Глава 9 · Не моя это шкура
Макар
Имея возможность проваляться хоть весь день, я всё равно трачу на сон не больше семи часов.
Привычка, режим и… Катя…
Кажется, она преследовала меня даже во время короткого утреннего сна. Правда, в сновидении это я её преследовал, а она убегала, ускользала, а потом и вовсе растаяла в моих руках.
Подхожу к окну, отдёргиваю штору. Двор Ветровых пуст. В окнах нет света. Хотя это и понятно, на дворе день.
Телефон молчит. Катя прочитала моё сообщение, но ответа никакого не последовало.
Пишу ей: «Доброе утро».
И плевать, что уже двенадцать дня.
Приняв душ, надеваю спортивку, собираясь немного размяться во дворе. Когда спускаюсь по лестнице, слышу негромкие голоса родителей и замираю.
— Слишком многим мы с тобой связаны, Андрей. Бизнес, недвижимость… Как представлю эту делёжку, сразу нечем дышать становится.
— Таня, перестань! — тихо рявкает отец. — Всего одна ошибка. Одна! Я не дам тебе развода. Не отпущу!
— А я всё равно уйду, — болезненно звенит голос мамы. — Макар вот уедет, и я уйду.
— Танюш, пожалуйста…
— Не трогай меня!
И они замолкают. Слышно только звяканье столовых приборов.
Это какой-то лютый треш! Я вообще не знаю, как себя с ними вести.
Встать на сторону мамы? Или отца? Держать нейтралитет? Включить слепого дурачка?
Как?
Преодолеваю последние ступеньки и вижу мать и отца за столом. Они обедают.
— Приветствую, сын, — сдержанно говорит отец.
А мама тут же суетливо вскакивает.
— Садись, Макар. Я тебя супчиком накормлю.
— Мам, я не буду, — подхожу к ней, чмокаю в щёку. — Сейчас разомнусь, потом протеинчика бахну.
— Ну конечно, твой порошок намного лучше борща, — ворчит она беззлобно, опускаясь на стул.
— В супе нет нужных мне белков. Там вообще ничего полезного нет. Попозже гречку себе сварю и поеду в зал.
— Ты же вчера там был!
Вообще-то, не был…
— Я же каждый день должен тренироваться, мам.
— Пусть занимается, Тань, — вклинивается отец. — Он спортсмен, ему лучше знать, как надо делать.
К сожалению, это не так. После травмы я перестал понимать своё тело, но родителям я этого не говорю.
Попив воды, выхожу во двор. Атмосфера, царящая сейчас в столовой, прям душит. Несмотря на то, что родители внешне выглядят совершенно обычно. Словно не в ссоре. Словно не на грани развода.
Проверяю телефон. От Кати ответа нет.
Вставляю наушники в уши, врубаю плейлист и пристраиваю телефон на шезлонге. Начинаю разминаться и разогревать мышцы.
Младший тренер нашей команды составил для меня индивидуальную программу для занятий дома. Колено нельзя перегружать, но и совсем расслабляться тоже нельзя. Таскать ногу за собой, как ненужную деталь своего тела, вообще категорически запрещено.
А я таскаю, да.
Моё тело привыкло работать таким образом, что нагрузка в первую очередь ложится на колени. Поэтому одно из них и подвело. Так объяснил мне тренер. И теперь нужно учиться распределять нагрузку на все мышцы и связки.
После разминки делаю приседы на разные группы мышц, стараясь не слишком включать колени. Чертовски много подходов и повторений до чёрных точек в глазах. Потом отжимаюсь. Правда, выдыхаюсь уже на сорока. С трудом дожимаю ещё несколько раз и перекатываюсь на спину.
Дыхалка в хлам, квадрицепсы горят.
Спортсмен, да… Хреновый!
Вновь накатывает депрессняк. Бодрые треки, по-прежнему долбящие в ушах, начинают раздражать, и я выдёргиваю наушники и убираю их в карман. Не вставая, тянусь к телефону. Катя прочитала сообщение, и даже в сети сейчас. Но молчит, ничего не отвечает.
Тянет позвонить. Не люблю все эти непонятки.
Возможно, прошлой ночью я немного переборщил с тем поцелуем… Просто не смог устоять. Мне захотелось вкусить сладость её нежных губок. Впитать это необыкновенное ощущение её чистоты и какой-то непорочности.
Звоню.
Гудок, ещё один… Сбрасывает.
Вижу, что пишет мне. Жду.
Котёнок: Я пока не могу говорить.
И всё.
Я: Во сколько сможешь? Пойдём погуляем?
Котёнок: Не смогу.
Не сможет что? Погулять или поговорить со мной?
Я: Кать, случилось что-то?
Котёнок: Да. Дома не всё гладко.
Я: Ты можешь сбежать? Давай я тебя украду.
Прочитано, но она не отвечает. Становится офлайн.
Не могу поверить, что она получила нагоняй за ночную гулянку. Ведь не дети мы уже. За что тут ругать-то?
— Макар, ты что разлёгся? — слышится голос отца. — Тебе не хватает только чего-нибудь себе застудить.
— Доски прогрелись на солнце, — бубню недовольно, но всё же поднимаюсь.
Садимся на шезлонги лицом друг к другу. И раз уж мамы рядом нет…
— Чё ты натворил, пап?
Невольно говорю с ним агрессивно и с неприкрытой претензией.
— Не имеет значения, — отрезает отец. — Это было давно.
— Косяки, знаешь ли, не имеют срока давности.
— Этот — имеет. Да я и за измену это не считаю, — морщится отец. — Когда эмоционально не вкладываешься — это просто разрядка на стороне.
Звиздец у него философия!
— Серьёзно? — дёргает меня от ярости. — То есть… мамке тоже, что ли, можно гульнуть, не вкладываясь эмоционально? Типа: это просто секс для разрядки.
— Это другое.
— Да прям!
— Макар, завязывай. Ты не знаешь, о чём говоришь. Это было давно, в одной поездке, и не на трезвую голову. Гена, бл*ть… — осекается и запрокидывает голову, упираясь затылком в спинку шезлонга. Делает глубокий вдох и продолжает с кажущимся спокойствием: — Гена был со мной в той поездке. Пять лет назад. Мы тогда совместную франшизу мутили по продаже немецкого морозильного оборудования. Сделка провалилась, в финале немцы дали заднюю. Правда, банкет был уже оплачен, и мы очень «весело» посидели. А утром… в башке — туман, а в душе и на теле — ощущение липкой грязи. Потому что проснулся я не один.
Он замолкает, а я сижу, перевариваю. Отец переводит на меня взгляд.
— Думаешь, я сразу должен был пойти к твоей маме и признаться в содеянном?
Неуверенно качаю головой.
— А как тогда надо было поступить?
И он, блин, реально ждёт от меня ответа.
А я не знаю! Вообще не представляю, как можно из такой жопы вырулить безболезненно.
— Короче, пока в моей шкуре не окажешься, не поймёшь, — подытоживает отец и встаёт.
Отвечаю ему мгновенно:
— Я не окажусь в твоей шкуре, пап. Своей любимой никогда не изменю. Нахрена? Гулять надо в молодости. Человека для души выбирать с умом и навсегда.
— Все такие умные…
Невесело хмыкнув, отец уходит. А я дальше варюсь в этом дерьме, всё-таки пытаясь примерить эту шкуру.
Но она не примеряется. Никак. Потому что не моя.
Ну а в чём я не прав?
С девчонками я начал мутить по-взрослому лет с шестнадцати. Сначала это были единичные акции с фанатками. В восемнадцать всерьёз увлёкся одной, мы встречались пару месяцев, но разбежались. И только после этого я вновь был свободен для отношений с другими. Ну а жениться вообще надо только тогда, когда точно уверен, что это навсегда. Что не будет вот таких приколов с утренним пробуждением непонятно с кем, как это случилось у отца.
Иначе зачем тогда нужен брак?
Иду к себе в комнату. Катя не появляется в сети весь чёртов день. Пытаюсь найти её в соцсетях, чтобы хоть на фоточки попялиться. Но, кажется, у Кати нет странички в ВК.
А вот Руса нахожу довольно быстро. Ник у него «Ветер», на аватарке его ухмыляющаяся рожа, а вот профиль закрыт. Кидаю заявку в друзья. Но Руса тоже нет в сети.
Маюсь от безделья, гоняя в GTA и позабыв про спортзал. Ближе к шести вечера слышу, как ворота соседнего дома открываются, и подрываюсь к окну. Со двора Ветровых выезжает машина. Дядя Гена за рулём, Катя рядом с ним. Куда-то уезжают.
Хватаю телефон, пишу ей.
«Ты ведь не навсегда уезжаешь, правда?»
Кидаю ещё несколько разных смайликов, чтобы воспринимала как шутку. Она появляется в сети, пишет.
Котёнок: У меня сегодня плавание.
Я: Где?
Котёнок: В «Арене».
Ооо… Мне вдруг тоже резко захотелось поплавать! В «Арене», кстати, и тренажёрка есть, и тренера вроде путёвые.
Похоже, я определился, где буду тренироваться ближайший месяц.
Собираю спортивную сумку, спускаюсь вниз. Сталкиваюсь с отцом в гостиной.
— Мать тебе там корыто гречки наварила, — пытается он пошутить.
— Я её завтра поем. Уезжаю. Тренировка у меня. Тачку возьму, да?
— Да, конечно. Бери.
Проношусь мимо отца и слышу за спиной:
— Гена, кстати, звонил.
Застываю, оборачиваюсь.
— Чё звонил? Извинился, надеюсь?
Отец усмехается.
— Не угадал. Сказал, что ноги тебе вырвет, если к его дочери подойдёшь. Ты уж не подходи, Макар. Твои ноги намного ценнее, чем отпрыски соседей.