Глава 18

Тина

Когда мы размещаемся на открытой террасе ресторана, Борзый снимает толстовку и набрасывает ее мне на плечи. Я неосознанно пробегаю глазами по его бицепсам, обтянутым простой черной футболкой без рисунка.

— Думаешь, я замерзла?

— У тебя кожа покрылась мурашками, — замечает он и проводит кончиками пальцев по моей руке сразу под краем рукава футболки. Этот жест не помогает, а, наоборот, обостряет мурашечное состояние.

— Я оставила кофту в машине.

— Если холодно, можешь надеть мою толстовку.

Как же велик соблазн это сделать! И я не отказываю себе в том, чтобы проскользнуть в огромные рукава и буквально утонуть в теплой кофте. Меня тут же обволакивает аромат туалетной воды Андрея, и это дарит странное успокоение. Вообще он влияет на меня каким-то удивительным образом. Я его совсем не знаю, но доверяю ему больше, чем кому бы то ни было в последнее время.

Мы делаем заказ, и нам сразу приносят наш кофе. Откинувшись на удобную спинку широкого ротангового кресла, делаю глоток ароматного напитка. Подушки под спиной настолько большие и мягкие, что я борюсь с соблазном поджать под себя ноги и еще уютнее устроиться на своем месте.

Щурюсь от мягких лучей солнца и пью свой кофе. Андрей подносит к губам небольшую чашку с эспрессо. Делает глоток и смотрит на меня с небольшим фирменным прищуром.

— Что? — спрашиваю, не выдержав напряжение между нами.

Как бы я ни старалась его игнорировать, оно все равно чувствуется. Есть что-то такое во всей этой ситуации, что заставляет меня напрячься и в то же время расслабиться настолько, чтобы перестать контролировать происходящее.

— Ты мне нравишься, — просто произносит он, заставляя меня зависнуть на несколько секунд.

Прямота Борзого иногда просто сшибает с ног. Я уже настолько привыкла к определенному алгоритму поведения мужчин, что с появлением в моей жизни Андрея каждый раз чему-то удивляюсь. Мне кажется, он вообще не фильтрует свои мысли до того, как они попадут на язык.

— Надеюсь, я тебе тоже, — усмехается он, когда я продолжаю молчать.

— Я тебя совсем не знаю.

— Что ж… — он трет щетину, издавая приятный царапающий звук. — Андрей Купатов, двадцать шесть лет. Рост метр восемьдесят шесть, атлетическое телосложение, цвет глаз…

— Прекрати, — смеюсь я. — Все это я и без тебя уже знаю.

— А атлетическое телосложение ты отметила? — он играет бровями, заставляя меня засмеяться еще сильнее. Киваю и зажмуриваюсь от того, насколько мне сейчас хорошо. Открываю глаза и снова смотрю на Андрея с улыбкой на губах.

— Что ж… — вздыхает он. — Придется выкладывать всю подноготную. — Став серьезнее, он снова делает глоток кофе, а потом достает сигареты и закуривает. — Я детдомовский. Мать оставила меня в роддоме сразу после родов. Рос там до пятнадцати, потом меня усыновили.

— Это большая удача — быть усыновленным в таком возрасте.

— Да, — произносит он задумчиво. — У меня самая офигенная мама на свете. Ее зовут Алла Витальевна.

— Подожди. У тебя тоже отчество Витальевич.

— Да. Так совпало, — пожимает он плечами. — Короче, муж мамы не хотел приемных детей, а она сама не могла их иметь. Этот мудак говорил, типа, неизвестно, какие болячки вылезут по мере взросления ребенка. Тогда мама решила, что было бы крутой идеей усыновить подростка, и таким образом минимизировать риски. И она подумала, что офигенно будет сделать этому мудаку сюрприз. Мой дядя — бывший губернатор, Александр Самсонов, — тогда был мэром в столице. Он и помог маме без лишней суеты и согласия мужа оформить опеку. Ну и в годовщину свадьбы мамы с ее ушлепком она привезла меня в новый дом.

— Учитывая, как ты его называешь, он тебя не принял.

— Не принял, — горько усмехается Андрей. — Этот мудила закатил такой скандал! Верещал, как сучка, а потом кинулся на маму. Хотел ее ударить, но я вмешался. А я тогда был таким… знаешь, зверёнышем. Круглые сутки был на стреме, потому что в детдоме всегда найдется кто-то, кто считает, что тебя надо научить жизни. Короче, я еще не успел расслабиться в новом доме, поэтому встал перед мамой и… сломал нос новому отцу, — улыбается Андрей. — Классное знакомство, да? — он потирает затылок.

— Я тебя не осуждаю.

— Да я и не жду одобрения, — произносит он спокойно, и я ему верю. — Не пытаюсь тебя впечатлить. По крайней мере, не этим рассказом. Ты хотела больше узнать обо мне, я хочу, чтобы ты знала. Вот и все.

Мне нравится его прямота. Вот сейчас я это осознаю. Я так устала от лжи и пускания пыли в глаза, что мне импонирует честность Андрея. Пусть какими-то своими поступками он не гордится, но все равно открыто рассказывает о них. Хотя кто знает, что еще скрыто под слоем дружелюбности и кокетства.

— Короче, я набил своему новому отцу е… лицо. Разразился скандал. Мама пыталась все уладить, а тот требовал, чтобы она вернула щенка в тот приют, откуда взяла. Я озлобился еще сильнее. И ждал, что меня вернут. Но мама удивила. На следующее утро, после целой ночи ругани, она собрала вещи мужа и выгнала его. Они жили в доме ее родителей, так что ему ничего не оставалось, кроме как свалить. Откровенно говоря, я думал, что она наиграется в материнство, соскучится по мужу, с которым прожила в браке десять лет, и выселит меня на улицу. Но она удивила. Взялась за меня так, что я обрел настоящую маму — любящую, терпеливую, внимательную, самую лучшую на свете.

— Ей повезло заполучить такого благодарного сына.

— Это мне повезло. Я перестал надеяться обрести семью, когда мне было семь. Когда видел, как детей потихоньку разбирают, понимал, что чем старше становлюсь, тем меньше у меня шансов выбраться из системы. Но мама разрушила этот шаблон.

— Тебе легко было ужиться в новой семье?

— Нет, конечно. Я не привык к такому. Ни к заботе, ни к вниманию. А когда понял, что все это достается мне, начал ревновать маму к каждому столбу. Даже к племяннице Ольке. Она младше меня, кровь Самсоновых. Это девичья фамилия мамы. Конечно, все носились с принцессой, а мне хотелось утопить ее или придушить. И только понимание того, что мама может расстроиться, останавливало меня от ужасного поступка. А потом я и сам полюбил маленькую приставучку.

Я улыбаюсь, зеркаля улыбку Андрея.

— Она сейчас замужем за одним из Громовых.

— О, — наконец меня осеняет. — Подожди, но ее зовут Алиса.

— Да. Алиса. Это она, — особо не поясняя, отзывается Андрей. — Так что она теперь родственница твоей дочери.

— Удивительно, как тесен мир.

— Очень, — кивает Андрей и благодарит официанта, расставляющего перед нами блюда с едой. — Ну а ты?

— А что я? — склоняю голову набок и беру в руку вилку, чтобы попробовать пышный омлет с креветками.

— Расскажи о себе. Ты была когда-нибудь замужем?

Я поднимаю голову и делаю глубокий вдох. Мое лицо становится серьезным. Сейчас он обалдеет. Интересно, сбежит ли?

— А я до сих пор замужем, — произношу страшную правду и жду реакцию.