Глава 13 Таисия

Провожаю Алексея взглядом и без сил опускаюсь на стул. Смотрю невидящим взглядом в пространство перед собой и не понимаю, что делать. Почему опять? Только я смогла заставить себя не думать о нем, научилась нормально существовать, как Алексей опять появился. Зачем он это делает? Для чего? В случайности я не верю, а не случайных причин найти не могу.

Тяжело вздыхаю, достаю телефон и набираю Викторию Викторовну. Она уже должна была прийти, мы договаривались, что сегодня я до обеда. Меня ждет Соня, я обещала приехать сегодня и погулять с ней.

— Да, — раздается в динамике недовольный голос начальницы.

— Виктория Викторовна, вы скоро? — интересуюсь я, нервно кусая губы. Мне надо успеть в детский дом до тихого часа, иначе придется ждать, пока дети поспят.

— А что такое?

— Мне пора уходить, — терпеливо напоминаю я. — Мы договаривались, что я смогу только до обеда.

— Точно. Может, посидишь до конца?

— Не могу, меня и так ждут.

— Ой, ну ни о чем попросить нельзя, — тянет она язвительно, интенсивно смешивая меня с помоями. Как будто и не я вовсе пошла ей навстречу и вышла на работу в свой законный выходной. Хоть и всего на полдня.

— Виктория Викторовна, — раздраженно осаживаю ее.

— Да ладно, иди уж, — она снисходительно фыркает. — Приду скоро.

— Спасибо.

Сбрасываю звонок и мысленно высказываю начальнице все, что о ней думаю, совсем не стесняясь в выражениях. Жаль только в лицо сказать не посмею, вылечу в ту же секунду. А работу в нашем городке найти не так просто. И никакое высшее образование не поможет.

Забираю цветы, закрываю магазин и выхожу на улицу. Алексей стоит, оперевшись на свою машину, и что-то пишет в телефоне. Не привлекая внимания, рассматриваю его. Какой он стал. Холеный и важный, какой-то холодный, словно каменное изваяние, и совсем не похожий на того озорного мальчишку, которого я когда-то любила. Другой. Взрослый. Возмужавший. И очень опасный…

Головой понимаю, что надо держаться подальше от этого хищника, но глупое сердце живет своей жизнью. Сбивается с ритма и трепещет от одного взгляда на Алексея. Как ни старалась, но не смогла ничего забыть. То прекрасное чувство, что он когда-то взрастил в моей душе, оказывается, не умерло, хоть и было похоронено заживо. Но это ничего не значит. Это всего лишь прошлое… Болезненное и тяжелое.

— Удовлетворена? — Насмешливый голос Гордеева врезается в мои мысли, разбивая их на тысячи осколков. Как и все в моей жизни. Он всегда все только разрушает и уничтожает.

— Что? — нервно сглатываю и отгоняю наваждение.

— Ты с таким интересом меня разглядывала…

Щеки предательски вспыхивают от смущения, и я отвожу взгляд.

— Задумалась просто.

— О чем?

— О прошлом, — неопределенно пожимаю плечами. — Вспоминала, какой ты был раньше.

— Сильно изменился? — Усмешка растягивает губы Алексея.

— Скорее да, чем нет…

— Надеюсь, в лучшую сторону, — смеется он, обнажая ровные белые зубы и игривые ямочки на щеках.

— Не факт, — хмурюсь, пытаясь справиться с неожиданно реакцией организма. — Ты что-то мне хотел отдать.

— Да, точно. — Гордеев открывает переднюю дверь и оборачивается ко мне. — Может, где-нибудь пообедаем?

Очень смешно. Может, отправимся сразу в койку по старой дружбе?

— Нет уж, я спешу, — качаю головой и недовольно поджимаю губы. — Меня ждут.

Демонстративно смотрю на часы. Черт, опаздываю. Еще сорок минут на автобусе…

— Ясно. — Мне кажется или его голос звучит недовольно? — Вот, держи.

Алексей протягивает мне небольшую коробочку. Кручу в руках, пытаясь понять, с какой стороны подступиться.

— Что это? — мысли вслух. — Слуховой аппарат? — наконец соображаю я и поднимаю на Алексея глаза. — Но как… зачем?

— Я подумал, что маленькое доброе дело мне не повредит, а девочке поможет слышать лучше. — Он мягко улыбается, а меня переполняет эмоциями.

— Ты с ума сошел? — шепчу пораженно, не зная, как реагировать. — Это же так дорого… я несколько месяцев собиралась копить.

— Вот именно поэтому я и решил вмешаться. Не надо копить, просто помоги девочке.

— Ее зовут Соня… Я верну тебе… — пытаюсь как-то вырулить из ситуации.

Мои руки мелко трясутся от волнения. Не знаю, как поступить правильно. С одной стороны, принимать подачки от Гордеева не хочется совершенно, но с другой… это же не для меня, а для Сонечки.

— Стоп, Тась. — Алексей перехватывает мою руку и несильно сжимает. — Это подарок Соне. От чистого сердца, не надо меня обижать и ничего возвращать.

— Ну хорошо, — бормочу себе под нос, но чувствую себя очень неловко. Дарить чужие подарки мне еще не приходилось. — Может быть, тогда ты сам подаришь? — внезапно предлагаю, до конца не понимая, как эта мысль вообще сформировалась в моем сознании. — Я как раз к ней собираюсь.

— Да ну, нет… — Алексей качает головой, но я отчетливо чувствую его нерешительность.

— Поехали, она обрадуется, — возвращаю ему коробку и улыбаюсь. Так действительно будет лучше. И Соня получит такой нужный ей слуховой аппарат, и я не буду себя чувствовать обязанной ему.

— Уговорила, — смеется Гордеев и открывает дверь. — Садись, дорогу покажешь.

В этом вопросе спорить не собираюсь, тем более мне надо быстрее попасть в детский дом. Обхожу машину и забираюсь на пассажирское кресло. Внутри все дрожит от странного трепета и волнения, словно сегодня должно произойти что-то очень важное.

* * *

Благодаря Алексею мы успеваем приехать вовремя. Отдаю слуховой аппарат Нине Федоровне и медсестре, чтобы сразу настроили и проверили. Результат ждем с Алексеем внизу. Он о чем-то беседует с пожилой парой иностранцев, а я нервно расхаживаю из стороны в сторону. Как-то мне неспокойно. Вдруг не получится или не подойдет? Для меня это не имеет значения, а вот Сонечка расстроится.

— Все нормально? — Алексей перехватывает меня по полпути. — Ты какая-то взвинченная.

— Волнуюсь просто, — небрежно веду плечами, скидывая его руки и киваю на иностранцев. — Что они говорят?

— Приехали знакомиться с дочкой, — снисходительно усмехается он. — Переживают, как все пройдет.

Они смотрят на меня и мне ничего не остается, как улыбнуться им в ответ.

— Молодцы, что решились.

— Спрашивали, кого хотим усыновить, — заговорщически продолжает Алексей. — Я сказал, что мы просто волонтеры.

— Слово-то какое, «волонтеры», — неприятно морщусь, но не спорю. Ни к чему ему знать подробности моих визитов в это место. В конце концов, это мое личное дело.

— Зато быстро объяснил. — Гордеев равнодушно пожимает плечами.

— Ну да, трудности перевода…

— Практически.

— Мама! — Детский крик эхом разносится по коридору.

— Вот и Сонечка.

Оборачиваюсь и расплываюсь в улыбке, наблюдая за тем, как девочка по лестнице бежит ко мне.

— Мама? — Лицо Алексея недоуменно вытягивается, а я предпочитаю никак не комментировать его вопрос. Потом расскажу, а пока пусть теряется в догадках, какое я чудовище.

Соня сбегает по лестнице и врезается в мои ноги. Присаживаюсь на корточки и крепко обнимаю ее. Краем глаза замечаю, как Нина Федоровна жестом приглашает ту пару иностранцев следовать за ней. Вместе они поднимаются на второй этаж.

— Ну как? Подошло, — взволнованно спрашиваю и отстраняюсь от Сони.

— Да. — Она расплывается в счастливой улыбке. — Спасибо тебе!

— Это не мне, — нежно треплю ее по волосам. — Это вот Алексей Евгеньевич добрый волшебник.

Гордеев наконец отмирает и расплывается в улыбке. Внимательно слежу за ним. Даже интересно, как поведет себя в подобной ситуации.

— Можно просто Леша.

Глядя на меня, тоже присаживается на корточки и протягивает Сонечке руку.

— Ну здравствуй, принцесса.

— Спасибо. — Соня игнорирует его ладонь и порывисто обнимает за шею. — Я теперь как нормальная!

— Почему «как»? — недовольно хмурится Гордеев и поднимает на меня глаза.

Не успеваю ему ответить, так как возвращается Нина Федоровна. Поднимаюсь на ноги.

— Что сказал врач?

— Все хорошо. Аппарат подошел идеально, и теперь девочка будет слышать.

— Это же отлично, — улыбаюсь я. — А где Сонина одежда? Мы хотели погулять.

— Извините, но сегодня не получится… — Нина Федоровна поджимает губы и отводит глаза в сторону. Неприятное предчувствие мурашками прокатывает по позвоночнику, но я всеми силами отмахиваюсь от него.

— Как? Почему? — Мой голос предательски вздрагивает.

— К Сонечке приехали знакомиться приемные родители… — глухо поясняет воспитатель, но в глаза не смотрит. — Поэтому не сегодня. Пойдем, Сонечка, — протягивает девочке руку, но та лишь качает головой и прячется за мою спину.

— Как родители? — Волна отчаяния едва не сбивает с ног. — А я?

— А что вы? — огрызается Нина Федоровна. — У меня прямой приказ заведующей…

Пытается оттащить от меня Соню, но та упирается и скандалит.

— Нет, я не пойду, я останусь с мамой!

— Твоя новая мама ждет тебя. — Воспитатель пытается договориться, но у девочки начинается настоящая истерика.

— Мне не нужна новая! Мне нужна моя!

Сердце кровью обливается, но я не в силах что-то изменить. Меня трясет от собственной беспомощности.

— Ну зачем вы так? Я же собираю документы… — всхлипываю, едва сдерживаясь, чтобы не зарыдать вместе с Сонечкой.

— Да при чем здесь я? Идите к заведующей!

Соня вырывает руку и бежит вверх по лестнице.

— Соня, стой! — кричит ей Нина Федоровна и стремительно убегает вдогонку.

Я смотрю им вслед и ничего не могу сделать. Горячие слезы катятся по щекам, а горло сковывают сдавленные рыдания.

— Что это сейчас было? — доносится до меня голос Гордеева.

— Ничего… не важно, — судорожно всхлипываю и качаю головой. Не могу объяснить ему ничего. Мне слишком больно. Сердце сжимается и кровоточит. — Оставь меня в покое.

— Тася? — настаивает он. Разворачивает меня к себе и сканирует пытливым взглядом. — Что, мать твою, происходит?

Сил сдерживаться не осталось, и меня прорывает. Реву навзрыд и никак не могу успокоиться. Алексей притягивает меня к себе и буквально вминает головой в свою грудь, закрывая от всего. Не спорю и даю волю слезам.

Рубашка быстро становится влажной, но он никак не комментирует этот момент. Гладит меня по волосам и спине, пытаясь успокоиться. А я не могу заставить себя отстраниться. Головой понимаю, что все это неправильно, но мне так нужна поддержка.

— Пойдем присядем, ты мне все расскажешь, а потом решим, что со всем этим делать, — предлагает он на полном серьезе, а я даже не знаю, как на все это реагировать. В последнее время Гордеева стало слишком много в моей жизни.

— Зачем тебе все это? — всхлипываю я.

— Не поверишь. — Он лукаво улыбается. — Я сам не понимаю.

— Ты прав, — выдавливаю из себя улыбку. — Не поверю.