Глава 9. Арина

– Вот и всё, – мягко улыбается медсестра, приклеивая маленькие пластыри на наши порезы. Протягивает Настёне яркую конфетку, и моя крошка чуть смущается, словно не знает, можно ли брать.

– Держи, заслужила. За то, что не плакала.

Настёна неуверенно, но с благодарностью берёт конфету и тихо говорит:

– Спасибо.

Они обмениваются коротким, тёплым взглядом. Екатерина Семёновна переводит всё внимание на меня, прищуривается по-доброму:

– Вот и всё, а вы боялись. Пару царапин, ничего страшного.

– Я каждый раз боюсь, когда с ней что-то случается, – признаюсь, чувствуя, как внутри снова накатывает тревога. – У неё часто ранки гноятся, если не ухаживать. Сепсис, кажется… вот боюсь.

– Теперь понятно, чего вы так прилетели, – кивает она понимающе. – У самой у дочки такая же беда. Загляните ко мне завтра, я посмотрю, как заживает, и ещё раз обработаем.

– Хорошо, – беру дочь за руку, её ладошки прохладные – переволновалась. Всегда так было, когда ей страшно. – Мы тогда пойдём, а то я уже на работу опаздываю.

– До свидания, Арина Михайловна.

Мы выходим из медпункта и направляемся к нашему домику. На улице жарко, тревога постепенно отпускает, но мысли становятся на место. После одного случая я слишком остро реагирую на любую болячку у Насти.

Одна вышла мне боком. Пришлось влезть в долги, а теперь… теперь я живу настороже. Деньги давно отданы, но человек, которому я была должна, не отпускает. Его тень будто всё ещё где-то рядом.

С тех пор я поняла: лучше перебдеть, чем потом снова видеть, как мучается твой ребёнок.

– Мамуль, а тебя точно не поругают из-за планшета? – со вздохом спрашивает Настёна, тревожно заглядывая мне в лицо.

– Всё будет хорошо, – уверяю я её и сжимаю маленькую ладошку. А сама надеюсь, что мне сделают лишь выговор. Волнуюсь ужасно. Ненавижу чувство вины, особенно когда ломаешь чужие вещи — и, конечно, дорогие.

Выбора нет. Отвожу дочку домой, проверяю планшет и чувствую, как холодеет внутри — экран тёмный, не включается. По виду и не скажешь, но он мёртвый. Вздыхаю, натягиваю улыбку, собираю остатки смелости и иду к Наталье.

Нахожу её в нашем кабинете — она склонилась над бумагами, волосы аккуратно убраны, глаза сосредоточены.

– Уф, Арин, – раздражённо начинает она, даже не поднимая взгляда. – Опаздываешь уже в который раз. У нас обед сорок минут, а ты каждый раз пропадаешь на час. Ладно, пока я тут, прикрываю. Но когда уеду в город — всё будет на тебе. Так что давай уже вливайся в работу, без поблажек.

– У меня дочка упала, – тихо отвечаю, чувствуя, как по лицу скользит усталость. Ни капли вины. Мне дочь важнее любых бумаг. – Мы ходили к Екатерине Семёновне, в медпункт.

– Серьёзное что-то? – голос Натальи тут же смягчается. Она строгая, но, в глубине души, понимающая.

– С ней всё в порядке, а вот с моим рабочим планшетом… – начинаю неуверенно, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Я достаю устройство из пакета и кладу на стол — экран треснул, в уголке паутина трещин, будто отпечаток моей неудачи.

– Дочка уронила его… и теперь не включается. Может, можно отдать в ремонт по-тихому? Или… что мне делать?

Наталья сначала просто смотрит — то на планшет, то на меня. В её взгляде мелькает удивление, потом лёгкий страх. Конечно. Нам ведь отчитываться перед Августом.

– Ремонт не получится, – наконец произносит она, нахмурившись. – Надо везти в город. А это значит — ждать, пока кто-то решит поехать в свой выходной. Или просить водителя Августа. Но ты же понимаешь, что босс всё равно узнает? Придётся вычитать из зарплаты.

– И… много он стоит? – голос предательски дрожит.

– Одну треть твоей месячной зарплаты.

– Многовато, – выдыхаю я, чувствуя, как сердце падает куда-то в живот.

За то время, что я планирую здесь остаться, я столько не заработаю. Платить из собственного кармана? У меня не так уж много денег.

– Ладно, – Наталья решительно встаёт из-за стола, словно берёт ситуацию под свой контроль. – Сейчас позвоним боссу, спросим, что делать. Он человек нормальный, добрый. Если скажешь, что дочка случайно разбила, может, сжалится. У него семья на первом месте.

Я замираю. На секунду просто перестаю дышать.

Сказать про дочку?..

А дальше что? Вопросы? Разговоры? Знакомство?..

Я ведь могу соврать, сказать, что это не его ребёнок. Конечно, могу.

Но внутри всё протестует. Не хочу, чтобы он знал о Насте. Не хочу, чтобы кто-то касался этой части моей жизни. Даже Наталье не могу объяснить почему.

Господи, как же это всё сложно…

Пока я тону в мыслях, Наталья уже прикладывает телефон к уху.

– Август Викторович, извините, что отвлекаю, – говорит она с подчеркнутым спокойствием. – У нас небольшая проблема. Новый администратор разбил рабочий планшет. Что нам делать?

Я стою рядом, словно школьница у директора, виноватая, но не способная объяснить, что всё случилось случайно.

В груди щемит, ладони холодеют.

– Да, хорошо, я поняла, – говорит Наталья после короткой паузы. Она отключается, тяжело выдыхает и бросает на меня взгляд, в котором сочувствие смешано с усталостью.

– Он сказал, чтобы ты подошла к нему. Он у себя.

Сердце делает глухой удар, будто спотыкается.

Подойти. К нему.

Да лучше бы из зарплаты взяли…

И снова — будто удар под дых.

– А ты со мной пойдёшь?..

– Нет, – отвечает она таким тоном, словно разговаривает с маленькой. – Ты сама всё объяснишь. Он у нас добрый, может, повезёт.

– Не хочу, – сглатываю. И сейчас действительно веду себя как маленькая. – Вдруг его ревнивая Елизавета Андреевна не так поймёт?..

Наталья взмахивает рукой.

– Она сейчас на йоге. Всё, Арина, хватит капризничать. Иди.

Вручает планшет и практически выталкивает меня за дверь.

– Удачи.

Коридор тих, гулкий.

Я стою, как в западне. Всё внутри — как тот разорванный провод: искрит, дергается.

Идти к нему… самой? Добровольно? Да никогда!

Но… если я не пойду — он решит, что я боюсь его. Избегаю. А это не так. Прошлое давно закрыто.

Сцепив зубы, будто держусь ими за реальность, иду к лифту.

Через пару минут я уже на самом верхнем этаже. Эти коридоры я успела изучить.

Подхожу к двери. Стучу. Тишина. Решаю приоткрыть — и заглядываю.

Ком встаёт в горле мгновенно.

Всего одна картинка — и тысяча воспоминаний. Как будто нажали кнопку «play» внутри меня.

Он такой… домашний. Сидит за столом: белая футболка, такие же спальные штаны, одна нога небрежно закинута на стул, прижата к корпусу. Он всегда любил так сидеть. Поправляет очки. Пишет ручкой что-то на листах.

Я чувствую ту атмосферу… Ту самую… Наши вечера. Тёплые, домашние, когда мир сужался до наших двух кружек чая и стола, на котором стоял ноутбук и разбросаны листы.

Сейчас передо мной не строгий начальник, у которого сотни людей подчиняются по одному звонку. Передо мной — мой обычный Август. Такой, каким я знала его когда-то.

Он замечает меня краем глаза, отпускает ручку и снимает очки.

– Напугала, – говорит искренне, рефлекторно хватаясь за сердце.

– Я стучалась.

– Задумался, – он поднимается из-за стола. Подходит ко мне, без лишних слов забирает у меня планшет, оглядывает его, пытается включить.

– Не помню, чтобы ты разбирался в технике, – вырывается у меня. Слово — как выдох. Может, от ностальгии.

– И не разбираюсь, – спокойно отвечает. – Не включается. Пусть Наталья выдаст тебе другой.

– А этот? – спрашиваю глухо.

Он даже не оборачивается. Кидает планшет на диван. Я вздрагиваю — боюсь, что он ударится о пол. Его ведь можно ещё спасти…

– Отвезём в ремонт. Невелика потеря.

– Мне заплатить за это?

– Не надо.

– Спасибо, – тихо шепчу. Смотрю в сторону — не могу выдержать его взгляд. Он всё тот же. Только усталый. Потухший. – Тогда я пойду?..

Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь. Иду к двери. Закусываю губу до боли — лишь бы вытерпеть давление в груди. Дыхание сбивается, сердце словно рвётся наружу. Паника накатывает волной.

Прекрати, Арин. Осталось всего пару шагов. Переступить порог. Просто выйти и вдохнуть другой воздух — чужой, не его. В котором нет этого запаха… его одеколона. Того самого, что был со мной много лет назад.

Хватка на запястье не даёт сделать спасительный шаг. Его пальцы — горячие, уверенные — одним движением возвращают меня назад.

Август?.. Зачем ты это делаешь?..

Он разворачивает меня лицом к себе. Близко. Слишком близко. И вдруг его взгляд — прямой, глубокий — как будто проваливается в самое нутро.

– Мы не договорили, – произносит тихо.

Он отпускает моё запястье — только затем, чтобы положить руку мне на талию. Фиксирует. Чтобы я не выскользнула, как делала раньше. Чтобы не убежала.

Я почти физически чувствую, как дёргается внутри желание — чтобы прямо сейчас в эту дверь вошла его новая женщина. Чтобы увидела его таким. Чтобы поняла, какой он человек. Что он способен изменить не только бывшей жене… но и настоящей.

– Не о чем говорить, – выдыхаю, запинаясь.

Он не мигает. Смотрит изучающе, будто проникает в мой мозг, где сейчас одинокая обезьянка бьёт в барабаны.

– Моё окно выходит на дом для персонала, – тихо произносит он, не отводя от меня взгляда. – Я видел, как ты вышла оттуда… с маленькой девочкой.

Пауза.

Видел, как я вела Настёну в медпункт…

– Это твоя, Арин?