22. Большой плюс

Когда я возвращаюсь, Паша с кем-то разговаривает по телефону, откинувшись в кресле.

– Да я понял, понял, – отзывается задумчиво, проводя рукой по уставшему лицу.

А я смотрю на него в ожидании хоть каких-то новостей, хотя понимаю, что прошло всего ничего и вряд ли что-то могло решиться за это время.

– Ир, не волнуйся так, – серьёзно смотрит он на меня и выезжает со двора, ловко лавируя между припаркованными машинами. – Давай рассудим логически: Глеб – отец Сони. Навредить ей он захочет вряд ли, правильно?

– Я очень на это надеюсь, – выдыхаю трясущимися губами, сжимая пальцы в замок. – Но он пьёт, и я боюсь, что просто не уследит за ней по пьяни.

Паша медленно выдыхает через нос, явно стараясь успокоиться.

– Гаишники просмотрят камеры на выездах из города и организуют посты. В случае, если он попытается её увезти куда-то – его остановят. Полиция изучит камеры на подъездах и постарается отследить маршрут. С этим я договорился. Но тебе нужно написать заявление на всякий случай. Паспорт с собой?

– С собой… А если с ними что-то случилось, и он не виноват? – всхлипываю, глотая ком в горле. – Ну, мало ли, вдруг?

– Отзовём, – обещает Паша, на секунду касаясь моей руки. – Всё, что мы сейчас делаем, – в интересах ребёнка. Не переживай ты из-за этого утырка.

– Да я не за него переживаю, – усмехаюсь сердито, вытирая слёзы с щёк тыльной стороной ладони.

– Всё будет хорошо, – повторяет Паша серьёзно, притормаживает на светофоре и поворачивается ко мне. – Давай просто подумаем: для чего ему могла понадобиться Соня? У вас был спор про то, с кем будет жить ребёнок?

– Да нет, – пожимаю плечами, вспоминая те дни. – Она сильно болела, и у него вообще не было особого желания видеться с ней. Уже когда подросла, он стал навещать её, и то, как мне кажется, больше ради того, чтобы подействовать мне на нервы и посмотреть, не трачу ли я его алименты на себя.

– А из-за чего вы ссорились тогда, у подъезда?

– Я ему сказала, что хочу отдать Соню в сад и выйти на работу, а он… – голос срывается. – Почему-то вышел из себя и стал говорить, что её будут обижать и что она больная.

– А он мог из-за этого решить её забрать к себе? – уточняет Паша, трогаясь и внимательно следя за дорогой. – У тебя есть решение суда о том, что ребёнок будет жить с тобой?

– Нет, – удивлённо смотрю на него. – Нас просто развели, и всё.

– Хреново, – хмурится Паша, сжимая руль. – Если он обратится в суд и докажет, что ребёнок живёт у него, то это ты будешь обязана алименты платить. Ты сказала, что он у матери якобы для тебя денег занимал. Может, мать теперь не может ничего ему давать и он хочет, чтобы ты ему алименты платила, раз на работу собралась?

– Я не знаю, – обессиленно растекаюсь по сидению. – Но уже не удивлюсь, если так. Господи, да я готова приплачивать ему, лишь бы он отдал Соню и больше не появлялся в нашей жизни!

– Еще чего, – усмехается Пашка, сворачивая с главной дороги и паркуясь возле ЗАГСа.

– А сюда зачем? – уточняю, потому что полиция в другой стороне города.

– Ты мне доверяешь? – смотрит он на меня серьезно.

– Доверяю, – выдыхаю.

– Тогда пошли.

Мы заходим в здание ЗАГСа. Бежевые стены, пол из мраморной плитки, золотые таблички на дверях – интерьер мне хорошо знаком. Паша твёрдой походкой направляется к конкретному кабинету.

– Здравствуйте, я Павел, – заглядывает он внутрь и нас тут же приглашают.

– Присаживайтесь, – показывает нам женщина на стулья и кладет передо мной бланк.

– Ира, дай паспорт, – просит Паша и забирает бумагу у меня. Успеваю прочитать название.

“Заявление о заключении брака”. Безропотно отдаю Паше паспорт и меня охватывает странное чувство нереальности происходящего.

– Фамилию пока менять не будем, чтобы не терять время, – говорит он так спокойно, будто мы уже давно решили пожениться. – Обязательно сыграем свадьбу, когда все уляжется. А пока нам нужно как можно быстрее оформить отношения официально, чтобы в суде преимущество было на нашей стороне.

Молча киваю.

– Ир, – Паша поднимает на меня взгляд. – Полная семья – это большой плюс.

– Я понимаю, Паш, – шепчу едва слышно и стараюсь улыбнуться. – Спасибо.

Если бы он только знал, как я ему благодарна сейчас за все. Но моя нервная система пока не в состоянии нормально функционировать.

– Минут через двадцать можете зайти, – кивает сотрудница, проверив наше заявление и мы выходим из кабинета.

Паша покупает нам кофе в автомате и мы выходим на свежий воздух. Делаю несколько глотков, но больше не лезет. Ныряю к Паше в объятия и просто стою, прижавшись к нему как к островку безмятежности. Я уверена, что, пока он рядом, все будет хорошо.

Паша крепко обнимает меня, прижавшись губами к макушке, и мы просто молча стоим, выжидая время.

Ровно через двадцать минут мы снова заходим в кабинет.

Сотрудница встает из-за своего стола с нашими документами в руках и произносит торжественную речь.

– Создавая семью, вы добровольно приняли на себя великий долг друг перед другом и будущим ваших детей. С этого дня вы пойдете рука об руку, вместе переживая и радость счастливых дней, и огорчения…

Сжимаю руку Паши крепче.

Я мечтала об этом с того момента, как мы познакомились. И пусть наша совместная жизнь начинается с огорчений, я точно знаю, что впереди у нас еще много счастливых дней. Чтобы это знать, мне не нужны ни кольца, ни цветы. Только моя ладонь в его.

– Объявляю вас мужем и женой. – улыбается женщина, и Паша тут же разворачивает меня к себе, касаясь моих губ короткими поцелуями.

В это мгновение все проблемы отступают.

– Я тебя люблю, – улыбаюсь, обнимая его.

– И я тебя люблю, – шепчет Паша, уткнувшись лбом в мой лоб. – Мы всех порвем.

Смеюсь и киваю. Чувствую, как в мое тело возвращается жизнь.

– Что дальше? – уточняю, когда мы садимся в машину. Прижимаю к груди свидетельство о браке.

Мы женаты. Паша – мой муж. Еще несколько дней назад я даже не надеялась на то, что это возможно. А теперь не могу осознать до конца – слишком неожиданно. Радость от экспресс-свадьбы смешивается с тревогой за Соню и оставляет горькое послевкусие, но в душе все равно все трепещет и ликует.

– А теперь мы едем в суд и полицию, – деловито отзывается Паша, выруливая на дорогу. – Постараемся опередить непутевого папашу.

– А если он успел первее? – сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони до боли, чтобы снова не впасть в истерику. – У него был лишний день.

– Зато у него нет того, что есть у нас. – усмехается Паша.

– Чего? – удивленно вздергиваю брови.

– Мозгов. – фыркает.

Не могу сдержать улыбку. С благодарностью смотрю на своего рыцаря.

Пока едем, созваниваюсь с Ариной, чтобы хоть немного успокоить ее. Все еще надеясь отделаться малой кровью, набираю Глеба. Безрезультатно.

В суде нас тоже принимают достаточно быстро. Хотя я помню, что в предыдущие разы мне никто не помогал с документами. Ощущение, что у Паши везде связи.

Но, когда выходим, уже вечереет. На душе маятно и тоскливо. Я очень переживаю за то, чтобы ничего не случилось с моей девочкой. А скоро с работы вернется мама и я боюсь представить, что будет с ней.

Пашка будто чувствует, что меня накрывает по-новой и всячески старается отвлечь.

– Отставить панику, – он обхватывает мое лицо ладонями и, заставляя посмотреть ему в глаза, чмокает в губы.

– Прости, – улыбаюсь кисло.

– Все будет хорошо, – повторяет в который раз за эти пару часов, усаживая меня в машину. В кармане его куртки звонит телефон. Замираю.

– Да, – отзывается Паша и бросает на меня быстрый взгляд. – Где?

Едва не подпрыгиваю от напряжения.

– Если нет возможности, мы сами, – захлопывает мою дверь и быстро обходит машину.

– Нашли? – нетерпеливо вскрикиваю, едва Паша сбрасывает вызов.

В мыслях мелькают жуткие картинки.

– Машину нашли возле одного из домов, – он показывает мне адрес из сообщения. – Не знаешь, что он там забыл?

– Там жил его друг, когда мы еще были женаты. Они иногда пили вместе.

– Квартиру помнишь? – хмурится Паша. Киваю. – Отлично. Наряды пока все заняты, поэтому попробуем сами.

– А вдруг Глеб не отдаст Соню? – кусаю губу от волнения.

– Отдаст, – усмехается Паша с такой интонацией, что становится не по себе.

Подъехав по нужному адресу, поднимаемся на второй этаж.

Пашка настаивал, чтобы я осталась в машине, но я все равно пошла с ним. Я боюсь, что Соня напугана, а еще не хочу оставлять его одного.

Останавливаемся у обшарпанной двери. Паша звонит в звонок и закрывает пальцем глазок.

Сначала никто не отвечает, тогда он звонит снова, а потом еще раз.

– Кто? – раздается хриплый недовольный голос.

Паша прикладывает палец к губам, показывая, чтобы я молчала, а сам настойчиво звонит снова.

– Я тебе сейчас руки оторву, – слышится щелчок замка и дверь распахивается.

На пороге стоит друг Глеба, Матвей. Сказать, что с того момента, как я видела его в последний раз, он стал выглядеть хуже – это ничего не сказать.

– Валите отсюда, – криво ухмыляется он, когда мы сталкиваемся взглядами.

Успеваю лишь испуганно прикрыть рот руками, потому что в следующую секунду Паша молниеносно хватает его одной рукой за грудки и вышвыривает на лестничную клетку.