Глава 32

Он несет меня на руках до самого дома, поднимает на второй этаж в спальню и аккуратно опускает на кровать. Я успела вдоволь надышаться его запахом, притираясь щекой к футболке и слышала, как бьется его сердце. После приятного согревающего тепла мужского тела, прохладные простыни кровати кажутся мне неуютными. – Покажи, где болит? – присаживается на край Виктор. Я глажу область колена, но сейчас оно находится в покое, поэтому трудно судить. – Мне надо встать, – опускаю ступни на пол и выпрямляюсь. Не спеша, делаю шаг-другой вперед. – Дискомфорт остался, но резкой боли уже нет. – Ложись обратно, – командует Виктор с ученым серьезным видом. – Подними штанину, я посмотрю. И возражения не принимаются. Я послушно делаю то, что он говорит и выжидательно, замерев сидя на кровати, слежу за манипуляциями делового мужчины. – Та-ак… – готовится к осмотру Зверев, сосредоточенно сведя брови. Его прямые длинные и в то же время крепкие пальцы нежно касаются колена, и оно неожиданно дергается в ответ. Виктор удивленно приподнимает бровь. Я неловко прочищаю горло и беру под контроль нервные окончания. Практически не дышу, смотря на то, как мужские пальцы начинаю гладить и массировать колено и область вокруг него. – Так не больно? – Нет, – тихо пищу, мотая головой. Он хмыкает и продолжает тихонько проминать сустав круговыми движениями мягкими подушечками пальцев. В тишине я слышу ровное его дыхание, а еще улавливаю отголоски… Заботы? Переживания? Что это? – Согни в колене, – командует мужчина, не отлипая от моих ног. Его прикосновения мягкие и бережные, так что кожа, не спросив меня, реагирует на это – покрывается мелкими мурашками. Когда последний раз меня касался мужчина? К моему стыду, Зверев замечает это, но ничего не говорит. Лишь прочищает горло, выпрямляется и заключает: – Завтра обязательно покажись хирургу. Мало ли. – Ладно… Спасибо. Мне уже лучше. – Не за что. Виктор на ходу снимает футболку и идет к шкафу, роется в нем, пока я молча залипаю на его голый торс с прорисованными мышцами на спине, которую также украшает татуировка в виде непонятного мне узора. Нельзя так откровенно пялится, но ничего не могу с этим поделать – внешне Зверев слишком хорош и притягивает в себе внимание. Захлопнув шкаф, он закидывает на плечо полотенце, и коротко бросает в мою сторону: – Я в душ. Отлично, а я пока выдохну и пару раз нащелкаю себе по щекам, потому что пора бы прийти в чувства и понять… Что творится со мной, когда я рядом со Зверевым. Реакции тела выдают меня с потрохами, но помимо физиологии есть вещи, которые вводят в беспокойство. Например, мои чувства к нему. За эти месяцы, что пребываю в его доме, Виктор стал уже мне не чужим человеком. Он – часть моей компании, мы партнеры, для Костика – он заменяет папу, мы живем в общей, хоть и фиктивной семье, порой границы и вовсе размываются. Зверев стал мне хорошим знакомым, на которого могу положиться, сейчас он ближе, чем кто-либо, и у нас общая тайна. Я начинаю к нему привыкать. К его загонам, вспышкам, порой чрезмерной резкости и черствости. Я знаю, то он меняет гнев на милость, и может от души посмеяться, сделаться милым и нежным в игре с Костей, а еще может быть заботливым и хозяйственным, любит порядок, хотя второе имя ему – хаос. Выверенный, четкий и экспрессивный, взрывной одновременно. То холодный, то горячий. Он вот такой. Разный. Порой странный. Закрытый. Интересный. Притягательный. В последнее время, особенно притягательный… Пока Виктор в душе, я иду в детскую к Костику и в компании с тетей играюсь, мою, кормлю его перед сном. Под колыбельную укачиваю малого на фитболе и уже спящего перекладываю в кровать. Боль в ноге странным образом отпускает, и я уверенно поднимаюсь по лестнице в спальню, чтобы взять все необходимое для вечернего душа. По висящему влажному черному полотенцу на змеевике понимаю, что Зверев уже помылся, правда ни в ванной, ни в комнате его нет. Чем я быстро пользуюсь – забираю сменную чистую одежду из шкафа и закрываюсь в душевой. Обожаю вечерние процедуры перед сном, это некий сеанс расслабления, золотое время для самой себя. Горячая ванна с ароматной воздушной пенкой, масочка на лицо, самомассаж с вкусным увлажняющим лосьоном для тела, и вот ты уже паришь на сантиметра над землей от переполняющей легкости, которую дарит тебе гармония внутреннего и внешнего. В таком прекрасном состоянии я захожу в спальню, где уже приглушен свет на минимум, и сразу ловлю взглядом развалившегося на кровати в деловой позе Зверева, в руке у него бутылка пива, а на экране телевизора идет фильм. Что ж, у каждого свой релакс и гармония. Мужчина отвлекается на меня, мазнув взглядом по длинному махровому халату. – Будешь? – предлагает мне выпить, кивая на ведро со льдом, в котором охлаждаются напитки. – Не, – мотаю головой и тенью пролетаю мимо экрана. Он хмыкает в ответ и присасывается к бутылке. Убираю с волос полотенце и вешаю его на турник, прикрученный к стене – Зверев на нем по утрам подтягивается, но я нашла для него еще одно полезное применение. Виктор на мое счастье игнорирует своевольный маневр и продолжает смотреть какой-то боевик. Сам в одних шортах, навалился на подушку, одна рука по головой, глаза уставшие, требуют расслабления. – До конца будешь смотреть? – неловко прочищаю горло, намекая, что планировала спать. – Да. Смысл всего действа без финала? – Действительно… Под его косой взгляд я развязываю пояс, снимаю халат и, оставшись в одной ночнушке, быстро ныряю под одеяло. – Смотри со мной, интересно. – Не, такое не люблю, – морщусь, свернувшись в клубок. Закрываю глаза. – А я не прошу тебя любить, просто посмотри, все равно не уснешь, – слышу над ухом усмешливый голос. Как назло, сна не в одном глазу. – О чем он? – вздыхаю и выныриваю из под одеяла. – Вникнешь. Не болтай. Виктор тянется к ведру, открывает со звучным «пшиком» холодную бутылочку и протягивает мне. – Не надо, – шепотом протестую я, но с его настойчивого движения пиво оказывается у меня в руках. Подперев подушку под спину, я усаживаюсь рядом с мужчиной, как в кинотеатре и по мелькающим кадрам, пытаюсь вникнуть в сюжет. Не замечаю, как делаю глоток, потом другой, третий… Очень освежающе. А фильм и правда интересный, затягивающий экшен с умелой актерской игрой. И если взять во внимание, что я очень чувствительная и восприимчивая, то через полчаса фильма я сопереживаю героям, как за себя – с охами, вздохами, зажмуриванием глаз и периодической остановкой сердца от нервов. Я успела поменять позу и лечь на живот, подперев руки под голову. Моя бутылка уже пустая. Затаив дыхание, смотрю на то герои на экране целуются: он – весь такой брутальный, с кровавым подтеком на виске, с весь чумазый, она – белокурая, нежная и сильно его любит. Они страстно пожирают друг друга, и плевать что надо бежать, иначе их поймают. У них есть только миг, в котором они существуют, и все, никаких страхов, ни последствий, до последнего вздоха вместе. Я резко дергаю ногой от неожиданного нежного прикосновения. Оглядываюсь. – Что? – смотрю вопросительно на то, как мужская рука скользит по голени. – Ты чего? – Как твоя нога? – сглотнув, хрипло спрашивает Виктор. Глаза мутные, рассматривают мое лицо, словно любуются. – Нормально, – я поджимаю ноги и сажусь на прежнее место. – Отпустило. – Отпустило? Переспрашивает он и опускает взгляд с моих глаз на губы. – Угу, – чуть слышно и замираю. Зверев наклоняется ко мне. – А меня вот – ни фига… – выдыхает обреченно. Мужская теплая прикасается к щеке, и его губы смачно прилипают к моим.