооружения разделяли на несколько зон кухню, то тут, то там сновали молчаливые слуги.

– Хельга, ты где? – послышался голос Халифы. – Вот маленькая лесная бестия, найду и выпорю тебя.

Девчонка выскочила из своего укромного места и пустилась бежать к двери, сбивая на пути чернокожих слуг.

– А вот и не догонишь! – прокричала она своим тоненьким голоском и, звонко смеясь, унеслась прочь.

Маленькая комнатушка, та же девочка, только вот волосы ее теперь похожи на белый снег, лицо осунувшееся, с зеленоватым оттенком кожи и с темными кругами под глазами. Над ее кроватью стоит Халифа и читает молитву, возносит просьбы Всевышнему и просит о здоровье для беззащитного дитя. Девочка, кажется, и не дышит вовсе. Женщина периодически склоняет над ней голову и прислушивается к дыханию. В дверь постучали, и Халифа, встрепенувшись, пошла открывать. На пороге стоял Шейх.

– Господин, – кальфе упала ему в ноги, – не загубите дитя, ее надо увезти к древу жизни, или она умрет, ее силы тают с каждой минутой все быстрее и быстрее.

Мужчина стоял в тени, и его лицо сложно было рассмотреть, но глаза словно, раскаленные угли, сверкали в темноте.

– Собери ее, я сейчас пришлю каргалара¹³, – сказал мужчина и, развернувшись, ушел прочь.

Женщина подошла обратно к кровати и, присев на колени, взяла руку девочки в свои ладони, поцеловала пальцы.

– Да защитит тебя вечно процветающий Сильван¹⁴, – зашептала кальфе.

В дверь снова постучали, и в этот раз женщина осталась на месте. Дверь распахнулась, и в комнатушку вошел такой же темный, как заполнявший эту комнату сумрак, чернокожий человек.

– Адам, – женщина тронула слугу за плечо, – присмотри за ней.

Мужчина кивнул в ответ и вышел, унося с собой недвижимое тело девочки.

Солнечная поляна, на ней веселятся два странных существа. Один – похожий на молодого козленка мальчишка с руками и лицом человека, а вот нижние конечности обросли шерстью и заканчиваются копытами. Он проворно прыгает из стороны в сторону и пытается поймать девчонку. Ее волосы насыщенно-зеленого цвета треплет ветер, а кожа, что сейчас отливает на солнце зеленоватым оттенком, маскирует ее в зелени леса. Но мальчишка не теряет ее из виду, бежит по следу, а девочка, словно ящерица, изворачиваясь и изгибаясь, пытается увернутся и не попасться в руки преследователю. Но проходит несколько мгновений, и вот сатир держит в руках юное тело нимфы. Их глаза горят, а сердца трепещут в унисон друг другу.

– Пройдет девять лет, и я заберу тебя у Шейха, – говорит сатир и прижимает тонкое тело к себе.

– Фирс, ты, главное, дождись, – шепчет девчонка в ответ, и их губы сливаются в первом поцелуе.

– Ах ты дрянь! – шипит одна девушка в лицо другой, той, что сейчас стоит перед ней на коленях. – Неужели ты, маленькая никчемная болотница, думаешь, что Шейх посмотрит на тебя?

– Нет, хадин Халиса, – говорит та, но в ее голосе звучит издевательство.

Хадин стремительно подлетает к ней и больно дергает за волосы шоколадного оттенка.

– Не смей со мной так разговаривать, нимфа! Это я любимая жена и мать детей Шейха, а ты всего лишь маленькая никчемная дриада, которая по известным причинам скоро вылетит отсюда, и поверь, я уж постараюсь, попрошу, и даже нет, поумоляю нашу достопочтимую шейх-вайлидэ, чтобы она выдала тебя замуж за самого старого и уродливого визиря!

Она отпустила волосы нимфы.

– Проваливай отсюда и больше не смей показываться на глаза Шейху, а то выйдешь замуж не за своего сатира, а за старого визиря.

Взгляд нимфы скользнул по хадин, и она вышла из ее покоев. Оказавшись за дверью, девушка сплюнула.

– Сучка, – проговорила она и пошла по темным коридорам, скрываемая пеленою сумрака.

– Милая моя Хельга, – сатир нашептывает нежные слова девушке, что сейчас сидит перед ним на коленях. Ее глаза прикованы к его лицу. – Как я по тебе скучал, – влажные губы касаются впадинки между ключицами, девушка прикрывает глаза, и ее щеки розовеют. – Как ты смогла вырваться из лап Шейха?

Юноша продолжал ласкать шею нимфы, прокладывая дорожку из влажных поцелуев от одной ключицы к другой.

– Я их всех обманула, Фирс, – ответила хрипловатым голосом она. – Притворилась, что мне плохо, и они меня привезли к Древу.

Сатир не дал договорить и припал к ее губам. Хельга обвила его шею руками. Парень подался вперед, и вот она уже лежит на спине, а юноша, нависнув над ней, смотрит в ее глаза.

– Σας θέλω σε μένα [сас фЕло се мЭна]¹⁵, – жарко прошептал он и, склонившись, впился в ее алые, чуть приоткрытые губы.

– Πάρε με [пАрэ мэ]¹⁶, – ответила девушка в тот момент, когда парень освободил ее губы и спустился вниз, к ложбинке между двух аккуратных грудей.

Вобрав в себя один сосок, он немного оттянул его и сжал губами сильнее, нимфа вскрикнула и выгнула спину. А рука юноши уже пробралась между их телами и, найдя выпуклую кнопочку, что сейчас набухла и пульсировала, надавил и начал ласкать, заставляя девушку извиваться в его руках. Юноша, отпустив сосок, зажал его между пальцами начал неспеша массировать, в то время как его губы уже ласкали второй холмик, обводя контур розовой ареолы языком и вбирая сосок в себя. Девушка стонала, а парень не останавливался.

Вот его руки уже раздвинули максимально сильно бедра Хельги, и, оторвавшись, наконец, от груди, он опустился ниже, прижался к идеально гладкому лобку, страстно целуя мягкую кожу. На секунду девушка замерла и затаила дыхание.

– Фирс, что ты делаешь? – вырвался из ее уст удивленный возглас.

– Хочу любить тебя, – ответил он и припал к ее влажной розовой плоти, что источала соки.

Грудной стон вырвался из ее рта.

– Давай же, милая, собирайся, – просит кальфе Халифа Хельгу. – Вот этот наряд идеально подчеркнет твою фигуру.

Она протянула нимфе прозрачные шаровары, лишь на интимных местах которых было уплотнение в виде близко друг к другу расположенных страз, и узкую полоску, что стягивала грудь, с бахромой по низу.

– Халифа, – обреченным голосом произнесла девушка, – ну зачем меня зовет Шейх? – в ее глазах плескался страх, потому что она понимала, что после ночи с господином она больше никогда не сможет покинуть дворец.

А как же ее сатир? Ведь им осталось всего ничего подождать, и влюбленные воссоединятся.

– Не противься, девочка, – настаивала женщина. – Это великая честь, ведь ты из обычной рабыни станешь гедзе. Тогда у тебя будут уже другие привилегии.

Девушка послушно надела наряд, и в ту же минуту в комнату вошла служанка. В руках она несла поднос, на котором были выставлены маленькие пузырьки, по краям лежали кисточки с длинными ручками.

– Хадра, ну наконец-то пришла, что так долго? Праздник уже в полном разгаре, – недовольно проворчала женщина.

Мулатка согнула спину в поклоне и подошла к нимфе. Глянула на нее быстрым взглядом и принялась раскрывать склянки.

Вот ее кисточки запорхали по телу, покрывая тончайшими линиями светлую кожу. На теле расцветали черно-белые цветы и росли замысловатые растения. Руки овивали диковенные плющи, на стеблях которых вырисовывались то тут, то там шипы.

– Όμορφα [оморфа] (красиво), – восхищенно сказала женщина, когда мулатка закончила. – Все, джарийе¹⁷, достаточно.

Девушка так же, как и зашла, тихо, без лишних слов и звуков, вышла.

– Готово, – последние штрихи, кальфе надела украшения на шею и в уши девушки. Несколькими заколками украсила распущенные волосы. – Идем, – женщина взяла нимфу за руку и вывела из комнаты.

Богато обставленный зал, в котором повсюду горели свечи, был заполнен людьми. Слуги сновали между гостями. Здесь были и мужчины, и женщины в нарядах и украшениях, что поблескивали в мягком свете. Негромко играла музыка. Девушка, ведомая взрослой женщиной, озиралась по сторонам, как дикий зверек. Но вот, наконец-то, они добрались до того места, к которому так целенаправленно двигались.

Ближе к середине зала располагался трон, на котором восседал Шейх. Кальфе и лесная нимфа, что следовала за ней по пятам, застыли на месте.

Шейх Хамас предстал перед женщинами во всем своем великолепии. Его бронзового цвета кожу подчеркивала белизна туники. Она золотой вышивкой была украшена с одной стороны, другая же оставалась девственно белой. Золотой пояс, свитый из множества тонких нитей, разделял верх и низ наряда. На ногах сандалии, выделанные из белой кожи. Девушка сглотнула, когда, подняв глаза на шейха, встретилась с ним взглядом.

Словно лезвие ножа, резанул ее черный взгляд Шейха. Кривая улыбка тронула его полные губы. Он хлопнул в ладоши, и все разговоры мгновенно замерли, а он, не отрываясь, смотрел на дриаду. У девушки аж ноги подкосились, а по спине пробежала ледяная дрожь.

– Подойди ко мне, – приказал он, и, не смея перечить, девушка сделала робкий шаг в направлении минотавра, восседавшего расслабленно на троне.

Было видно по напряженным плечам Хельги, что она волнуется, так как все взгляды были сейчас направленны на нее.

– А это мой подарок, – надменно сказал Шейх, когда дриада подошла к нижней ступени трона. – Лесные божества признали мою власть и подарили мне свою дочь в знак уважения.

Лицо девушки вспыхнуло, словно огненный цветок, и она потупила взгляд. Конечно же она знала, как оказалась в этом дворце. Подрастая, она начала осознавать, что не принадлежит ни одной из жен Шейха, не является ни его дочерью, ни племянницей. Она его рабыня и подарок, но это она узнала уже тогда, когда стала достаточно взрослой, чтобы понимать, к чему готовят ее в стенах дворца.

– Музыку! – скомандовал Хамас, и по щелчку его пальцев полилась откуда-то из зала томная мелодия. – Танцуй.

Хельга стояла, как вкопанная, не могла заставить пошевелиться хоть одну из конечностей. Из-за спины послышались хлопки. Девушка пыталась переступить тот барьер неповиновения, сопротивления, что сейчас стеной вырос внутри нее. Конечно же, она могла танцевать, у нее были хорошие учителя.

Музыка стала нарастать, и, сделав первое движение руками, Хельга, вздернув вверх подбородок, дерзко глянула Шейху в глаза.

«Хочешь, чтобы я танцевала? – мысленно она улыбалась ему в лицо. – Так вот смотри же».

Она закружилась по залу, освобождая себе больше пространства. Уже со всех сторон звучали хлопки, а Хельга будто и не слышала их, смотрела с вызовом в глаза Шейха. Плавно покачивая бедрами, нимфа выписывала восьмерку, поочередно касаясь каждого бедра тонкими пальцами, гладя себя, поднимаясь вверх, еле касаясь кожи. Вот уже пальчики очерчивают красивый изгиб бровей, резко сжимаются в кулак и скрещиваются на груди, и взгляд снова застывает на лице Шейха. Плавные тянущиеся шаги в направлении господина, и руки словно играют в игру, что ведома только им одним. Ладони нежно скользят по телу, лаская соблазнительные изгибы. Громкий вскрик, и волна проходит с пальцев ног, заканчиваясь на кончиках пальцев рук, и снова ладони в кулаки, и скрещены руки на груди. Запрет, отказ повиноваться. Взгляд сверкает, словно яркие звезды, дерзко устремлен на правителя.

Шейх резко поднимается в кресле.

– Довольно, – шипит он.

В зале повисает мертвая тишина, никто не смеет даже вздохнуть громко. А девушка, словно очнувшись, озирается по сторонам и с ужасом смотрит на того, кто непременно теперь накажет, теперь она точно не сможет остаться в тени.

Шейх, глядя на нимфу, подозвал к себе слугу и, шепнув ему что-то, сверкая гневно глазами, опустился обратно на трон. Хлопнул в ладоши, и тут же через толпу просочились три танцовщицы с вуалями на лицах. Переключая на себя все внимание, они с помощью цимбал завораживали присутствующих музыкой, которую издавали эти крохотные инструменты, надетые на пальцы рук девушек.

В это время к Хельге подошел слуга и, шепнув коротко «идем», повел ее вон из залы. Она отыскала в толпе Хадифу, но женщина, понурив голову, стояла возле колонны и смотрела в пол. От этого отрешенного взгляда сердце Хельги заледенело настолько, что трудно было сделать вдох.

Девушка лежала, распластавшись, на кровати Повелителя. Ее белая кожа контрастировала с коричневыми простынями. В спальне горели толстые свечи, и язычки пламени время от времени колыхались от сквозняка. Уставившись безразличным взглядом в потолок, Хельга ждала своей участи.

Сегодня Шейх приказал привести ее к себе в покои, значит, та близость, к которой ее готовили все эти годы, произойдет сейчас, и это неизбежно. Но она будет на его месте представлять себе своего любимого Фирса. Единственного, кто смог завладеть ее сердцем.

Взгляд блуждал по комнате. Девушка здесь в первый раз, и она надеялась, что в последний.

Дверь спальни в скором времени отворилась, и на пороге возник Шейх Хамас. Хельга вскочила с постели и, преклонив голову, упала на колени. Повелитель, пройдя в средину комнаты, остановился. Правила, которым сейчас следовала Хельга, были вызубрены до зуда в мозгах. Она подползла к мужчине и начала помогать ему снимать обувь. Освободив его ноги от сандалий, она, поднявшись на ноги, но не разгибая спины, налила из кувшина розовой воды и поднесла к кровати, куда уже успел удалиться Шейх, поставила емкость на пол. Повелитель погрузил ноги в воду, и девушка, опустив руки туда же, начала массировать его ступни. Размяв одну, она принялась за другую. Страх сковал ее движения, и в предчувствии близкого наказания по щекам катились горькие беззвучные слезы. Душа, казалось, вообще спряталась в кокон, отказавшись участвовать в подобном. Мысли терялись и разбегались, будто термиты, в разные стороны.

– Хватит, – проскрежетал над головой голос господина.

Руки Хельги замерли лишь на секунду, потом, взяв полотенце, она промокнула ступни и отнесла емкость в угол комнаты.

Возвращаясь обратно, чувствовала, как Шейх прожигает ее тело взглядом, ведь от одежды не осталось и следа. Искупанная и натертая маслами, она была готова к встрече с Повелителем.

– Подойди ближе, – проговорил он, когда она замерла в нескольких шагах от него.

– Да, Господин, – не узнавая свой голос, ответила Хельга.

Подойдя вплотную к Шейху, она остановилась и затаила дыхание.

– Садись, – скомандовал он, и она послушно села.

Шейх развел колени в разные стороны, и девушка оказалась в плену его ног.

– Ну же, милая, приступай, – дал он команду и, чуть приподняв край туники, намекнул Хельге, что нужно делать.

Она дрожащими пальцами подняла ткань выше и наткнулась на огромный восставший пенис, что сейчас стоял вздымающейся скалой. В глазах зарябило. Конечно же, их учили всем премудростям, и одна из них – доставление удовольствия Повелителю ртом.

Мужчина дернулся в нетерпении, и, дабы не испытывать судьбу, девушка таки обхватила фаллос рукой и задвигала вверх-вниз. Изо рта Шейха вырвался тихий грудной стон.

– Не томи, му Άγγελέ [му агелэ], – его крепкие бедра двинулись навстречу, сокращая расстояние между лицом и крупной головкой пениса. – Приласкай его, – попросил он, и его черный, подернутый пеленой страсти взгляд устремился на нее.

Хельга закрыла глаза. Отказать нельзя, он ее господин и повелитель, она ему обязана своей жизнью и тем, что живет в достатке и благе. Именно такие мысли вселяли ей в голову умудренные опытом кальфы, что преподавали им умения и науки.

Нимфа приоткрыла губы и, чуть склонив голову, обхватила пульсирующую плоть ртом. Стон вырвался из уст Повелителя, а девушка, чувствуя, что внутри нее зарождается что-то необъяснимое, новое, продолжила ласкать головку пениса, то посасывая, то чуть прикусывая нежную кожу. Рука мужчины, нащупав грудь девушки, начала массировать округлые холмики, вершины которых уже превратились в тугие бусины. Он покрутил их между пальцев, чем заставил Хельгу выгнуть спину и активнее ласкать фаллос. Когда, наконец, девушка приноровилась к большому размеру пениса, Шейх, зарывшись пальцами в волосы на ее затылке, начал помогать нимфе, показывая, как именно нравится ему, и девушка не противилась, а лишь уцепившись за основание члена, делала ограничение, чтобы в нетерпеливом порыве Правитель не насадил ее рот глубже, чем возможно.

А тем временем, в теле девушки происходил настоящий взрыв эмоций, который разрывал ее маленький мирок на части, превращая все те ощущения, что ей дарил Фирс, в нечто безликое и ненастоящие. Словно то, что происходило сейчас, имело истинный смысл, было настоящим и правильным.

Неожиданно ее рот стал свободен, и Шейх, легко подняв ее на руки, посадил себе на пах. Его толстый член теперь упирался ей в живот, и Хельга своими затуманенными от желания глазами скользила по нему, не зная, что же задумал Шейх.

Мужчина опустил руку вниз и провел по ее уже давно мокрой плоти пальцем, поднес его к губам и слизал то, что поблескивало на нем. Хельга застонала, сама не понимая, от чего, а мужчина вновь принялся ласкать ту заветную плоть, что скрывали розовые складочки.

Его палец медленно скользнул внутрь, и девушка выгнула спину, а внутренние мышцы плотно сомкнулись на инородном объекте.

– Вот так, хорошая моя, – Шейх припал губами к соску, что находился сейчас на уровне его глаз, и, жадно втянув его в себя, почти полностью захватил ее грудь в плен.

Дриада распахнула глаза. Только сейчас девушка поняла, насколько велик Повелитель, по сравнению с ним она казалась десятилетним ребенком, тело которого не могло вместить в себя это монстра, что сейчас упирался ей в живот.

Снова страх затуманил голову, прогнав чувство возбуждения, но Повелителя было не остановить. Девушка уперлась в его грудь руками, но вряд ли ее ладошки могли выстроить преграду между их телами. А Шейх, будто ничего не чувствуя и не замечая перемены, что произошла с девушкой, легко встал, несмотря на вес своей ноши, и, положив Хельгу на кровать, сам навис над ней.

В ее глазах плескался животный страх. Это чувство заставило активнее сопротивляться Повелителю, но все попытки оказались тщетными. Мужчина перехватил руки девушки и завел вверх, удерживая их над ее головой. Раздвинул коленом ее ноги в стороны и, устроившись между ними, начал таранить нежную плоть нимфы. Девушка вся сжалась от адского чувства распирания в ее лоне. Боль пронзила низ живота и ледяной рукой сжала поясницу. А Шейх, не останавливаясь ни на миг, протискивал головку фаллоса в узкую дырочку. Девушка от гортанных всхрапываний уже перешла на крик. Крик о помощи периодически прорезал ночную тишину господской спальни.

Тело Повелителя покрылось испариной, когда наконец-то он заполнил узкое лоно своим членом, а девушка лежала, молча уставившись невидящим взглядом в потолок, и лишь легкое подрагивание тела говорило о том, что она находится здесь, в мире живых, а не отправилась в царство Аида.

В миг, когда девушка будто превратилась в безвольную куклу, лицо мужчины изменилось, словно ему надели маску, звериный оскал скривил его губы в страшной улыбке, а глаза загорелись дьявольским огнем. Он начал вдалбливаться в тело девушки с такой яростью, что казалось, еще немного, и он разорвет ее, но самым страшным была ее реакция. Никакого сопротивления. Ноги, как и руки, мотались по кровати бездвижными плетьми, и казалось, что она и вовсе мертва.

В комнате почти не было света, одна единственная свечка горела у изголовья узкой кровати, на которой покоилось истерзанное тело юной нимфы. Над ним то и дело склонялась пожилая женщина, смазывая ссадины и синяки. Ей помогала молодая девушка. Она, раздвинув ноги нимфы, промывала ее лоно, которое напоминало сейчас одну сплошную рану.

– Бедное дитя, – сокрушенно качала головой женщина, – за что Повелитель с ней так? Ведь она же девственное божество, с ними нужно только лаской. Ты посмотри, что натворил, – она подошла к девушке, что аккуратными движениями вправляла растянутую кожицу плоти обратно. – Ирод, – прошипела старуха себе под нос. – Давай, неси вон тот пузырек с фиолетовой мазью, что ты стоишь, распустила нюни? Так ты ничем ей не поможешь.

Девушка тут же встрепенулась, утерла слезы, что выступили на глазах, и, найдя нужную склянку, подала женщине.

Та уже во всю занялась промежностью Хельги. Крючковатые пальцы старой женщины легко справлялись с поставленной задачей, и уже через некоторое время все было как прежде, розовые складочки прикрывали нежную плоть, вот только можно ли после этого начать уважать и не бояться до смерти Повелителя?

– Повелитель приказал, чтобы ты пришла к нему, – настаивала твердым голосом Халифа.

– Я не пойду, – Хельга залезла на свою постель с ногами и прижалась к стене. – Скажи ему, что я серьезно заболела, – в ее взгляде промелькнул страх. – Пусть лучше прогонит меня, мне все равно. Или даже лучше казнит, но к нему в постель я больше не лягу.

Женщина уже битый час уговаривала нимфу предстать перед повелителем. Плюнув, наконец, на уговоры, она развернулась и ушла, оставив девушку одну.

– Я слышала, что однажды, – послышался из-за стены тихий шепот, – что отец Повелителя, Шейх Халисад, выгнал из дворца рабыню за то, что та явилась в святилище во время месячных.

Голос замолчал, а Хельга задумалась над услышанным. Но кто это сказал? Она поднялась с кровати и посмотрела за стенку. Там никого не было. Странно. Но по глазам девушки было заметно, что в голове ее уже созрел план.

Холодное светлое помещение, пол которого так же, как и во всем дворце, выстлан мраморной плиткой. На нем лицом вниз лежит девушка. Ее огненно-красные волосы разметались по полу.

– Как ты посмела показаться передо мной в те дни, когда даже Боги отвернулись от вас, лесных шлюх, чье чрево исторгает грязную кровь?

Мне словно дали под дых. Я сфокусировала взгляд на женщине, что стояла передо мной. Видимо, слишком много энергии отняло у нее это колдовство – по-другому даже язык не поворачивался назвать это действо – потому что лицо кальфе осунулось, и под глазами залегли черные тени.

– Много пробелов оказалось в твоей памяти, – тихо проговорила она и грузно опустилась на топчан. – Теперь все вспомнила, Хельга?

Я интенсивно закивала головой. Но как теперь им сказать, чтобы они оставили меня в покое? Мне нужно о многом подумать и понять, что же происходило в этом мире со столь юной особой, и почему так странно вел себя Шейх, раз после единственной ночи, что мы провели с ним вместе, я получила такой высокий статус.

– Ну что, игбал, – в проем ступила Хадия, – пойдем смотреть твои новые покои?