Глава 8

К ужину собираюсь быстро. Мне в принципе много времени на себя не нужно. Макияжа минимум, а брендовые шмотки, как и любые другие, на мою фигуру садятся идеально.

Однако выходить не тороплюсь. Намеренно опаздываю, чтобы все родственники были в сборе и ждали моего фееричного появления. Если честно, я элементарно боюсь их. А так у меня будет возможность оценить ситуацию. И посмотреть страху в лицо.

Гордо вздернув подбородок, вплываю в гостиную. Родственники мгновенно умолкают и одновременно поворачивают ко мне головы. Признаться, это похоже на сцену из фильма ужасов. И все-таки я приглашена на ужин в роли основного блюда?

Натягиваю на лицо искусственную улыбку и приближаюсь, стараясь не свалиться с каблуков.

Останавливаюсь у стола, во главе которого, конечно же, сидит дед. Усмехнувшись, он указывает дрожащей рукой на свободный стул рядом с собой.

Стоит мне присесть, как Адам быстро представляет мне новых родственников. Называет имена, которые я тут же забываю от волнения. Попрошу потом Эда нарисовать мне генеалогическое древо Левицких.

Кстати, сам док устроился слева от меня. И я понимаю, что для меня это не худшее соседство. Наоборот. Правда, кажется, я сейчас на его месте нахожусь. «Подвинула» любимого Айболита.

Напротив меня — никого. Но и занять пустующий стул рядом с дедом ни один родственник не решился.

Незаметно толкаю Эда локтем и вопросительно киваю.

— Внук, — произносит он одними губами.

По правую руку от Адама. Неприкосновенный стул внука. Ладно, мы еще поборемся за место под солнцем.

— Кто ты по образованию, Доминика, — звучит ехидный голос, от которого я импульсивно роняю вилку.

Если не ошибаюсь, ко мне обращается Виктория, дочь тети Александры. Шикарная брюнетка. Яркая и красивая, в отличие от бледной матери.

Лихорадочно думаю, какой из моих талантов озвучить? Настоящего диплома у меня, безусловно, нет. Слишком дорогое удовольствие — учиться в России.

— Фармацевт, — спокойно отвечаю.

И ведь почти не соврала. Я и рассказать им все о лекарствах могу. Фармацевт, да, самоучка.

— Как удачно, — с сарказмом тянет Александра.

Смотрит на седовласого мужчину напротив, ожидая поддержки. Но он косится на деда и молчит, делая вид, что жует.

— Ведь у нас бизнес как раз с этим связан. Сеть фармацевтических компаний по стране, — продолжает «мыше-крыса», намекая на мою ложь.

— Не у вас, а у нас, — ставит ее на место дед. — Высшее? — уточняет у меня.

— Неоконченное, — опускаю взгляд. Мне почему-то сложно врать Адаму.

— Я договорюсь, чтобы тебя зачислили в университет здесь, — неожиданно постановляет дед. — И язык придется выучить. А практику будешь в нашей компании проходить.

В гостиной становится шумно. Родственники перешептываются. Один из них, кажется, мой кузен Петр, решается подать голос:

— Дед, а ты уверен, что Яну понравится эта идея? — хмыкает не с добром.

Я вздрагиваю от услышанного имени. Но мгновенно беру себя в руки. Ведь в Польше Ян — такое же распространенное имя, как у нас Ванька. Совпадения быть не может, тем более, такого рокового. Мысленно отмахиваюсь от нехорошего предчувствия.

— С внуком я сам поговорю, — чеканит Адам.

Поднимает руку, прекращая переговоры родни. И остаток вечера мы проводим в гробовой тишине.

Несмотря на разнообразие блюд на столе, многие из которых я вообще впервые в жизни вижу, я не ем. Даже не притрагиваюсь к своей тарелке. Родственники то и дело тайком бросают на меня презирающие взгляды. Атмосфера вокруг искрит ненавистью и завистью. Кажется, что стоит мне взять в рот хоть кусочек, как я сразу же подавлюсь — и скончаюсь на месте. На радость новой родне.

К слову, не ест и дед Адам. Просит горничную принести ему ужин в комнату, приободряюще смотрит на меня, подмигивает — и… удаляется. Это побег? Спешу последовать его примеру.

Запираюсь в своей спальне, наспех переодеваюсь в хлопковую тунику с мордой кошечки посередине. На ночнушке я решила сэкономить. Как и на белье. Все равно не собираюсь полуголой по особняку щеголять.

Вздохнув, обессиленно падаю на кровать.

Долго не могу уснуть, мучаясь от голода. Прислушиваюсь к шуму и шорохам за стеной. У деда тихо, но в другой комнате хлопает дверь. Внук объявился?

Смотрю на часы: полночь. Что ж, знакомиться будем завтра.

С этой мыслью ухмыляюсь и прикрываю глаза. Но тут же подскакиваю на постели. Из спальни деда доносится кашель. Тот самый, что напугал меня днем и дал надежду подленьким родственникам.

Полусонная, ведомая страхом, мчусь к Адаму. Резко откидываю стул, что подпирает ручку, и он с грохотом летит на пол. Рывком распахиваю дверь, спотыкаю о порог и с разгона лечу… в чьи-то теплые объятия.

— Ай! — вскрикиваю, когда ударяюсь лбом о чужой подбородок.

Морщусь от боли и не сразу замечаю, как мужские руки все сильнее сжимают мои плечи.

Упираюсь ладонями в крепкую грудь, хочу оттолкнуть обнимающего меня незнакомца. Но застываю.

Потому что… Ощущения какие-то знакомые.

— А ты какого черта здесь делаешь? — гремит откуда-то сверху голос, и я узнаю его.

Медленно поднимаю голову, сжимаюсь, будто точно сейчас в ёжика обращусь, и нервно сглатываю.

— Тот же вопрос.

Тяжелый кашель становится ближе, и мы, не сговариваясь, поворачиваемся на звук. Мужская хватка на моих плечах по-прежнему цепкая. Будто он уверен, что поймал преступницу на горячем, и боится теперь упустить.

— Доброй ночи, Ян, — откашлявшись, хрипло говорит дед. — Я думал, ты сегодня опять не приедешь, — внимательно обводит нас взглядом. — Я смотрю, ты уже познакомился со своей двоюродной сестрой.

На мгновение мы с Яном пересекаемся взглядами — и, как по команде, отталкиваем друг друга. Я отскакиваю так резко, что едва не падаю назад, из последних сил сохраняя равновесие.

Брат? Но мы ведь…

Инстинктивно касаюсь пальцами губ и задерживаю дыхание.

Ян замечает мой жест, хмуро сводит брови. Смотрит на меня так, будто видит впервые. Скользит платиновым взглядом по лицу, плечам, задерживается на глупом принте, выбитом на тунике, спускается к бедрам, едва прикрытым хлопковой тканью, к босым ногам. На долю секунды меняется в лице, напоминая прежнего Яна, из отеля.

Тяжело вздыхает и, видимо, окончательно осознав, что я оказалась его сестрой, отворачивается. Я же складываю руки на груди, словно прикрываясь.

Отвлекаюсь на очередной приступ кашля. Приближаюсь к деду и касаюсь его плеча.

— Может быть, Эда позвать? — напрочь забыв о Яне, взволнованно предлагаю я.

Адам отрицательно качает головой и отмахивается. Сам восстанавливает дыхание. Но я не спешу уходить. По вчерашнему опыту помню, что в любой момент его состояние может ухудшиться.

— Этого шарлатана давно пора выгнать, — напоминает о себе Ян, и от его непривычно стального тона у меня опять сжимается все внутри. — Около года тебя «лечит», а тебе только хуже становится…

— Хуже, потому что старею и разваливаюсь, — хмыкает дед. — Или ты хочешь оставить меня на попечение дорогих родственников? Сам-то сбежал, — добавляет с легким налетом обиды.

— Я не… — начинает Ян, но Адам перебивает.

— Рядом только Эд и находится. Теперь хоть внучка появилась, — заканчивает тише.

Опускаю голову, впервые в жизни чувствую несвойственное мне смущение. Слишком нежно Адам отзывается обо мне. По-родственному. Не привыкла я к такому отношению. Да и не заслуживаю его. Ведь собираюсь исчезнуть сразу же после того, как получу свою долю.

— У тебя редкий талант, дед, — бросает небрежно Ян, — собирать вокруг себя жуликов.

Колкий взгляд впивается в меня на миг, но тут же отпускает.

— Не обижай девочку, не разобравшись, — вступается за меня Адам.

Становится еще противнее на душе, но в то же время… тепло. Будто я больше не одна. Впрочем, это иллюзия. Дед просто хочет внука больнее зацепить. И ему это удается.

— Мне нужно с тобой поговорить, — обращаясь к нему, чеканит Ян. — Наедине.

— Делать мне больше нечего, как посреди ночи беседы вести. Завтра. Все завтра! Я вообще из-за вас забыл, куда шел, — бурчит недовольно. — Так, разбежались по своим комнатам! Живо!

Невольно улыбаюсь: он разговаривает с нами, как с детьми. Того и гляди — в угол поставит.

Ян явно хочет поспорить, но Адам разворачивается и возвращается к себе. Я же, пользуясь моментом, направляюсь к своей двери. Надеюсь избежать сегодня объяснений с Яном, но…

— Мика, стой, — приказывает тихо, но строго.

— Завтра. Все завтра, — отвечаю, дублируя тон деда. — Спокойной ночи, — ехидно бросаю напоследок, — братишка.

И понимаю, что совершила ошибку. Не успеваю перешагнуть порог, как Ян обхватывает меня сзади. Аккуратно, но ощутимо. Одну руку укладывает на живот, а второй накрывает рот, не позволяя даже пикнуть. Толкает меня в комнату, разворачивает резко и, захлопнув дверь, впечатывает меня в нее спиной.

Смотрю в его потемневшие от злости глаза, и меня парализует. По венам не вовремя растекается страх из прошлого.