Эпилог
Месяц спустя
Андрей
— Потанцуешь со мной? — тяну за талию свою жену, отрывая ее от женской компании гостей.
— А тебе не будет больно?
— Это приятная боль, — подмигиваю Тине и увлекаю ее на площадку, на которой Агата с Матвеем и Ангелина с Димой покачиваются под приятную мелодию, звучащую из колонок.
— Тебя красит этот шрам, — Тина проводит пальчиком по свежей отметине, разделяющей мою правую бровь на две части.
— Все для моей любимой. С днем рождения, — нежно касаюсь ее губ своими.
Тина прижимается ко мне всем телом, а я целую ее в висок и бросаю взгляд на наш дом.
Мы почти полностью переехали сюда. Точнее, все организовали Тина с Матвеем и Пашкой, пока я валялся в больничке. Пашка пока поживет у нас, потому что в квартире Тины мы затеяли капитальный ремонт.
Моя малышка еще неделю плакала, приходя в себя после потрясения. Сейчас она уже более-менее оправилась, и я рад, что у нее куча забот по дому. Она все время кружит по нему, переставляя все с места на место. Без конца и края заказывает какие-то ложки-плошки-поварешки. Полотенца, подушки, постельное, шторы… В общем, ей есть, чем заняться и как отвлечься от пережитого.
— Андрюш, — зовет она и слегка отклоняется, чтобы заглянуть мне в глаза. — А у меня для тебя сюрприз.
— Какой?
Она кивает Агате, и та скрывается в доме. Тина, взяв меня за руку, ведет к столу. Усаживает на мое место и берет из рук Агаты подарочную коробку. Вся семья Громовых, которых мы пригласили на праздник, и остальные гости собираются рядом, а чувак с камерой наводит на меня объектив. Я хмурюсь, не понимая, что происходит.
Тина ставит передо мной на стол коробку.
— Малыш, ты перепутала. День рождения же у тебя, — растерянно улыбаюсь я.
— Открывай, — кивает она с ласковой улыбкой.
Прочистив горло, развязываю ленту на коробке, потом поднимаю крышку и заглядываю в нее. Разворачиваю упаковочную бумагу и пялюсь на… соску. Маленькую такую, детскую. Точно такую же, какую тягал Илюха.
Нахмурившись еще сильнее, вытаскиваю соску из коробки, и внук Тины вскрикивает “соська!” Переведя взгляд на жену, смотрю на нее вопросительно и показываю соску.
— Это что? — спрашиваю севшим голосом.
— Илюша уже ответил на этот вопрос, — игриво отвечает она. — А вообще это намек, почему я сначала была готова тебя убить, но тебя спасло ранение. А сейчас хочу тебя за это расцеловать.
Я медленно поднимаюсь и заглядываю в глаза жены.
— Мы что, беременны? — спрашиваю еле слышно. Тина кивает. — Блядь, — выдыхаю шепотом и, подхватив Тину на руки, кружу.
— Андрей! — возмущается она со смехом. — Поставь меня на место! Тебе нельзя поднимать тяжелое.
— Своя ноша не тянет! — выкрикиваю, и все вокруг начинают хлопать, а я ставлю жену на землю. Заключаю ее щеки в свои ладони и целую. — Спасибо, — бормочу между поцелуями. — Спасибо. А как… ребенок? — вдруг вспоминаю я. — Этот… те события на него не повлияли?
— Врач говорит, что все хорошо.
— А какой срок?
— Восемь недель.
— Охренеть, — выдыхаю счастливо. — Но ты же не хотела.
— Как будто меня кто-то спрашивал, — хихикая, отзывается Тина.
— Вот не зря мы купили дом, да?
— Очень не зря.
— Тогда и у меня для тебя подарок. Идем.
Взяв Тину за руку, веду ее в кабинет. Я хотел позже отдать ей документы, но лопну, если не сделаю этого сейчас.
— Садись, — подвожу ее к своему креслу и достаю из ящика папку. Кладу перед ней, раскрываю. — Читай.
Тина пробегается глазами по документу, а потом поднимает на меня хмурый взгляд.
— Что это?
— Документы на этот дом.
— Но они на мое имя.
— Я в курсе, — киваю. — Малыш, — присаживаюсь на корточки и беру ладони Тины в свои, — я хочу, чтобы этот дом был полностью твоим. Хочу, чтобы ты всегда знала, что бы ни произошло, тебе есть, где жить с нашими детьми.
— Детьми? — она удивленно таращится на меня. — Какими детьми, Андрей?
— Пашка и вот этот пузожитель. Это же наши дети.
— Так у Пашки есть квартира. И вообще. Ты сказал “что бы ни случилось”. Например что, Купатов? — она прищуривается. — Уже подумываешь найти себе помоложе?
— Глупая, — смеюсь я. — Моя милфа намного круче любой, кто помоложе. Хочешь докажу?
— Как? — она снова недоверчиво прищуривается.
Тогда я поднимаю Тину с кресла и, усадив прямо на папку с документами, вклиниваюсь между ее ног. Вжимаюсь стояком в ее горячую сердцевину, и ее взгляд мгновенно заволакивает туманом похоти.
— Вот так, — отвечаю тихо и касаюсь ее губ поцелуем.
А через семь месяцев я выношу из центрального роддома розовый сверток. В нем, забавно причмокивая губками, спит сладким сном наша дочь Стася.
— А где все? — спрашивает Тина, взяв меня под руку.
— Дома. Я хотел сам забрать вас.
— Я думала, будет как в соцсетях. С шарами, цветами, шумной компанией.
— Ты разочарована? Шары будут дома, как и компания. А где твои цветы?
— Медсестрам оставила. Поблагодарила их за заботу.
— Такая красавица, — ласково шепчу, глядя на выпяченные губы дочки. — Как мамочка. Спасибо, — обращаюсь к Тине севшим голосом.
Она улыбается и нежно касается моих губ своими.
— И тебе спасибо.
— За что?
— За то, что принес счастье в мою жизнь тогда, когда я его уже не ждала. И я не только о нашей дочке.
— А о чем еще? — нарываюсь на комплименты.
— О тебе.
Эта женщина просто разрывает мои внутренности своей нежностью. Я готов лечь у ее ног и мурлыкать, как котяра, только бы она продолжала гладить меня по шерсти. Так, как умеет только она — женщина, в которую я втрескался с первого взгляда.