Глава 29 · Другое кино

Макар

Заехав в гараж, остаюсь сидеть в тачке и строчу сообщение Кате.

«Котёнок, я дома. Выходи, я тебя встречу».

Нетерпеливо пялюсь в экран. Но сообщение всё не прочитано и не прочитано.

Откинувшись на спинку кресла, верчу перед глазами кольцо и чувствую, как губы неконтролируемо подрагивают от придурковатой счастливой улыбочки. Наша с Катей свадьба сегодня стала ещё более реальной. Кольцо есть, осталось нормальное предложение сделать…

Как его вообще делать? Может, что-то в интернете поискать? Слов каких-нибудь правильных понабраться в сети.

Гуглю стихи с предложением руки и сердца. Читаю… Всё какое-то мудрёное и не от души.

Короче, лучше без гугла. Сам, что ли, не смогу? Это же просто вроде.

Да и сказал я уже всё. Не раню, буду пылинки сдувать…

Наконец телефон вибрирует сообщением от Кати.

«Смогу через полчаса. У нас семейный ужин. Прости».

Я: «Не извиняйся. Через полчаса встречу тебя у ворот».

Катя: «Хорошо».

Сияя как новогодняя ёлка, выбираюсь из тачки и сразу прохожу в дом. Кольцо зажато в кулаке. Не удержавшись, вновь пялюсь на него под тёплым светом в холле. Золотое колечко переливается и мерцает. На довольно толстом ободе — тонкое плетение с голубыми камнями цвета Катиных глаз. Мне оно понравилось настолько, что я других и не видел.

— Значит, слухи не лгут.

Голос отца, раздавшийся неожиданно совсем близко, дезориентирует, и я роняю кольцо.

Фак!

Оно катится куда-то. Бросаюсь на пол, ищу.

— Да вот оно, Макар!

Отец присаживается на корточки, поднимает колечко, но не спешит его отдать. Подносит к лицу, рассматривает. А я, сидя на полу, внимательно вглядываюсь в его лицо. Что он сейчас скажет? Что тороплюсь? Что выбрал не ту девушку? Что?

В конце концов папа всё же отдаёт мне кольцо и протягивает руку. Сначала пожимаю её, а потом позволяю ему себя поднять. Батя меня обнимает.

— Ты давно приехал?

Обращаю внимание, что он при параде. Брюки, рубашка, галстук… Вряд ли с самолёта в таком виде…

— Пару часов назад.

— Куда-то собрался? — улыбаясь, дёргаю его за галстук.

— Да. Мы с мамой идём в ресторан.

Глаза отца сияют.

Ого!.. Это прекрасные новости.

— Помирились? — уточняю шёпотом, чтобы мамка не слышала.

— Мы к этому идём, — кивает отец. — Всё хорошо будет, — снова кивает, но уже не мне.

Словно бы самому себе.

— Я в этом не сомневаюсь, — сжимаю его плечо. — А мне ты что-то скажешь?

— Скажу. Но не сейчас. Я пока не понял, как ко всему этому относиться.

Меня злит немного такой ответ. Поцокав языком, спрашиваю с кислой миной:

— Ко всему этому — это к чему?

— К тому, что Ветровы назначили нас врагами, а теперь ты и Катя… Нет, Макар, я не против Кати, — заверяет он. — Но отец её меня разочаровал. А я пока не могу отделить эту девочку от её семьи даже мысленно.

— Эта девочка станет частью моей семьи, — заявляю категорично. — Дядя Гена хочет с тобой поговорить, кстати.

— Мы поговорим, — благосклонно отвечает папа. — Но не сегодня.

Понятно, что не сегодня, раз у них с мамой романти́к.

Родители садятся в машину уже через пятнадцать минут, столик заказан на семь. Мама очень красивая. Похоже, в новом платье. Отец галантно помогает ей устроиться в кресле, пристегнуться… В общем, любо-дорого смотреть на них сейчас.

— Там я гречки тебе сварила, — подмигивает мне мама. — Есть индейка, найдёшь в холодильнике.

— Я разберусь. Хорошо вам отдохнуть.

— Спасибо, — сияет она.

Машина трогается, ворота открываются…

Когда родители уезжают, внезапно осознаю — мы с Катей будем в доме вдвоём. Только она и я. Наедине. Весь вечер.

В горле пересыхает от накативших эмоций и проснувшихся фантазий.

Ну нет… Нет! Вряд ли у нас что-то будет сегодня. С Катей ведь так нельзя. Она нежная, ранимая…

Наворачивая круги по гостиной, разговариваю сам с собой. Пытаюсь уговорить себя, что не на что рассчитывать. Но!

Но между нами всё так остро, пылко! Мы ведь можем забыться…

Да и не подростки уже, вашу мать! За восемнадцать нам обоим давно перевалило.

Так…

Я же её просто в гости позвал. Без всяких там интимных подоплёк. Вот и не надо ничего себе придумывать. Ничего не будет!

Хотя нет! Будет кольцо!

Накинув куртку, выхожу во двор. А Катя уже стоит в проулке между нашими участками. Спешу к ней.

Щёки девушки раскраснелись от вечернего холода. Сжимаю её лицо, грею в ладонях.

— Давно стоишь, да? — заглядываю в глаза.

— Нет, я только подошла, — медленно смыкает и размыкает веки, отчего светлые реснички отбрасывают красивые тени под глазами.

Вот эти манипуляции с опусканием век у Кати получаются особенно шикарно. Я залипаю на её глазах каждый раз. И щеки у неё совсем не холодные. Похоже, причина румянца в другом.

— Пойдём в дом?

Беру девушку за руку, прижимаюсь к её губам в коротком поцелуе. Она быстренько уворачивается и лепечет, смущённо краснея:

— Давай лучше погуляем. Неудобно к тебе идти. Что твоя мама скажет?

— Ничего не скажет, — улыбаясь, тяну Катю за собой во двор.

Она слегка упирается, пытаясь меня притормозить. Но я быстро завожу девушку в дом и закрываю дверь. Ложусь на неё спиной, смотрю на Катю плотоядно. Она нервно осматривается по сторонам, обняв себя за плечи. Потом ловит мой взгляд и недоумённо приподнимает брови.

— Что? — шевелятся её губы.

— А то, что мы с тобой здесь совершенно одни, — ухмыляюсь я.

— Как это одни? — недоверчиво спрашивает Катя.

— Вот так. Отец вернулся. Они с мамой умотали на свидание.

Её губки вытягиваются в удивлённое «о».

— Тебе говорили, что нельзя приходить так поздно к таким голодным взрослым мальчикам? — говорю я соблазняющим тоном, медленно наступая на Катю.

Она пятится, несмело улыбаясь.

— Не говорили, — внезапно вступает в игру. — И что же ты мне можешь сделать?

— Узнаешь, если догоню.

Девушка тут же восторженно взвизгивает и бросается в гостиную, скидывая на ходу куртку и шапку.

Иду за ней. Пока просто иду, давая Кате некоторую фору. От азарта меня окатывает волной горячего возбуждения. И от того, как Катя выглядит — тоже. Узкие белые джинсы сидят на ней охренительно. Короткий свитшот не прикрывает поясницу, и я вижу две соблазнительные ямочки на ней.

Катя несётся по лестнице наверх. Я цокаю языком.

— Во всех ужастиках подъём на верхние этажи заканчивается плачевно для героев.

Хватаюсь за перила, ставлю ногу на первую ступеньку. Катя уже на самом верху. Оборачивается, показывает мне язык.

— Я не смотрю ужастики, Макар.

— И правильно. К тому же, у нас здесь совсем другое кино…

Очень горячее… С пометкой восемнадцать плюс.

Взлетаю по лестнице наверх. Катя как раз забегает в мою комнату. Бросаюсь за ней и успеваю поймать дверь, которая летит мне в лицо. Распахиваю её, захожу. Взвизгнув, Катя начинает пятиться к окну.

— Ну хорошо, ты меня поймал, — выставляет перед собой руки. — И что ты теперь собираешься делать?

Молчу, продолжая приближаться к ней. До тех пор, пока она не вжимается лопатками в оконное стекло. Зависаю над её лицом и шепчу:

— Я хочу делать с тобой всё, что пожелаю. Можно?

Пристально смотрю в голубые глаза. Молчаливо молю взглядом разрешить.

Можно? Можно? Можно⁈

Я нежен буду, клянусь!

Катя кусает губы. Потом манит пальчиком, прося наклониться ещё ниже.

Наклоняю голову так, чтобы её губы были напротив моего уха, ведь она хочет мне что-то сказать. Но она не говорит… Звонко чмокнув меня, умудряется вывернуться и вылетает из комнаты. Слышу, как хохочет, пока бежит по лестнице.

— Ты нарушила очередное правило хоррора! — выкрикиваю я. — Ты сильно разозлила того, кто тебя преследует!

Иду за девушкой и вновь напоминаю себе: но у нас тут совсем другое кино намечается.