Глава 42

— Может, всё же к врачу? — спрашиваю я, доставая аптечку из шкафа.

Титов сидит за столом на моей кухне. Его бровь покраснела и опухла. От удара лопнула кожа над глазом. Когда я увидела кровь на его лице, мне стало дурно.

Сама драка длилась недолго, хулиганы побросали мою сумку и телефон и пустились бежать. Презентабельный внешний вид Титова пообещал им большие проблемы. А короткая потасовка убедила, что меня он им на потеху просто так не отдаст.

— Ерунда, — отмахивается Андрей. Смотрит на меня с улыбкой. — Откуда у тебя перекись?

— Вообще-то я хозяюшка, — отвечаю я.

— Не знал.

Я пожимаю плечами. А потом перестаю улыбаться. Подхожу к нему и промокаю раны ватным диском. Сначала висок, затем костяшки правой руки.

— Денис часто приходит с синяками и ссадинами. У него ежедневные тяжелые тренировки, — объясняю ровным голосом. — Я привыкла и давно не боюсь вида крови.

Да, мой бывший у меня в гостях. Но я не собираюсь делать вид, что Гончарова не существует. Хотя сердце немного шалит, и горло сдавливает.

Так много раз… сотен, тысяч раз мы вот так же сидели за этим самым столом с Андреем. Что изменилось за полгода? Я купила новые кухонные полотенца и другой чайник, потому что прошлый не пережил наш разрыв и отчего-то внезапно сломался.

— Ты счастлива? — спрашивает Андрей после короткой паузы.

Аромат его туалетной воды щекочет нос. Я беру аптечку и убираю ее в шкаф. Наливаю кипяток в чайник. Достаю чашки. Кухню наполняют запахи бергамота и мяты.

— Да, вполне. А ты?

— Бывало и лучше, — отвечает он. — Ксюш…

— Андрей, не нужно. Пожалуйста, — предупреждаю я, кожей чувствуя, о чем пойдет речь.

— Ты сама спросила. Ничего не поменялось, я по тебе скучаю.

— Я встречаюсь с другим парнем. И знаю, что у тебя недавно появилась девушка, — стараюсь свести всё в шутку. Андрей помог мне, и я не хочу ссориться.

— Нет, это не так. Ничего не вышло в общем. Меня терпеть сложно. Она сказала, что я киборг.

Присаживаюсь напротив него.

— Спасибо, что оказался так вовремя рядом. Я очень сильно испугалась, — меняю тему.

— Засиделся у Гриши. Я часто у него бываю. Снял квартиру, но там неуютно.

— Почему не купишь свою? Это шаг вперед, и его нужно сделать.

— Да всё не соберусь, — он оглядывает стены, как бы давая понять, что ему и здесь нравится. — Надо, наверное.

— Надо.

Мы молчим некоторое время, пьем чай.

— Я всё думал, что у тебя с омоновцем временное помутнение. Вы вместе ушли с праздника Руслана. Я решил, ты таким образом пытаешься вызвать мою ревность. Даже лестно было. Во дурак, да?

— Нет, мы уже начали встречаться к тому времени. Так вышло.

— Я потом уже разобрался, навел справки. Он не так прост, Ксюша, как кажется. Себе на уме.

— Это нормально. Мы все такие, — парирую я. — Не дети, слава богу.

— И всё же.

— Андрей, пожалуйста, — я поднимаюсь с места. — Не ставь меня в неудобную ситуацию. Моего парня нет в городе, я не хочу говорить о нас с тобой в его отсутствие.

— Да, ты права. Я поеду домой, — он делает большой глоток чая. — Был рад помочь, Ксюш. Честно и от души.

— Спасибо еще раз огромное.

В этот момент вибрирует мой сотовый. Экран разбился и не работает. Я не понимаю, кто звонит, не могу ни принять вызов, ни сбросить.

— Минуту, — прошу у Андрея.

Спешу к сумке, достаю наушник и вставляю в ухо. Ударяю по нему.

— Ксюша, — быстрый голос Дениса режет перепонки. — Извини, что ночью звоню. Только освободился. Спишь? Ты не написала, что дома.

Первая моя реакция — улыбка. Я скучала по нему.

— Нет, не сплю. Но всё в порядке. И да, я дома.

— Что-то случилось? — говорит он настороженно.

Я делаю вдох-выдох.

— Уже да, в порядке. Хулиганы прицепились, я испугалась сильно. Телефон мне разбили. Но сама я не пострадала, не волнуйся. Больше не буду поздно одна шастать.

— Капец! — он эмоционально ругается. — Малышка, как же так? Точно не пострадала? В полицию звонила? Давай я наберу друзьям, тебя свозят в больницу.

— Со мной всё хорошо, просто сильный испуг. Давай позже поговорим.

— Почему? Расскажи, что случилось подробно. Я не усну сейчас. Я должен всё знать по секундам.

— У меня… гости. Андрей как раз шел от Гриши, мне повезло. Он их разогнал.

— А, — Денис будто запинается. — И правда повезло. Передай ему от меня благодарность.

— Передам.

Денис молчит, и я молчу. В прошлый раз мы сильно поссорились из-за его ревности на пустом месте. Я пошла на корпоратив, он разозлился. Потом вроде бы помирились, он признал, что перегибает.

Сейчас ситуация почти повторилась. Только вокруг нас с Титовым нет семи десятков людей. Наши страхи и неуверенность нам нервы, давят на виски.

— Ладно, я тогда не буду вам мешать, — наконец, говорит Денис спокойно. — Рад, что ты не пострадала.

«Вам мешать».

Я совершаю вдох-выдох.

— Ты сейчас ведешь себя как ровесник Антона. В этом нет никаких сомнений. По возрасту.

— Я просто беспокоюсь.

— Андрей уже уходит, я провожу его я лягу спать. Мне нужно отдохнуть. Завтра йога рано.

— Конечно. Спокойной ночи.

— И тебе.

Я сбрасываю вызов. На глаза слезы наворачиваются, я быстро и много моргаю, чтобы их прогнать. Провожу по запястьям, но вовремя себя останавливаю. Если начну, то уже не смогу остановиться. Денис любит меня, а я люблю его. Это просто ссора. Временные неприятности. Я ему очень нужна, мы помиримся, и всё станет как раньше.

Слышу шум в прихожей. Титов одевается.

Я нацепляю легкую улыбку и иду его провожать.

— Всё в норме? — спрашивает он.

— Да. Я… — пожимаю плечами, — действительно сильно испугалась. Хочу лечь спать уже.

Он кивает.

— Береги себя, Ксюша. И знай: если что — я рядом. Неидеальный молчаливый дурак, — добавляет он, и моя улыбка становится почти искренней. — Моментами тормоз. Но какой уж есть.

— Пока, Андрей. Сегодня ты настоящий герой.

Титов бросает на меня долгий взгляд, от которого мне неуютно, и уходит. Я закрываю за ним дверь. Фух. Безумные дни и ночи.

Ужасно хочу спать, поэтому под душем моюсь быстро. А потом долго ворочаюсь в постели. Подтягиваю колени к груди, обнимаю подушку. На самом деле я очень скучаю по Денису. Привыкла к нему, душой прикипела. Наконец, не выдерживаю, иду к шкафу и надеваю его футболку. Так вроде бы уютнее.

Я думаю о его крепких руках, щедрых обещаниях. Но нехорошие мысли упорно лезут в голову.

Вдруг он считает, что лучше бы мне причинили вред, чем бы меня спас Андрей? Я понимаю, эта тема для него острая. Его отец погиб, защищая жену, когда они возвращались поздно ночью домой. Не сомневаюсь, что Николай мог бы убежать и тем самым спастись. Но наверное, у него и мысли такой не возникло. Денис тоже хочет быть героем. Сегодня герой не он, но для меня это не имеет никакого значения. А вот одна мысль о том, что Денис даже в такие минуты ревнует… меня камнями к земле прибивает.

Что Денис, что Андрей — в отношениях оба полные эгоисты. Да, когда нужно помочь и защитить — они не сбегут. Но жизнь — обычная, ежедневная, это не череда геройств. Это поддержка и выбор. Ежедневный выбор любить друг друга и никого больше.

Он там далеко, за сотни километров. Рядом с ним минимум одна девушка, ежесекундно готовая стащить с себя трусы. Он думает, что я тут с Андреем. Боже…

Ему только двадцать два года. Разве в наше время люди так рано женятся?

Когда я забеременела от Титова, мне было двадцать четыре. Мы только начали встречаться, и он казался мне… просто невероятным мужчиной. Я давно знала его как близкого друга моего босса, была тайно влюблена. А кто не был? Молодой красивый бизнесмен. Холостой, холодный, безукоризненно вежливый. Однажды я набралась смелости и пригласила его на обед, он удивился, но согласился. После чего начал за мной активно ухаживать. Я была так счастлива! Он говорил довериться ему, я доверилась. Через полтора месяца после того обеда. Прерванный половой акт не получился, мы поехали в аптеку, и я выпила таблетки.

Потом как во сне: задержка, слабоположительный тест, который никак не ярчал. Жесткие слова Титова о том, что не вовремя. Что я ему очень нравлюсь, что он хочет продолжить со мной встречаться. Что он просто без ума от меня, но… пока рано. Что он не видит себя отцом в ближайшие годы и вообще планирует уехать из страны. Андрей в то время метался между Болгарией, где у его родителей был небольшой гостиничный бизнес, и Азией, где нашел поставщиков.

Он уехал в командировку, попросив решить проблему. Мы были вместе почти два месяца, я не знала вернется ли он вообще. Так много плакала, вспоминая мамину судьбу. Металась, мучилась. Я просто хотела услышать от него: «Мы справимся».

Писала ему каждый день о том, что сомневаюсь. Предлагала подумать. Тогда он перестал отвечать на мои сообщения. Совсем.

И я приняла решение вычеркнуть его из жизни. Пошла к врачу со своим непонятным тестом, попросила выписать таблетки. Я была взрослой девочкой и поступила так, как было нужно.

Но у судьбы оказались другие планы.

Выяснилось, что у меня внематочная. Молодая нерожавшая девушка. Бегом на операцию! Слезы, отрицание, наркоз. Трубу спасли.

Мне было так грустно, плохо и больно! Ужасно одиноко. Я помню, как плакала в палате. Мама предложила ничего не говорить Андрею, потому что тот мог решить, что я утратила фертильность. Да и вообще не стоит посвящать мужчин в подобные темы. А дальше видно будет. Андрей ей нравился, но она ему в то время не доверяла.

Титов не звонил, он был занят. Я всё представляла, как он приедет, ворвется в палату. Дура такая была. У самой внутри всё разрывалось.

Через несколько дней пришла к выводу, что виновата во всем сама. Хорошие девочки не беременеют не вовремя, тем более после таблеток. А если и беременеют, то уж точно так, как нужно. А я хотела быть хорошей, очень-очень сильно.

Андрей вернулся через месяц и появился у меня дома как ни в чем ни бывало. Я тогда однушку снимала. С букетом цветов и билетами в Болгарию. Я расплакалась, увидев его. Всё снова навалилось. Выпалила как на духу обо всем, что со мной произошло. Он обнял и заверил, что всё будет хорошо. И что я молодец. И что нужна ему. Что любит.

Потом предложил слетать к его родителям, отдохнуть, заодно и познакомиться. Он заключил очередной важный контракт и был таким довольным!

Мы больше никогда не говорили на эту тему. Я позаботилась о дальнейшей контрацепции. Но видимо, какая-то обида внутри осталась. Сильная, жгучая. Он отреагировал не так, как я мечтала. Сначала не дал шанса этой беременности. А потом не был рядом, когда всё случилось. Я была одна.

Чуть позже я заставила себя забыть его первую реакцию, и оставила в памяти только мысли о горе от потери. Но обида никуда не делась. Она сидела внутри долго, она зрела, и как будто отравляла меня. День за днем я менялась, становясь такой же равнодушной и циничной.

Конечно, я простила Андрею всё. Любила его. И в глубине души верила, что смогу растопить его холодное сердце. Сделать мужа мягче, добрее. Что я смогу стать для него особенной. Со стороны мы казались идеальной парой.

Пока не поссорились очень сильно. Уже не помню с чего началось, но я упрекнула его в том, что у него на всё есть время, кроме меня. Что у нас нет детей, и даже времени о них поговорить! Я устала лгать друзьям и самой себе, что хочу лишь строить карьеру и путешествовать!

Тогда Титов флегматично ответил, что те, кто хочет детей, не бегают на аборты. Это было так неожиданно и больно, что я не нашла в себе сил спорить. Я будто вмиг стала пустой. Вроде и не мертвой, но и какой-то не живой в то же время. Я даже думать об этом не могла до сегодняшнего дня! При одной мысли кожу царапала, чтобы перебить и отвлечься.

А в тот вечер я тихо развод попросила. Андрей также тихо согласился.

Каменное сердце растопить не получилось. Может, разве только частично. Он ведь подарил мне квартиру. Чувствовал вину? Заботился? Любил?

Быть может.

Следующим утром, сразу после йоги и перед встречей с подружками, я покупаю новый телефон. На него сразу же падает сообщение от Титова: «Я изменился».

Боже… А я? Я изменилась?