Глава 20 · Пустота

Катя

Мой телефон безбожно надрывается в кармане. Как в прострации, я иду по улице, не зная куда.

Сначала было хорошо, очень хорошо на нашем свидании. Потом этот бешеный всплеск адреналина от прыжка, а потом ещё и драка… И сейчас — меня будто высосали до пустоты. Именно так я себя ощущаю. Пустой.

— Девушка, как пройти до Тимирязева?

— А? — разворачиваюсь на голос.

Передо мной два парня. Рослые, с наглыми рожами.

— Тимирязева? — переспрашиваю, пытаясь включиться в разговор.

Не хочу выглядеть потерянной перед этими незнакомцами.

— Да. Улица Тимирязева. Дом три, — лениво тянет слова один из них.

Веду взглядом по табличкам на домах. Мы на улице Гоголя. Я понятия не имею, где нужный им адрес. Да я в этой части города и была-то от силы раза три.

— Загуглите, ребят, — пожимаю плечами. — Что-то не могу сообразить, где Тимирязева.

Собираюсь уйти, но тот, что понаглее, как мне кажется, преграждает мне путь.

— Подожди. Вообще-то, это мой адрес. Хочешь, покажу где это?

Его друг расплывается в скабрезненькой улыбке.

— Не хочу, — мотаю головой.

Развернувшись, шагаю прочь. В спину мне летят пошлые выкрики:

— Ну куда такая секси-попка побежала, а? Малышка, да мы не кусаемся!

На улице ещё светло, а маньяки уже активизировались. Но я, странным образом, этих парней не боюсь. Вообще ничего не чувствую. Ни страха, не обиды на их наглость. Да и людей вокруг полно.

Иду по подземному переходу, пристроившись за какой-то компанией студентов. Их довольно проблематично обогнать. Телефон в кармане вновь надрывается, и я нехотя вытаскиваю его.

Звонит Руслан. Скидываю. Ещё есть семь пропущенных от Макара. И один от мамы.

Кучу непрочитанных смс даже не открываю. Не смогу сейчас ничего понять. Даже слов, наверное, не разберу.

А Руслан вновь звонит. Принимаю всё-таки вызов, но слова брата не разобрать, его голос квакает, пропадает… Под землёй, похоже, не ловит. Звонок обрывается.

Поднимаясь по ступенькам наверх, наговариваю Руслану голосовое сообщение:

— Перестань мне звонить. Я совершеннолетняя. Хочу — гуляю, хочу — прыгаю с тарзанки. Захочу — и с парашютом тоже прыгну. Можешь сдать меня родителям, мне плевать. И вообще, выключай уже этот спектакль. Мы оба знаем, что тебе плевать и на мою жизнь, и на моё здоровье.

Казалось бы, это сообщение должно было звучать как минимум раздражённо, ядовито, повышенным тоном. Но я сказала это, всё так же ощущая пустоту внутри. Скорее устало, чем с праведным гневом.

Заворачиваю в какую-то уютную кофейню, заказываю себе латте. Но я почти не пью его, а лишь грею руки о чашку, устроившись за столиком возле окна. За ним начинают сгущаться сумерки, падает мелкий снежок, люди куда-то спешат…

Залипаю на этой картинке. Это окно — как портал, за которым — совсем другая реальность, в которую я будто бы не вхожа.

А почему? Потому что нелюдима? Потому что нездорова? Потому что родители всю жизнь растили меня, как комнатный цветок?

Да, вот это всё мешает мне теперь пройти через портал и остаться в том мире насовсем. Я — редкий цветочек, который надо пичкать лекарствами, чтобы он не засох на подоконнике.

Вздрагиваю от вибрации телефона. Латте подпрыгивает в чашке и проливается на пальцы, кажется, обжигая их. Но я настолько пуста, что даже боли не чувствую.

Машинально вытираю пальцы салфеткой, уставившись на телефон, как на бомбу замедленного действия. Звонит Макар. Всё звонит и звонит. Вызов обрывается и начинается снова. И снова, и снова.

Что он хочет мне сказать? Задать какие-то вопросы, уточнить? Или сам уже всё понял?

Не хочу… Не могу с ним говорить.

Перед глазами встаёт картинка с тем большим плюшевым медведем. Я бросила его на асфальт. Там он и остался лежать, или Макар его забрал?

Боже, как же глупо…

Закрываю ладонями лицо, с силой сжимаю веки, пытаясь сдержать слёзы.

Как же глупо думать об игрушке, когда такое произошло…

Что скажут родители Макара, когда их сын придёт домой с разбитой губой? Теперь дядя Андрей ещё больше нашу семью возненавидит?

В кофейне вдруг становится многолюдно. В основном тут одна молодёжь. Они громко разговаривают, смеются. Та, другая, реальность словно проникает через портал в мою, а мне, вроде как, неуютно, когда так громко и оживлённо.

Оставив почти полную чашку на столе, выхожу на улицу. Надеваю капюшон. Мелкий снежок превратился в какую-то морось, похожую на дождь. Неприятно… Но меньше всего я сейчас хочу домой. Поэтому продолжаю гулять.

Говорят, на свежем воздухе хорошо думается, но это не так в моём случае. Я не могу зацепиться ни за одну мысль в своей голове. Они сумбурно скачут под черепной коробкой.

Макар, тарзанка, драка, брат, медведь, моё сердце. И так по кругу, по кругу…

Дохожу до какого-то тёмного сквера и поворачиваю обратно. Мимо ярко освещённого торгового центра, мимо кафе с фаст-фудами, мимо бизнес-центра… Вновь спускаюсь в подземный переход. Из него есть вход в метро. Я ни разу не ездила в метро. Может, стоит прокатиться?..

Даже додумать до конца эту мысль не успеваю, как на моё плечо ложится рука. Придавливает, разворачивает меня на сто восемьдесят градусов. Второе плечо тоже попадает в капкан.

— Какие люди! Снова ты, сексапильная попка! — весело заявляет мой «старый знакомый» с Тимирязева.

Его друг подпирает меня с другого бока, и мы куда-то идём.

— Давай рассказывай, что у тебя случилось. Мм? Вижу, что ты какая-то грустная. Меня, кстати, Вадим зовут. Так что там у тебя за беда?

— Ничего… Никакой беды. Мне, вообще-то, в метро надо, — пытаюсь притормозить парней.

— Да мы на машине, подвезём, — легко отмахивается от моей попытки освободиться этот Вадим.

— Нет… Я не поеду…

С ужасом понимаю, что перед нами — очень тёмная часть тоннеля. И навстречу никто не идёт. А парни именно туда меня и тащат.

— ПОМО…

Чужая рука в вязаной перчатке безжалостно затыкает меня, плотно закрыв мой рот. Меня толкают к стене.

— Давай быстрее. Чё у неё там?

Выворачивают карманы. Деньги, телефон… Да больше ничего у меня и нет. Разве что моя жизнь.

Этот Вадим запихивает мои вещи в свои карманы. А его друг продолжает держать меня, крепко запечатав мой рот. Смотрю в глаза Вадима прямым презрительным взглядом.

— Да ладно тебе! Мамка с папкой новый айфончик купят. У тебя, кстати, на проезд есть? На вот, возьми.

Засовывает мне в карман мелкую купюру. Свою, видимо, у меня такой не было. Сто рублей. Далеко я уеду на сотку?

— Всё, бывай, — довольно бросает Вадим.

Взяв мою руку и сжав пальцы в кулак, ударяется об него своим кулаком.

— И не шляйся одна больше, поняла? — строго грозит мне пальцем.

Подаёт какой-то сигнал своему другу, который стоит за моей спиной, и оба срываются с места и быстро исчезают из вида.

Прижимаюсь спиной к стене, слепо смотрю перед собой.

Зачем им телефон, который тут же встанет в блок, когда они попытаются его распаролить? После того, как длинный нос матери залез в мою переписку, а потом и Руслан, я поставила такую защиту, что без меня телефон не включишь.

А что надо делать в таких ситуациях? Идти в полицию?

Но я в полицию совсем не хочу.

Отрываюсь от стены, иду на выход из подземки. И на волне своей «пустой» инфантильности бреду по незнакомым (ну или мне кажется, что они незнакомы) улицам. Прячу руки в карманы, подбородок — в ворот куртки.

Тут холодно, сыро и неуютно. А дома тепло. Там комфорт, там родители. Но мне хорошо и тут, потому что там я уже всё видела. Не могу так больше…

И я гуляю до тех пор, пока на улице не темнеет окончательно. Мысли наконец складываются в ясную картину.

Я так больше не могу! Скажу матери, что хочу уехать. Пусть снимут мне квартиру. Я буду сама принимать лекарства и посещать врача. Займусь репетиторством онлайн, у меня всё прекрасно с английским и испанским.

Да!

Вот так я ей и скажу. «Не отпустите — сбегу». Пусть решает.

Окончательно окоченев, подхожу к таксистам. Три машины, три водителя стоят рядом, курят и общаются. Один из них замечает меня.

— Вам куда, девушка?

Заикаясь и стуча зубами, говорю адрес.

— Поехали, — открывает для меня дверь.

— Т-только у меня оплата будет, к-когда п-приедем, — говорю мужчине уже после того, как трогаемся.

— Так можно переводом, — не понимает он.

— У меня нет т-телефона. И денег с собой нет. Д-дома есть.

Смеряет меня недоверчивым взглядом, после чего прибавляет печку и включает радио. И всё же везёт меня домой.

Когда я согреваюсь, начинаю кашлять. До удушья. Это очень нехороший знак.

— Может, воды? — обеспокоенно спрашивает таксист, видя, что я задыхаюсь.

Не могу сказать ни слова, отчаянно киваю. Мне в руки всовывают пластиковую бутылку. Делаю глоток, и ещё один. Кашель ненадолго прекращается, но горло дерёт, а грудная клетка болит от напряжения.

— Болеешь, что ли? — спрашивает таксист.

Мотаю головой и хриплю:

— Нагулялась. Похоже, продуло.

— Так вы в любую погоду одеваетесь, как на дискотеку, — по-отцовски отчитывает он меня. — Вон, куртка какая короткая. Ни шапки, ни перчаток.

Молчу, совершенно на него не злясь. Видно, что мужчина доброжелательный.

Когда подкатывает кашель, вновь пью воду. Но этот кашель не из-за того, что продуло, нет. Это последствия сегодняшнего дня. Вот такие вот спецэффекты от стресса в виде сердечной астмы. Мама с ходу определит, что это — стоит мне только лающе покашлять при ней.

Чёрт! Весь план насмарку!

— К этому дому?

Почему-то таксист указывает на дом Корниловых. Через мгновение понимаю, почему. Возле их ворот стоит Макар и вглядывается в подъезжающее такси.

— Нет, вот сюда, — блею я, указывая на наши ворота.

Из калитки как раз вылетает Руслан. Оба парня словно почувствовали, что я сейчас приеду.

— Сейчас брата попрошу оплатить, — говорю водителю и выхожу из машины.

Руслан успевает подскочить ко мне первым.

— Ты охренела, что ли? Мы, бл*ть, все на ушах! Отец там морги обзванивает!

— А почему сразу морги? — смотрю на него безучастно.

— Да потому, что все больницы он уже обзвонил! — орёт на меня брат.

И я тут же попадаю в кольцо сильных рук Макара.

— Рот свой прикрой! — угрожающе шипит он на Руслана. — Не надо с ней так разговаривать.

— А как с этой безответственной разговаривать, а⁈ — Руслан орёт теперь на Макара. — Она меня подставила! Я под свою ответственность её из дома забрал! Не ты! Я!

Руслан пинает колесо такси и рявкает:

— Чё, бл*ть, стоишь тут, не уезжаешь⁈

— За поездку надо заплатить, — говорю я.

Хочу выбраться из рук Макара… И не хочу так же сильно, как хочу. Но говорить с ним я пока не готова. Мне бы бой с родителями отстоять.

— У меня телефон украли, я не смогла оплатить поездку, — добавляю тихо.

Оба парня спрашивают одновременно.

— В смысле — украли? — шокированно выдыхает Руслан.

— Ты не пострадала? — заглядывает мне в глаза Макар.

— Всё нормально, — отвечаю ему. — Но я очень устала и замёрзла. И я пойду…

— Кать…

Он пытается меня удержать, но я всё равно сбегаю.

Завтра. Пусть этот неприятный разговор о том, что у меня порок сердца, состоится завтра. А сейчас я, кажется, вновь «залаю» кашлем.

Пока Руслан платит за такси, бегу домой. И даже дух не успеваю перевести, как случается второй акт этой скандальной пьесы.

Папа и мама. Оба с траурными лицами, словно похоронили меня уже.

Выскакивают в прихожую, заметив, что я вернулась. Мать всплёскивает руками и кривит губы, словно сейчас заплачет. А отец растерянно проводит ладонью по волосам и открывает рот, чтобы обрушить на меня свою пламенную речь.

— Подождите! — выставляю руки перед собой. — Я просто гуляла. Мне девятнадцать, и я гуляла. А ещё я хочу переехать. Хочу жить отдельно, потому что мне девятнадцать, и я хочу личного пространства. И я прошу вас подумать об этом хорошенько. Потому что если вы будете против, я буду действовать более радикально.

Выпалив всё это, пробегаю мимо родителей и несусь прямиком в свою комнату. Постфактум вспоминаю их реакцию на свои слова. У отца отпала челюсть, а мама выглядела так, словно вместо меня увидела призрака.

Пребывая в какой-то адреналиновой лихорадке, стягиваю куртку с плеч и швыряю её в стену. И почти так же поступаю со свитшотом.

— Мы не договорили! — вторгается в мою комнату Руслан.

— Да пошёл ты! — толкаю его в плечо. — Пошёл вон отсюда! Пошёл…

Доталкиваю его до двери.

— Кать, ты мозги отморозила, или как?

— Отморозила. Всё, отвали!

Захлопываю дверь перед его носом. Руслан тут же в неё стучит.

— Я, конечно, рад, что внутри тебя всё же живёт очень милая стервочка, но всё же этой стерве придётся со мной поговорить.

— Руслан! — рявкает снизу отец. — Не говори так с сестрой!

— Это я любя, — отвечает он ядовито. И вновь долбит в дверь. — Выходи!

— Я спать легла.

— Пфф…

Забираюсь в постель, накрываюсь одеялом и пытаюсь кашлять под ним как можно тише. Но приступ кашля всё усиливается и усиливается.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем является мама. Я уже в каком-то полуобморочном состоянии. Смотрю на неё, с трудом открывая глаза, слышу обрывки её фраз, адресованные отцу.

— Может быть отёк… Нет, это не от холода, Гена… Помоги перевернуть её.

Меня переворачивают, делают укол. Я слышу стук собственного сердца в своих ушах. Оно звучит довольно ровно, но громко. Кашель прекращается.

— Отдельно она собралась жить… Посмотри на неё… — выговаривает мне мать. — И что бы ты делала сейчас в одиночестве?

— Вызвала скорую, — хриплю в ответ.

— Именно поэтому ты пряталась под одеялом? Кать, ну что за безответственность, а? Чуть в могилу нас сегодня не свела!

— Так я всю жизнь вас в эту могилу свожу, — тихо отвечаю я. — Неужели не привыкли? Столько хлопот со мной…

Отворачиваюсь от матери, закрываю глаза. Меня стремительно вырубает, но перед тем, как отключиться, я слышу слова матери.

— Забудь про переезд, Катя. Я тебя не отпущу.

На душе так паршиво…