Глава 29. Хоть как-то

*

Следующей ночью Мега отправился на пресловутый Ритуал Обретения.

О том, чтобы в нём участвовала Ктара, и речи не шло. Даже со всеми её открывшимися особенностями.

Поэтому, как только царь двуликих покинул её, она отправилась в постель.

В одной из сексуальных полупрозрачных кружевных ночнушечек, которые Он ей купил, — блаженно улыбнулась Ктара, представляя себе, как Мега вернётся на рассвете, разгорячённый охотой и может быть…

С этими мыслями она и уснула.

Проснувшись от того, что кто-то схватил её, закрыв вонючей тряпкой рот и нос.

Воздуха не хватало. Запах душил. Сознание уплывало. Затошнило. Тело обмякало в руках нападавшего.

— Попробуй теперь выжить, тварь, — узнала она голос Шены и провалилась в принудительный сон.

*

Ктара застонала, приходя в себя.

Было очень холодно. Очень.

Тело было каким-то вялым, слабым, словно чужим.

Она чувствовала, как безвольно телепаются её руки и голова при движении кого-то, кто её нес на плече.

Этот кто-то перехватил её удобнее, приподнял и бросил.

Ктара силилась хотя бы поднять веки, но ей не удавалось.

Ровно до тех пор, пока спину не пронзила боль от удара, а кожу не обожгла ледяная вода горной реки, стремительно понёсшей её по течению.

Выброс адреналина перезапустил все функции организма.

Ктара панически забила руками и ногами, пытаясь всплыть, но бурный поток снова и снова накрывал её с головой, беспощадно бросая на камни, встречавшиеся на пути.

Она не выживет, — панически пронеслось в голове, когда она не чувствовала уже ни рук, ни ног. Лишь боль от ударов о горные валуны. И судорогу, сводящую конечности от холода.

Ей показалось, что вода рядом потемнела. Тёмное пятно преследовавало её в безудержном горном потоке, пока не приобрело сначала едва различимые очертания человека, а затем и форму.

На поверхность вынырнул…

— Лир! — радостно выкрикнула она, хотя чему радоваться?

Теперь они погибнут вместе, и она утянет его за собой.

Он ведь даже не двуликий больше.

— Чёрт тебя подери! — послышалось в ответ, вместо такой же радости.

Мужчина подхватил её под мышки и начал грести, пытаясь выбраться к берегу.

Мелькнувшая мысль попросить, чтобы он бросил её и спасался сам, быстро канула на каменистое дно безжалостного водоворота.

Ктара хотела жить.

А ещё откуда-то из глубины всплыла спасающая совесть мысль, что по одному они всё равно не выживут. Только вместе.

Где-то вдалеке мелькнул силуэт маленького деревянного домика.

«Предсмертные галлюцинации», — подумала Ктара, но у Лира словно открылось второе дыхание и он стал грести активнее, будто увидел то же, что и она.

Берег стал стремительно приближаться.

Лир тащил её из воды из последних сил, упав вместе на мелкие камни.

Спасение казалось так близко, — с надеждой смотрели они на деревянный домик в пятистах метрах.

Рядом послышался угрожающий рёв.

Оба повернулись как по команде.

На задние лапы позади них встал медведь, защищавший территорию своей охоты.

Лир силился подняться.

— Беги, — едва произнесла дрожащими губами Ктара, позабыв и о связи и о желании жить.

Испугавшись гораздо сильнее, чем в водовороте ледяной смерти.

Мужчина поднялся, неуверенно встав на ноги. Готовый к схватке.

Медведь заревел громче прежнего и бросился.

Ктара зажмурилась.

Она не желала этого видеть.

Секунды стремительно бежали, а человеческих криков слышно не было. Лишь яростный рёв и звуки борьбы. Один единственный вскрик…

Ктара распахнула глаза и удивлённо замерла, на миг забыв о собственной боли и холоде.

Медведь оседал.

Лир висел позади него, зажав в согнутом локте мощную шею. Придушивая дикого зверя. Отпустив лишь тогда, когда тот совсем перестал шевелиться.

Мужчина осторожно ослабил хватку. Затем отпустил медведя вовсе, сбросив с себя. Проверил его пульс. Удовлетворённо кивнул и встал, направившись к Ктаре.

— Жив? — почему-то обеспокоенно спросила она.

Лир кивнул.

Они оба понимали, что животное просто защищало свою территорию. Возможно, даже потомство.

В его нападении не было зла.

Лишь инстинкты, которыми зверь не в состоянии управлять. Они управляют им.

В отличие от человека. Или двуликого. Вампира. Ведьмы.

Лишь у них есть выбор.

И осознанность.

Бывший прайм леопардов не без труда поднял её на руки, сдерживая стон боли, и зашагал к домику.

Толкнул ногой дверь, прошёл в крошечное помещение, поглощённое тьмой и положил её на что-то, закидав какими-то тряпками сверху.

Всё-таки в темноте он видел гораздо лучше её, — подумала Ктара, вглядываясь во мрак и пытаясь разглядеть его фигуру, понять, что он делает, хотя скорее ориентировалась на звуки. За ними и следила взглядом.

Лир вышел и вскоре вернулся.

Послышался звук падающих досок. Затем их укладки, наверняка, в камин. Вспыхнула спичка и постепенно разгорелся огонь, раздуваемый мужчиной под конструкцией из поленниц.

Он поднялся и начал исследовать ящички и полочки в маленьком помещении. Извлёк откуда-то аптечку, сбросил с себя куртку, затем футболку.

Глазам Ктары открылась страшная рана на боку бывшего двуликого. Медведь полоснул его когтями. Достаточно глубоко, чтобы Лир истёк кровью, если не принять срочные меры.

Мужчина действовал быстро, слажено. Словно делал нечто подобное не раз и не два.

Его действия особенно впечатляли, если учесть, как тряслись его руки от холода. Не только они.

Закончив, он развернулся к Ктаре.

На ходу снимая мокрые джинсы, бельё.

Он развесил свою одежду ближе к огню и забрался к ней в постель.

— Это тоже снимай, — скомандовал он, стягивая с неё кружевную бесполезную мокрую ночнушку, на миг застыв, увидев многочисленные шрамы. От плетей. И ожогов.

Отбросил бесполезную вещицу в сторону и притянул обнажённую, практически окоченевшую от холода девушку к себе, наваливая на них обоих ворох одеял, который здесь, к счастью, был.

— Я уже понял, что моя температура тела не так устойчива как раньше и я способен чувствовать холод гораздо острее, чем прежде, но от тебя я ожидал ощутить больше тепла, — заговорил он. — Ты разве не двуликая? Я же видел, как ты пометила Аргайла. Он называл тебя Парой. Откуда столько шрамов?

— Я бывшая рабыня, — ответила она, почему-то совершенно не ощущая никакой неловкости или противоестественности от того, что прижималась к обнажённому мужскому телу, по сути, незнакомца.

— С каких пор и в какую страну вернулось рабство?

— Скорее, на планету, — улыбнулась Ктара. — С тех пор, как последний Аргайл пришёл к власти и занял свой трон. Он едва не уничтожил человечество, но, видимо, всласть напившись его кровью, или сообразив, что без нас их жизнь будет не столь комфортной (об этом история умалчивает), — сделала она отступление, — Сильнейший остановился и просто обратил оставшихся в живых людей в рабов и слуг. Объединил, кстати, все сверхъестественные виды и стал правителем планеты, единогласно признанным.

— Не слабо, — протянул бывший прайм леопардов. — Кроме людей он ещё кого-то сделал рабами?

— Нет, только людей.

— Но ты же не человек.

— Была им тридцать пять лет, пока не попала в королевский дворец, — ответила она. — Или, пока повелитель меня не пометил. Доктор Ричардсон говорит, что что-то словно запустило изменения в моём ДНК. Я некий новый вид.

— Новая ступень эволюции?

— Не знаю, — пожала плечами Ктара, понемногу прекращая дрожать. — Мне ещё сложно во всё это даже поверить. Я ещё не в состоянии анализировать.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Ктара.

— Скажу напрямую, Ктара, — серьёзно заговорил он. — Мне совершенно не нравиться то, что происходит. Твоим тотемом я быть не желаю, но меня вырвало из самолёта по дороге домой, потому что ты за каким-то хреном оказалось в реке. Сейчас дело совсем дрянь — мы непонятно, где, ты практически голая, тоже восприимчива к холоду, я сильно ранен и прежней регенерации у меня нет. Включай свою новую ступень эволюции, запускай дремавший ДНК, нашу связь или что там ещё, но мне необходимо исцелиться как можно быстрее.

Ктара просто кивнула.

Она понятия не имела что делать. Не была уверена, что что-то может сделать специально, но зачем это знать ему, верно?

Паника и отсутствие надежды ничем им помочь не смогут.

***

Джейдан места себе не находил, мечась по покоям.

Двадцать шесть часов поисков, и всё без толку!

Он лишь чувствовал, что она жива и уже в безопасности.

Лишь это позволило самкам убедить его хоть немного передохнуть и попытаться поспать.

Он вернулся в замок Сайруса, но даже усидеть на месте так и не мог.

В покои постучали.

Он рванул к двери в надежде, что это какие-то новости.

На пороге стоял фараон.

Как-то странно вцепляясь в дверной косяк, прорезая его удлинившимися когтями. Под губой прослеживались клыки, на лбу мертвяка блестела болезненная испарина, что в принципе вроде как невозможно, нет?

— Она опасна, — словно выдавил из себя он.

— Что? — не понял Джейдан, совершенно растерявшись.

— Ты охотишься на себе подобных? — задал встречный вопрос властитель вампиров.

— Нет.

— Вот и я нет.

— Мы охотимся лишь на еду. Мы хищники. Высшее звено в эволюции. Мы не жрём друг друга, а она жрала меня! И я чуть не кончил от этого! Она опасна. Ты идиот, если не видишь этого, а ещё, если ты меня не пустишь, то ты труп, Аргайл. Клянусь тебе, я этого не хочу и это не угроза, просто факт, которого, я надеюсь, мы сможем избежать, ибо я не в состоянии себя контролировать. Я пытался. Она словно отравила меня. Заразила. Она стоит у меня перед глазами и член торчит колом вторые сутки, кости выламывает, и я просто хочу чувствовать её… хоть как-то… хотя бы видеть… ощущать запах… Твою мать!