Глава 14 · Безответная любовь

Макар

Дни текут, как вода сквозь пальцы. Один, второй, третий… Катя не выходит из дома, не отвечает на звонки и смс.

Её будто бы просто больше нет. Испарилась из моей жизни.

Отказов от девушек я ещё не получал. Особенно таких… Да никаких, блин! Ну хоть бы намекнула, что не так у нас с ней было! Передавил? Переборзел? Что?

Я даже в «Арене» её не видел ни разу за это время, а я там был уже трижды. Осторожно поинтересовался у админов, приходит ли на тренировки Катя. Приходит. Но каждый раз время посещения у неё разное. То бассейн, то йога, то спортзал. И этот чудный график мне никто не даёт, типа конфиденциально, как ревниво заявила Галя с ресепшена.

Снова мечусь по комнате. От окна к письменному столу, потом к приставке и обратно к окну. Двор Ветровых пуст. Иногда там появляется Руслан. Он курит, спрятавшись за беседкой. Дядя Гена обычно уезжает рано утром. Его жена всё время торчит дома, но даже её я иногда вижу в саду. А Катю — нет.

Три долбаных дня!

Рус добавил меня в друзья в ВК, но я не стал задавать ему вопросы о Кате. Не хочу вмешивать третьих лиц, особенно Руслана.

Иногда утешаю себя мыслью, что Катя дистанцировалась от меня не по собственной воле. Возможно, её поехавшие крышей родители, устроив выволочку за нашу ночную прогулку, отняли у девушки телефон и заперли в комнате. Однако мы в реалиях двадцать первого века, и такой расклад плохо помещается в моей голове.

Скорее всего, я ей просто не нравлюсь…

Тогда зачем она отвечала на поцелуи? Зачем так в глаза смотрела? Зачем, чёрт возьми, обнадёживала?

Потому что что? Отказать не могла? Бред… Послала бы меня к черту, и всё.

И вот так почти весь день я веду беспрестанные беседы с самим собой…

Собрав спортивную сумку, иду вниз. Да-да, сегодня я тоже еду в «Арену». Мама что-то готовит на кухне, отца нет, он в поездке. Отношения у них натянутые.

Придвигаю барный стул ближе к кухонному островку, чтобы быть напротив матери. Она режет овощи, а по щекам текут слёзы.

— Ты плачешь? Мам, что случилось? — напрягаюсь я.

— Ничего. Это просто лук, — смахивает слёзы тыльной стороной ладони.

Ну да, просто лук. Конечно.

— Отец звонил? Как он?

— Не звонил, — тихо отвечает она, а по щеке ползёт очередная слеза.

— Мам, обнять тебя? Станет легче?

— Ну обними, — грустно улыбается.

Поднимаюсь, обхожу кухонный островок и заключаю маму в объятья. Она всхлипывает, уткнувшись носом мне в плечо.

— Хочешь поговорить?

Мама мотает головой и отстраняется. Вытирает лицо полотенцем, вновь берётся за лук. И говорит уже спокойно и даже безучастно:

— В холодильнике — остатки твоей гречки. Есть мясо. Погреть?

— Да я сам.

Грею свой ранний ужин. На часах только пять, на тренировку мне к семи. Молча ем, наблюдая за мамой. На контакт она больше не идёт. Вообще не хочет обсуждать со мной проблему с отцом.

А мои проблемы она готова обсуждать?

— Мам, у меня есть к тебе вопрос. Личный.

Поворачивается ко мне, откладывает нож.

— Так… Что-то случилось?

— Можно и так сказать, — продолжаю серьёзным тоном. — Кажется, я безответно влюбился.

На её лице появляется облегчение.

— Такого просто быть не может, Макар, — улыбается она. — Ну как можно тебя не любить?

— Это очень субъективный взгляд, мам. Давай ты будешь говорить не как моя мама, а как человек со стороны.

— Хорошо. Я попробую. Допустим, девушка и правда не ответила на твои чувства. А значит, это не совсем любовь. Назовём это влюблённостью. Твоей влюблённостью. Она бывает очень яркой, сильной, но, увы, быстро проходит. Особенно, если объект влюблённости не подпитывает твой интерес взаимностью. В общем, скоро это пройдёт.

— А если нет?

— Если нет, то придётся добиваться её, сынок. Что же ещё с этим делать? Только стремиться к взаимности. А кто она, Макар?

— Я не хочу называть имён. Во всяком случае, пока.

— Значит, я её знаю?

— Знаешь.

— Пфф! Теперь буду мучиться в догадках. Не жалко тебе меня, да? — грозит пальчиком мама.

— Жалко, очень жалко. Но я ничего больше не скажу, — дразню её.

В ответ в меня летит кусочек моркови. Кидаю в маму ломтиком огурца. Она сдувает со лба чёлку, в её глазах вспыхивает почти детский азарт, и мы начинаем обстрел едой. В ход идёт даже моя гречка. Я запускаю её прямо с ложки.

Отец бы начал бубнить о том, какой хаос мы тут устроили. Возможно, высказал бы маме, что она ведёт себя слишком легкомысленно. Но даже в такие моменты его глаза всё равно излучали бы любовь к ней. Даже поклонение.

Как же он мог так с ней поступить?

Вместе отмываем кухню после нашей перестрелки. Я уже опаздываю на тренировку. Мама провожает меня до машины и, когда сажусь за руль, просит опустить стекло.

Опускаю.

— Я тоже спрошу у тебя кое-что личное, — робко начинает она. — И ты тоже должен оценить ситуацию не как мой сын, а как человек со стороны.

— Давай.

— Ты ведь знаешь, что сделал твой отец? — её голос просаживается до болезненного хрипа.

Я утвердительно моргаю, не в силах ответить словами.

Мама продолжает:

— Да, прошло уже пять лет, но это ничего не меняет. Я долго думала… Да я постоянно думаю об этом! И даже пытаюсь простить Андрея. Что скажешь, Макар? Могу я его простить? Какой бы совет мне дал человек со стороны?

Мой ответ был бы «нет», будь я человеком, не имеющим никакого отношения к ним. Нет, прощать такое нельзя.

Но как я могу сказать маме подобное?

Тяжело сглатываю, виновато глядя ей в глаза.

— Понятно, — глухо произносит она. — Можешь не отвечать, я поняла.

— Нет, мам… Я не… Я же ничего не говорил, — растерянно мямлю. — Дай мне немного времени подумать, хорошо? Я не могу так сразу.

— Ну ладно, думай.

Она отступает от машины. В её глазах уже померк тот живой огонь, который горел во время нашей перестрелки. Мама вновь как будто опустела изнутри.

— Побегу. У меня там на плите… Кое-что на плите, — невнятно бормочет она и уходит в дом.

На плите у неё ничего нет…

Тяжело вздохнув, прижимаюсь лбом к рулю. Тяжко-то как… А хочется лёгкости. Чтобы родители разобрались и безболезненно решили все проблемы. Чтобы Катя была в моей жизни…

Я так много от неё хочу. Всю её хочу!

Прошло три дня, а моя влюблённость не проходит, а только растёт. Как болезнь какая-то, ей богу…

В полном раздрае еду в «Арену». Сегодня у меня только спортзал. Тренер наблюдает за мной вполглаза, болтая с коллегами. Я пыхчу на беговой. Вроде как мне можно пока не бегать, но я бегу. Потому что хочется наладить в своей жизни хоть что-то. У родителей мрак, с Катей хрен поймёшь что, поэтому восстанавливаем колено. Нужно возвращаться в футбол, думать о своей карьере.

Увеличиваю скорость, в ушах долбит жёсткий реп. Сейчас я не ощущаю своё колено чем-то инородным, чувствую его почти полноценной частью организма. Вроде бы я даже могу подчинить себе эту чёртову хромоту…

Сбившись с ритма, хватаюсь за поручни, почти клюнув носом в дорожку.

— Макар, ты как? — подрывается ко мне Виктор Иванович.

Вырубает дорожку, помогает спуститься с неё. Пытаюсь отдышаться.

— Нормально… Всё нормально. Переоценил свои возможности.

— Ты их, наоборот, недооцениваешь, — заявляет тренер. — У тебя какой-то тумблер в башке. Бежишь нормально, не хромаешь, а потом бац! — тумблер переключился, и нога снова не твоя. Я прав?

Вообще-то, прав, но…

— А такое вообще возможно? — с сомнением смотрю на Иваныча.

— А у тебя тело управляет головой или наоборот? — задаёт встречный вопрос.

— Голова телом.

— Во-от! Правильно. Поэтому всё вот тут, — давит пальцем на мой висок. — Выясни, на что срабатывает твой тумблер, Макар, — изрекает этот «философ» и уходит обратно к своему столу.

Я развожу руками и растерянно говорю ему вслед:

— А как? Как это выяснить?

— Может, мне ещё и сделать это за тебя? — ухмыляется он.

Зашибись! То есть помощи от тренера не будет, так?

— Дуй давай на турничок, — говорит Иваныч.

Вздохнув, иду на турник. Прихрамывая. Потом на брусья. Выжимаю из себя все силы.

Внезапно по моему плечу кто-то стучит, и я оборачиваюсь. Ветер.

— Ну привет, футболист.

Ударяемся с ним кулаками.

— Пашешь тут как дурной, да?

— Да. Пытаюсь, — хмыкаю я.

Рус начинает разминаться, я тусуюсь рядом с ним. Кати тут нет, но надо уже выяснить о ней хоть что-то.

— Твоя сестра в бассейне?

— Неа, — качает головой, размахивая руками.

— Дома осталась?

— Неа. Ещё варианты будут? — смеряет меня насмешливым взглядом. — Или спросишь прямо?

— Окей. Где она?

— На йоге.

Блин, она тут!

Фак! Нужно тренировку побыстрее закончить и попробовать с ней встретиться. Ну или просто дождаться Катю возле зала йоги.

— Иваныч, что у меня дальше? — выкрикиваю воодушевлённо.

— Приседания на три счёта.

Точно.

Начинаю приседать, отойдя от Руса. Но он сам подходит ко мне.

— А ты не хочешь у меня спросить, почему Катя тебя избегает? — внезапно спрашивает он.

Замираю.

— А она избегает? — невольно напрягшись, уточняю я.

— Так это же очевидно, разве нет?

— И почему же она меня избегает?

— Потому что ты ей неинтересен, Макар. И она не знает, как тебе об этом безболезненно сообщить.

Вот, значит, как?

В груди у меня всё каменеет и становится трудно дышать.

Неинтересен я ей… Не знает, как сказать…

Бл*ть! Вот это я влип на чувства без ответа.