Глава 15

– Тупая шутка, – мрачнеет Слава, столкнувшись со Зверевым лицом к лицу. – Вас стучать не учили? Подождите за дверью. – Слав… – я мотаю головой, предчувствуя катастрофу. Безруков же вообще не в теме. – Я что похож на клоуна, чтобы разбрасываться шутками? – надменно приподнимает бровь Виктор и, вызывающе задев плечом Славу, подходит ко мне и обнимает одной рукой за талию. – Кто с тобой работает, дорогая? Они точно все проходят медосмотр? Его сарказм вызывает спазм лицевых мышц. И не только у меня. Славу охватывает немое оцепенение, он смотрит на нашу пару и движение его головы отрицает услышанное. Он не верит – не могла я найти себе нового мужа через месяц после смерти Бори. Безруков смотрит мне в глаза, а мой взгляд в ответ стыдливо опускается вниз. Убийственную тишину нарушает низкий голос Виктора: – Зверев Виктор Рамазанович, – протягивает руку, но Слава с пренебрежением игнорирует его жест. Безруков засовывает руки в карманы и с красными от злости глазами осуждающе стреляет ими в меня. – Не скажу, что знакомство приятное, – цедит он. – Вера, можно тебя на минутку? Вздувшиеся ноздри и напряженные кулаки моего друга сигналят о том, что лучше сделать то, о чем он просит, пока тут к чертям всех не разнесло. Виктор понимает необходимость удалиться без лишних слов и намеков. – Ладно, Верунь, вы поболтайте пока, а я пройдусь по офису, с коллективом познакомлюсь. Что у вас тут да как, – с бодрым настроением и широченной улыбкой голосит Виктор, чем еще больше раздражает Славу, и вальяжно выходит в коридор. Я провожаю спину Зверева недоуменным взглядом, пребывая в шоке от его своевольной выходки, последствий, а главное от того, как теперь мне объясниться перед Славой. Какие правильные слова подобрать, их же просто нет, еще и язык онемевает, молчу под его сверлящим взглядом. – Значит нашла себе нового мужа, да? – с издёвкой фыркает Слава. Чтобы занять шалящие руки он хватается на графин и небрежно льет воду стакан. – Как видишь, – выдавливаю из себя. – М, мило, – он кривляется. Опрокидывает в себя стакан, словно в нем не вода, а водка. Морщится от презрения ко мне. – Говорила, что любила Бориса, плакалась на похоронах… – Бориса больше нет. – И женского достоинства тоже нет, да, Вера? – Прекрати. – Быстро нашла хахаля и в компанию его привела на место Бориса. – Зорин мне изменял. И то, что писали журналисты, то не слухи. – А я уже не знаю, кому верить, Верочка. Вот у меня правда – перед глазами. Ты и этот Зверев. – Моя личная жизнь – моё дело. Тебя она не касается. И уж тем более не смей осуждать, Слава. Не надо на меня так смотреть. Жизнь продолжается. – Как же я ошибался… – он тянет безнадежно. Я прикрываю глаза и слышу, как он добавляет: – …В тебе. – Мы ошибаемся каждый день. Увы, – сухо заключаю. Стиснув зубы, я прохожу мимо Безрукова, не в силах продолжать разговор. Выхожу в рабочую зону и оглядываюсь, цепляя ищущим взглядом серую рубашку, в которой заявился, как снег на голову, Виктор. У меня к нему миллион вопросов и мешок возмущения. Какого он пришел в офис без предупреждения, огласил нашу с ним тайну про брак и вообще откуда такое дерзкое поведение. Я нахожу Виктора, распивающего кофе с разговорчивой секретаршей Олечкой. Прерываю их смех своим мрачным присутствием. – Зыкина за работу. Виктор, пойдем прогуляемся, – строго смотрю и указываю на дверь. – Кофе можешь взять с собой. – С вашего разрешения, Вер Сергеевна, – он звучно отпивает кофе… или может эликсир бессмертия, что ведет себя так фривольно и успевает язвить. Сохраняя самообладание, я вывожу Зверева на улицу на летнюю террасу, где установлена пара столиков. Оставшись наедине от лишних глаз и ушей, я шикаю: – Ты что здесь делаешь? – Осматриваюсь пока, хочу вникнуть в дела компании и постепенно вклинится в процесс, – по деловому объясняет Зверев. – Подожди. Ты планируешь работать в Архоне? – Ну да. Ты против? Я испускаю воздух вместо тысячи слов и закрываю ладонями лицо. Краем уха слышу усмешку и стук кружки о блюдце. – Уверен, я мог бы принести пользу компании. – Ты смыслишь хоть что-то в архитектуре? – ладони экспрессивно разрезают воздух. – Подсказка, это про «создавать, творить, организовывать». – Ты жёстко меня не до оцениваешь, дорогая… – Не стоит меня так называть. – Я закончил архитектурный. – Что? – Аттестат показать? – Да. И две копии приложи, – злюсь я. Он смеется, а я тру лоб и не припоминаю информации об его образовании в докладном конверте. Не внимательно читала или просто не пропустила? – Неужели думаешь, что буду мешать? – Я не знаю, что от тебя ожидать. Зачем сказал Славе, что ты мой муж, мы же договаривались! – Мы договаривались оттягивать огласку до возможных пор, и судя по напору твоего коллеги или любовника, я не знаю… Время пришло. Тебе пришлось бы все объяснить. – Слава – не любовник, он коллега и друг Бориса! – краснею от вопиюще наглом предположении. – Пусть так. Мне все-равно. Главное, чтобы не лез в личную жизнь. Иначе по принципам любящего и ревнивого мужа я набью ему морду. – Что, прости? Давай без драк, только этого не хватало. – Поговори со своим другом. Пусть ведет себя сдержаннее и не треплет языком. Если он хочет и дальше работает в Архоне, то придется ему смириться с моим существованием, – лыбится Виктор и расслабленно облокачивается на плетенное кресло. – Угу, – сдавленно мычу я. Кажется, не только Славе придется с этим смириться.