Глава 56

Вера Ни Славы, Ни Виктора нет в банкетном зале. Встревоженным взглядом я еще раз прохожусь по лицам отдыхающих гостей, и убеждаюсь, что их здесь нет. Выхожу в вестибюль с мыслью: «Они никак не должны пересечься друг с другом!» Дело в том, что Безруков в курсе всех Зверевых гадостей против меня. Мне пришлось ему рассказать сразу после того, как Виктор отнял у меня компанию. Слава был в ярости и сразу ушел из Архона, проклиная Зверева самыми последними словами. И вот сейчас, кусая нервно губу, я цокаю каблуками вперед, на переполох, доносящийся со стороны туалетных комнат. Я же недавно оттуда вышла, всё тихо было. – Мужчины, вы с ума сошли! О, господи! Охрана! – визжит девушка в рабочей форме обслуживающего персонала. Отбросив в сторону манеры, я на панике бегу к мужскому туалету. Прикрываю рот рукой, когда застаю там именно Зверева и Безрукова. Всклокоченные, как петухи, потрепанные, видно после драки. У Виктора под носом кровь, и Славы сыплются гневные искры из глаз. – Проваливай, или клянусь, я убью тебя! – гаркает Безруков. – Слава! Виктор! – хватаю последнего под руку, чтобы не поддавался на провокации. – Что вы здесь устроили? Укалываю упрекающим взглядом Безрукова, который, когда выпьет становится чересчур храбрым, без тормозов. – Пошли, – говорю Виктору, но тот отцепляется от меня, фыркнув носом. Он уходит, а я шиплю на Славу: – Что ты натворил… Зачем? Он же ничего не помнит. – Ничего, я помог ему вспомнить, – поправляет он пиджак, подбирает оторвавшуюся пуговицу, – Жалеть его вздумала? Он с тобой не церемонился. – Никого я не собираюсь жалеть. Просто держи себя в руках. – Нормально всё, – Слава включает холодную воду и шумно умывает лицо. Поджав губы, я разворачиваюсь и слышу издевательское в спину: – За ним побежала? Притормозив, хочу ответить, но передумываю. Пусть сначала протрезвеет, доказывать ему что-то я не собираюсь. Иду в гардероб, торопливо одеваюсь и выхожу на улицу. Замечаю Виктора и иду к нему. Он стоит возле сугроба и, задрав голову к верху, держит комок снега у носа. – Держи, – протягиваю ему салфетку. – Ты как? – Классно, – выкидывает снежок и шмыгнув пару раз прикладывает салфетку к лицу. – Угу, вижу, – хмурю брови. – Заведу машину. Ты без водителя? Он кивает, и я предлагаю подвезти его. Когда отъезжаем от ресторана, Виктор спрашивает: – Это правда, что я хотел посадить тебя? Слава растрепал всё, что мог. Вздохнув, я мотаю головой. – Нет. Ты больше угрожал, чтобы я отдала тебе «Архон». – Я был таким жадным? – Скорее больным на голову. – Компания тебе нужна была для отца, расположение которого ты старался добиться. Мы были конкурентами. Твой отец оценил бы подобную месть, если бы не скончался раньше. – Но я тебе всё вернул, – подмечает Виктор. – Верно. Но осадок остался еще какой. – Ты о сих пор зла на меня? – Злиться не могу, потому что… – я поворачиваю голову к мужчине. – Как будто уже не на кого. Словно передо мной нет Зверева, которого я знала. Он умер во время аварии. Рядом сидит совсем другой человек. – Черт, прости, Вера, – сердится на самого себя Зверев. – Я услышала тебя, – отвечаю сдержано, и кивнув, концентрирую внимание на дороге. Виктор не долго молчит. Его мучит еще один вопрос: – Что у тебя с этим Безруковым? – В смысле? – Он сильно переживает за тебя, заступается, готов был порвать меня на части за тебя. У вас что-то было? – Нет. Мы друзья. – И только? Ты не влюблена в него? Мне показалось, он испытывает к тебе более глубокие чувства. – Сколько раз мне надо повторить, чтобы ты услышал? – Понял. Замолкаю. Я пропускаю смешок, и мотнув головой, заявляю: – Все-таки осталось в тебе кое-что от прежнего Зверева. – И что же? – Ревность. Он усмехается, потирает подбородок. – Тебя сложно не ревновать. Особенно, когда ты в таком виде – глаз не оторвать. Кожей чувствую взгляд Виктора, который в открытую разглядывает меня. – Ты опять без теплых штанов. Я уже ругаться буду. – Ах, да еще ворчливость, – добавляю пункт к ревности. – Нет, дорогая. Это забота. – Да что вы? – задираю бровь. – Да. Одевайся теплее. Подумай о ребенке. Тут я не стала спорить, лишь чуть-чуть улыбнулась. Мы практически доезжаем до дома Зверева, как машина начинает дергаться, а потом глохнет. – Что за… – ругаюсь я, шлепая по рулю. Вопросительно смотрю на Виктора, тот тоже в недоумении. Я пробую завести двигатель, но бесполезно. Тарахтит на последнем издыхании, и ехать не хочет. – Вот же напасть! – Бензин-то был? – утоняет Зверев. Почувствовав издевку, я хмыкаю: – Ясно дело. Тут что-то другое… Мы выходим из машины. На улице мороз, темень, ни черта не видно. Виктор открывает капот, а я подсвечиваю ему телефонным фонариком. Он задумчиво смотрит, что-то трогает, проверяет, а потом захлопывает капот. – Разбираться надо. Завтра с утра посмотрю, сейчас никаких условий. Может быть все что угодно. – Завтра? Но… – мешкаюсь я. – Оставайся у меня. Я гляжу в сторону знакомого дома и сомнительно кусаю губу. – Красавиц по ночам не ем, не переживай, – усмехается Зверев, прячет руки в карманы от холода. Я грею ладони дыханием, взвешиваю адекватность предложения. У самой ляжки уже обмерзли в капронках, притоптываю на месте. – Ладно, пошли быстрее в дом, – чуть ли не вприпрыжку рвусь я вперед.