Глава 22 Таисия

Что я делаю? Смотрю на открытый чемодан, и накатывает паника. Все это какой-то бред, не связанный с реальностью. Гордеев и я. Мы теперь живем вместе? Это немного странно. Этого просто не может быть. Вот сейчас я проснусь, и все встанет на свои места. Только вот сон никак не заканчивается, а обрастает все новыми и новыми вводными.

Но самое страшное, что я начинаю привыкать к присутствию Алексея в моей жизни. С каждым днем его становится все больше, и это мне совсем не нравится. Ведь он уйдет, когда все закончится. Он уйдет, а я останусь… с разбитым сердцем и напрасными надеждами.

— Ты чего растерялась?

Вздрагиваю, услышав голос Гордеева, и поднимаю глаза. Не слышала, как он вошел. Как-то неловко выходит.

— Тебе не кажется, что все это как-то неправильно? — жестом указываю на свои вещи в его квартире.

— Не кажется, я крещеный, — хмыкает он и подозрительно прищуривается. — Ты передумала, что ли?

— Леш, — тяжело вздыхаю, пытаясь подобрать слова. — Я не знаю. Наверное, все это слишком для меня…

— Стой. Вот прямо замри на этом моменте, — протягивает мне руку. — И пойдем со мной.

— Куда? — растерянно хлопаю ресницами. Что-то я уже совсем запуталась в происходящем.

— Ужинать. Доставка приехала. Заодно и поговорим.

Уверенно вкладываю свою ладонь в его. Приятное тепло ползет от кончиков пальцев по всему телу. Алексей ведет меня на кухню, где уже накрыт стол на двоих. Горят свечи, в вазе стоят темно-красные розы. Все так красиво и вероятно вкусно.

— Это для тебя, — совсем рядом раздается его хрипловатый голос, и мурашки, взбесившись, несутся по коже врассыпную.

— Леш, я… — оборачиваюсь, чтобы высказать ему, что все это чересчур, но попадаю в плен его глаз и не могу выдавить из себя ни слова.

Мы так близко, что я чувствую его дыхание и опять теряюсь. Рядом с Гордеевым я вообще превращаюсь в безвольную куклу. Не хочется думать о плохом и вспоминать прошлое, лишь сесть к его ногам и умолять остаться в моей жизни навсегда.

— Присаживайся, а то все остынет, — галантно отодвигает для меня стул.

Вымученно улыбаюсь и подчиняюсь. Алексей едва ощутимо касается плеч, отчего дрожь волной проходит по телу, а в горле застревает сдавленный стон. Вспыхиваю от смущения и закусываю до боли губу, чтобы прийти в себя и не выдать своего состояния. Еще не хватало опозориться перед ним.

Гордеев как ни в чем не бывало садится напротив. Ведет себя так, словно ничего не происходит, а мы просто пришли на свидание. Но это не так! Между нами ничего нет и не будет! Никогда! Нельзя дважды войти в одну и ту же воду.

— Красное или белое? — невозмутимо интересуется он.

— Никакое. Я не пью, — качаю головой. Алкоголь мне сейчас только навредит. Голова должна быть холодной и трезвой, иначе натворю дел, а завтра буду жалеть.

— Тогда белое. Очень легкое и вкусное. — Алексей разливает по бокалам вино и один протягивает мне. — Попробуй.

— Ты хочешь меня споить? — отшучиваюсь, но все же беру бокал.

— Может быть… — вроде шутит, а взгляд серьезный. Где-то в его глубине полыхает опасное пламя, грозящее спалить меня дотла, если что-то пойдет не так. Чувствую себя в клетке с опасным хищником.

— Зачем? — нервно усмехаюсь. Делаю небольшой глоток и отставляю бокал в сторону. Вкус и правда очень приятный и яркий, но расслабляться нельзя.

— Чтобы ты наконец перестала загоняться. — Губы Алексея расплываются в кошачьей улыбке, от которой мое сердце делает кульбит в груди. — Все уже. Дело сделано. Мы женаты и живем вместе. Смысл какой?

— Как у тебя все просто.

Он залпом осушает свой бокал и откидывается на спинку стула.

— Это ты зачем-то усложняешь. Хочешь о чем-то спросить — спроси прямо, я отвечу.

Напряженно смотрю на него и нервно тереблю салфетку. Столько вопросов крутится на языке, но я никогда не решусь их озвучить. Слишком личные и болезненные. Хочется узнать, почему он бросил меня тогда, почему не захотел дать жизнь нашему ребенку и почему вдруг решил помочь сейчас.

— Что будет после того, как Соня станет моей дочерью? — выбираю более-менее нейтральный и замираю в ожидании.

— Нашей.

— Что?

— Соня станет нашей дочерью, — с нажимом напоминает Алексей, а я еще больше теряюсь, ибо ничего не понимаю. Зачем он все это делает? Зачем ему фиктивный брак и незнакомая детдомовская девочка в качестве дочери?

— Конечно, нашей. И все же?

Гордеев меняется в лице, поднимается на ноги и отходит к панорамному окну. Засунув руки в карманы брюк, смотрит куда-то вдаль и молчит. Мне начинает казаться, что он вообще передумал отвечать. Делаю несколько нервных глотков и обнимаю себя руками. Знобит и лихорадит. На слишком опасную дорожку я ступила.

— Когда-то давно я причинил тебе боль, — наконец раздается его сдавленный голос. — Пришло время платить по счетам.

— Это какая-то очередная твоя игра? — хмурюсь, не до конца понимая смысл его слов. Явно чувствуется какой-то подвох.

— Это попытка выторговать прощение…

— Господи, зачем? — округляю глаза от недоумения. — Я тебя давно простила.

— Я сам себя не простил. — Напряжение в голосе все нарастает. Очень заметно, что каждое слово дается ему с большим трудом. — Ты знаешь, только увидев тебя вновь, я понял, что все это время и не жил толком. Все думал, когда-нибудь потом. А «потом» все не наступало. Да и не наступит уже.

Его искренние слова цепляют за душу и вонзаются в сердце. Так и не зажившие до конца раны начинают кровоточить и причиняют боль.

— Леш, что ты говоришь такое? — всхлипываю невольно и встаю с места. Стираю непрошенные слезы тыльной стороной ладони и иду к нему.

— Правду. — Алексей оборачивается и впивается в меня взглядом. — Ты же хотела получить ответ.

— Но не так же…

Замираю, не решаясь сделать и шага. В груди ноет застарелая заноза, а сердце истошно колотится.

— Иди сюда, — хрипло говорит Алексей, а я безвольно подчиняюсь и иду. Встаю рядом с ним и смотрю в окно. — Много лет назад ты любила меня…

— Да…

Между нами что-то происходит в этот момент, но я не могу уловить что. Что-то очень острое и болезненное выбирается наружу. Я теряюсь и улетаю куда-то далеко. Чувства вздернуты на дыбы, а эмоции разрозненны. Гордеев гипнотизирует меня и лишает воли. Я с трудом себя контролирую.

— Как ты думаешь, что-нибудь осталось? — Он ловит мой взгляд в отражении стекла.

— Что ты имеешь в виду? — хрипло шепчу я. Щеки опаляет жаром смущения, а глаза лихорадочно блестят.

Гордеев поворачивается и меня вынуждает приблизиться.

— Что, если я предложу тебе попробовать начать все сначала? — Вкрадчивый голос пробирается под кожу и жарким огнем устремляется к сердцу. Оно не бьется. Оно захлебывается. А мозг не сразу понимает, что происходит.

— Что, если у нас получится сделать нашу семью настоящей?

Что? Нет! Конечно нет! Я не хочу! Я не могу! Паника охватывает меня, а тело сотрясается от колючего озноба. В страшном сне я не могла представить себе подобного. Я не готова к такому, даже ради Сонечки.

Хочу попятиться, но ноги словно приросли к полу. Алексей, наоборот, слишком стремительно приближается. Не успеваю среагировать, как его губы накрывают мои. Меня опаляет жаром изнутри, а сердце рвется из груди. Сама не понимаю, как так происходит, но я отвечаю на его поцелуй. Отчаянно и как-то жалобно. Позволяю всему этому случиться. Я, наверное, сошла с ума. Но я так истосковалась по этим губам. Так и не смогла ничего забыть.

Его губы такие горячие и требовательные. Язык властно исследует мой рот, а ладони по-хозяйски изучают тело. Оно помнит его, тактильные ощущения просыпаются на моей коже и покалывают от каждого прикосновения. Тело оживает и наполняется первобытной энергией желания. Как же давно я не испытывала подобного.

Нервные окончания вибрируют на все лады, а сердце бешено отбивает ритм давно забытой мелодии страсти. От близости кружится голова, а я превращаюсь в лужицу и буквально стекаю к ногам Гордеева. Его запах наполняет меня и обволакивает, словно вторая кожа. Эмоции захлестывают, точнее, разрывают на лоскуты. Моя заветная и тщательно скрываемая даже от себя самой мечта только что исполнилась самым ярким и непостижимым образом. Не могу поверить и боюсь проснуться.

Я даже не смела надеяться еще хотя бы раз почувствовать вкус его губ, ощутить силу рук. Черт, я все еще дрожу от одной мысли о возможной близости. Конечно, у меня были мужчины после Алексея. Но, скорее, назло ему и от желания доказать себе, что свет на нем клином не сошелся.

Провальная затея. И ничем хорошим это не закончилось. Лишь разочарованием и слезами в подушку, что никто не может сравниться с эталоном. Да, Гордеев до сих остался для меня лучшим во всем. Но даже он сам не дотягивает до той планки, что установил когда-то.

Кислород стремительно заканчивается, а восторг от поцелуя быстро сходит на нет, оставляя после себя горечь несбывшихся надежд и разочарований. Слишком быстро приходит осознание, что нельзя вернуть прошлое. И изменить ничего невозможно. Как бы ни хотелось. Между нами с Гордеевым всегда будет стоять та боль, что он мне причинил.

Хватит. Я так не могу. Упираюсь в его грудь ладонями и резко прерываю поцелуй. Алексей не держит. Отстраняется, тяжело дышит и внимательно смотрит мне в глаза. Без его рук становится как-то неуютно и пусто, но я усилием воли прячу это ощущение внутри себя.

— Зачем ты… — Голос предательски дрожит, как и губы. Судорожно втягиваю воздух и отвожу взгляд. Щеки пылают, а мысли путаются. Не знаю, как себя вести, что говорить, да и что вообще делать?

— Прости, я такой дурак. — Гордеев обхватывает меня за шею и буквально вдавливается лбом в мой лоб. — Я не хотел…

Нервный озноб проходит по телу, а обидные слова болезненно ранят. Отшатываюсь от него и качаю головой.

— Ты меня сейчас унизить хочешь? — зябко веду плечами и обнимаю себя руками, чтобы хоть немного согреться.

— Что? Почему? — хмурится он и вновь обнимает за плечи. — Конечно нет. Ты не так поняла. Я хотел, но слишком поторопился. Не нужно было так… с места в карьер, — сбивчиво пытается объяснить, но я не хочу ничего слушать. Мне надо остаться одной и подумать. Просто разложить все по полочкам.

Гордеев сжимает мои плечи не сильно, но мне физически больно от его касаний. Внутри все горит и кровоточит. Я захлебываюсь рядом с ним.

— Отпусти, — цежу сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

— Тась, выслушай меня…

Отчаянно качаю головой. Не могу ничего слушать. Не сейчас. Я слишком ранима и беззащитна. Мне нужна передышка, чтобы восстановить внутреннюю гармонию. Чтобы успокоиться и найти себя.

— Отвези меня, я хочу домой.

— Нет. Пожалуйста, останься здесь, — просит Алексей, глядя мне в глаза. — Давай не будем принимать поспешных решений.

— Их сегодня и так слишком много, — горько усмехаюсь я. День и правда как американские горки. Устала. Слишком тяжело он мне дался и поскорее бы уже закончился. Но ночевать в одной квартире с Гордеевым я не намерена. — Тогда я вызову такси.

Возвращаюсь к столу и беру телефон. Открываю приложение такси, но не успеваю нажать, как Алексей оказывается рядом и забирает его.

— Не хочешь меня видеть, я сам уйду, — тихо рычит он. Злится, но я не чувствую опасности от него. — Уеду. Да, так будет правильно.

Оставляет телефон на столешнице, забирает пиджак и идет к двери.

— Не стоит, — иду за ним и пытаюсь остановить. — Это же твой дом.

— Стоит. Нам обоим нужно все обдумать и переварить.

Хмуро смотрит на меня, а я в растерянности, не знаю, как реагировать.

— Вот твой комплект, — кладет на комод ключи. — Деньги, если решишь что-то купить. — Пластиковая карта опускается рядом.

— Зачем мне твои деньги? — недоуменно хлопаю ресницами. Что-то я вообще потерялась. Что происходит-то?

Гордеев приваливается плечом к стене и зарывается пятерней в волосы.

— Просто дождись меня, — просит отчаянно. — Я приеду в субботу.

— Хорошо, — не могу ему отказать. Хотя и не понимаю, что буду делать здесь целую неделю.

— Не скучай, Гордеева, — хмыкает он, устало улыбается и выходит из квартиры.

Провожаю взглядом закрывающуюся дверь и без сил опускаюсь на пуфик. Алексей уходит, а я остаюсь одна в его огромной квартире. Целый новый мир. Чужой мне, недружелюбный. Чувствую себя здесь неуютно и не комфортно. Но еще больше неопределенно.