Глава 24

Тина

Как ни странно, я целиком и полностью осознаю, что происходит. Что я не сплю, и что мои пальцы осознанно кружат по клитору, заставляя меня краснеть. Хоть мне и не перед кем смущаться, потому что дома я одна, все тело все равно окатывает жаром. Списываю это на возбуждение и закрываю глаза, вспоминая ощущения прикосновения горячего языка к моей промежности.

Ох, этот Борзый! Наглый тип, который даже на расстоянии не дает послаблений.

После нашего расставания он еще и весь вечер писал провокационные сообщения. О том, что на его губах все еще сохранился мой вкус. О том, какая я внутри тугая и горячая. О безупречности моего тела и его сладости. О том, какой у меня пылающий взгляд во время оргазма. Ну вот как я могу ему сопротивляться после такого? Ни ему, ни своим желаниям.

Еще несколько маленьких кругов, и мое тело начинает трясти от оргазма. Второго за сегодняшний день. Черт, да у меня их столько не было за последние полгода! И тут вдруг два за вечер.

Расслабившись, я вынимаю руку из-под одеяла и, взяв салфетки, вытираю пальцы, а потом закрываю глаза. Кажется, с безудержным Борзым и я сама становлюсь озабоченной.

А следующим вечером я выхожу из отеля и натыкаюсь на очаровательную кривоватую улыбку. Андрей припарковался вполне в своем духе: прямо перед выходом из отеля, перекрыв проезд другим машинам. Прислонился бедрами к глянцевому крылу своей черной машины и смотрит на меня оценивающе, от макушки и до пят окидывая наглым взглядом невероятных глаз. Все мое тело вспыхивает от ощущения, будто Андрей может знать, что я сделала прошлым вечером.

— Привет, секси-мамочка, — улыбается он и, оторвавшись от капота, поднимает руку с большим букетом розовых роз. — Это тебе.

— Спасибо, — забираю цветы, и Андрей открывает пассажирскую дверь.

— Прошу.

— Я на машине.

— Я же сказал, что заберу тебя, а завтра утром отвезу на работу.

— Такими темпами моя машина заржавеет у отеля и врастет колесами в асфальт.

— Тогда мы посадим вокруг нее цветы и сделаем инсталляцию. Думаю, руководство оценит, — подмигивает Борзый и шлепает меня по попке, задавая ускорение. Я тихонько ойкаю.

— Ты что творишь? — шиплю грозно.

— Чтобы я такое не творил, надо скорее забираться в машину. К тому же, на улице уже темно, так что никто не увидит. Ну давай, красавица.

Заняв место на кожаном сиденье, я жду, пока Андрей сядет за руль и вывезет нас с парковки отеля.

— Голодна? — спрашивает он, бросив на меня короткий взгляд. А потом берет мою руку, кладет, как вчера, на свое бедро и накрывает большой ладонью.

— Нет. У нас у горничной сегодня был день рождения, мы поужинали пиццей и съели по кусочку тортика.

— Какая прелесть, — улыбается он. — Тогда, может, погуляем?

— Не могу. Сегодня я хочу пообщаться с сыном.

— Вчера ты тоже хотела.

— Вчера я говорила, что хочу сделать это сегодня, — улыбаюсь.

— Точно. А мне всегда казалось, что подростки как раз избегают общения с родителями.

— Мы близки с Пашей.

— Это хорошо. Наверное, — улыбается Андрей.

— А ты со своей мамой? Вы близки?

— Достаточно для матери с сыном, но недостаточно, чтобы она меня контролировала.

— Надеюсь, мне тоже хватит мудрости обрести такой баланс. Из-за болезни Паши я превратилась в мать-наседку, которая сыну дышать не давала.

— В прошедшем времени? А сейчас даешь?

— Сейчас у него немного больше свободы, — киваю я, гордясь собой.

— Просто начни ему доверять, и оно само придет.

— Спасибо за совет. Слушай, так странно, что я обсуждаю с тобой воспитание своего сына.

— Думаешь, я не способен дать толковые советы?

— Не в этом дело. Мне кажется… А, неважно.

— Важно. Говори, — побуждает он, сворачивая в мой двор и паркуя машину чуть дальше от дома, потому что перед ним все забито автомобилями.

— От этого разговора я сильнее чувствую нашу разницу в возрасте.

— Правда? — спрашивает Андрей и, заглушив мотор, синхронно со мной отстегивает свой ремень безопасности. Поворачивается ко мне и коварно улыбается. От этой улыбки по моей коже проходит дрожь возбуждения. — Тогда мне придется напомнить тебе, что умеет этот малолетка.

Он не дает мне шанса ответить, как его язык оказывается практически у меня в горле, а наглые пальцы — внутри меня. Андрею требуются считанные минуты, чтобы довести меня до исступления, после чего он, глядя мне в глаза, облизывает свои влажные пальцы.

— Извращенец, — произношу сбивчивым шепотом. Меня буквально размазало его напором по удобному сиденью.

— Сладкая секси-мамочка, — парирует он и подается вперед.

Мягкие губы опускаются на мои и нежно целуют, а потом наши языки снова сплетаются. То, что я слизываю с языка Андрея свой вкус, — это так порочно и кажется запретным, что все мое тело снова пылает от желания и даже стыда. Хотя чего тут стыдиться? После того, как Борзый откровенно рассматривал мою промежность в бассейне, кажется, нет больше ничего, от чего я могла бы смутиться.

— Я так долго не выдержу, — бормочет он мне в губы. — У меня иногда такое ощущение, что член просто взорвется от того, как сильно он накачан кровью.

— Ты сейчас на что-то намекаешь?

— Я не намекаю, а подвожу к чему-то, — усмехается он. — У нас уже было три свидания. Я сказал, что через три ты сама захочешь в мою постель.

— Говорил.

И я уже хочу, но не стану сообщать ему об этом. Раз уж Борзому так нравится завоевывать меня, то зачем мешать мужчине развлекаться? Пускай завоевывает, а я посмотрю на это. Хотя, откровенно говоря, в моем возрасте все эти игры уже кажутся бессмысленными, хоть и приятными. Но не можем же мы построить отношения на чрезмерной прямоте. Типа: ты хочешь? И я хочу, пойдем. Бред какой-то.

— Ну так свершилось. Третье свидание позади, ты хочешь. Завтра едем ко мне.

— В каком смысле?

— Ладно, скажу правильно. Дорогая Тина, приглашаю тебя завтра на ужин в мою скромную обитель. Годится? Обещаю даже накормить. Едой, — добавляет он, а я смеюсь.

— Чтобы не обманывать твоих ожиданий… Какого ответа ты ждешь? Я должна немного поломаться и пококетничать? Или сразу согласиться?

— Идеально было бы прямо сейчас запрыгнуть на мой член, — хмыкает Андрей, — но нам с тобой, кажется, пришлась по душе наша игра. А мне по душе ты. Какая есть. Так что ответь то, что считаешь нужным.

— И если я не соглашусь, ты готов потерпеть?

— О, нет, к черту “потерпеть”, — смеется Борзый и качает головой. — Терпеть никто не будет. Если ты откажешься, мне придется отвезти тебя туда силой. Или заманить своими кулинарными способностями.

— Ты умеешь готовить?

— А ты умеешь уходить от темы. Так что?

— Я согласна.

— Да ладно! — восклицает он. — И даже не приходится уговаривать, — качает головой. — На самом деле это круто. До которого часа ты завтра работаешь?

— До шести.

— Идеальное время для ужина, приготовленного мужскими руками.

— Но приеду я сама.

— Черта с два.

— Так ты же будешь готовить ужин.

— Могу приготовить его и в твоем присутствии, я не стеснительный.

Бросаю взгляд на лобовое и вижу, как мой сын выруливает из прохода между домами и, поправив рюкзак, топает к подъезду.

— Мне пора, — говорю Андрею, снова посмотрев на него.

— Завтра я заеду, чтобы отвезти тебя на работу.

— На самом деле завтра я еду с Пашей в бассейн, у него соревнования начинаются, а оттуда рукой подать до отеля, так что…

— И все-то у нее продумано, — улыбается Андрей. — Что ж, тогда иду открывать тебе дверь.

Он выскакивает из машины и уже через пару секунд подает мне руку, помогая выбраться из автомобиля. Притягивает к себе за талию, но, вопреки моим ожиданиям, нежно целует в щеку.

— Я уже скучаю по тебе, — произносит он своим соблазнительным голосом прямо мне в ухо. — И предупреди сына, что завтра не ночуешь дома. Раз уж я доберусь до твоего тела, хочу пировать на нем до самого утра, — добавляет он и отпускает меня топать до подъезда на обмякших ногах.