34

– Кхе-кхе!

За спиной раздаётся чей-то кашель, и я оборачиваюсь. Леонид Валериевич стоит в дверном проёме и, скептически вскинув бровь, без зазрения совести наблюдает за нами.

– Вообще-то, подслушивать и подсматривать не очень этично. Вам должно быть как минимум стыдно, – насупившись, ворчу я и отстраняюсь от Марка.

– Так тут не ваши личные покои, а больница. Можно и до дома потерпеть с… нежностями, – подмечает этот наглый тип и ухмыляется.

– Мы просто разговаривали.

– Ага. Я видел и… что уж там, слышал. А что ты скажешь, девочка, если узнаешь, что любимый твой гол как сокол? Я лишил его права наследства после последних событий. Теперь он обычный голодранец с вредными привычками.

Я удивленно вскидываю бровь.

– Если ты не заметила, он любит прикладываться к бутылке и очень неравнодушен к прекрасному полу.

Я бросаю гневный взгляд на Леонида и складываю руки на груди.

– Вам именно сейчас необходимо всё это обсуждать? – Меня начинает бесить его повеселевшая физиономия. Сразу же вспоминаю Лекса: вот откуда у него этот пессимизм и бестактность. Весь в отца. – Ваш сын на больничной койке. Ему эти разговоры не нужны. Поговорим за дверью, если вам не терпится.

– Ты защищаешь его? – Леонид удивленно округляет глаза. – Я говорю, что теперь он нищий любитель выпивки и баб.

Оборачиваюсь к Марку. Странно, но его лицо не выражает абсолютно никаких эмоций. Он просто держит меня за руку и смотрит на отца.

– Знаете что… Лишили и лишили, у вас вон еще один сын есть. Ему своё наследство и отдайте, не пропадёт, – бурчу я через плечо, не поворачиваясь к собеседнику. Мои руки начинают мелко дрожать.

– О! Ты и тут в курсе. Болтливые же у меня парни. Ну хорошо. А жить на что собираетесь? Машину я, кстати, тоже отберу, – забавляется миллионер, уже не сдерживая улыбку.

– Метро никто не отменял. И деньги у меня есть на карточке. Хватит на первое время, – продолжаю я разговор, не замечая игривого настроения собеседника. Для меня всё более чем серьёзно.

– И сколько у тебя денег? Ты знаешь, в какую сумму мне обходится пребывание моего непутёвого сыночка в этой палате за сутки?

– Не знаю. Но если нужно, я сама за ним буду ухаживать, чтобы вы не тратились.

– Отец, прекрати, – не сдержавшись, вступает в разговор Марк. Он ласково смотрит на меня и переплетает наши пальцы. – Лера, он просто шутит. Не слушай.

– Странные у вас шутки, Леонид Валериевич. Вы только что от сына отказались и наговорили про него гадостей.

– Какие гадости? Это всё чистая правда. – Сунув руки в карманы брюк, мужчина подходит к постели сына и смотрит на нас. – Запомни, сын, этот день. И никогда не выпускай её руки, если не хочешь остаться один. Не повторяй моих ошибок.

Пока я растерянно хлопаю ресницами, Леонид веселится за мой счет. Вот если бы не раненый Марк в помещении, я бы ему точно нашла что ответить. Что у этого богача на уме? Не понимаю я его.

Пока я раздумываю над ситуацией, за дверью слышатся шаги. Мы все оборачиваемся на стук. В палату входит медсестра с капельницей для Марка. Я внимательно слежу за всеми манипуляциями девушки и постоянно кусаю губы. Леонид всё это время стоит у окна, сложив руки на груди, и задумчиво смотрит куда-то вниз.

– Братец твой пожаловал. С кейсом и кучей документов. Ты в курсе, что он твою фирму спасает? Как будешь с ним рассчитываться – ума не приложу, – сообщает отец любимого, не поворачиваясь к нам.

Всё же странный человек он. Смотрю на него искоса и ухмыляюсь. Вспоминаю наш с Марком первый день знакомства. Его издевки и приколы надо мной. Помню, как постоянно смущалась и краснела. Как же сыновья похожи на отца. Это просто невероятно. Такие пугающие сходства – это настоящее чудо природы. Он не растил их в детстве, но всё равно они так похожи. Невозможно перенять черты характера человека, практически с ним не взаимодействуя. А вот получить их по наследству вполне себе реально. Генетика. Смотрю на Леонида и улыбаюсь своим мыслям, неожиданно он оборачивается и подмигивает в ответ.

Марк лежит смирно, я держу его за руку, из изгиба которой торчит катетер с иглой. Лекарство капает очень медленно. Видимо, это надолго.

Медсестра прибирает за собой и перед тем, как уйти, сообщает, что скоро ужин, на что больной неожиданно тяжело вздыхает.

Не думала, что накормить взрослого мужчину с ложечки окажется большой проблемой. С трудом впихиваю в подопечного полпорции простой постной каши и сдаюсь. Он поджимает губы, как маленький, и отворачивается.

– Ну в чем дело? Невкусно? – Пробую еду. Ну так себе, обычная постнятина, но ему ничего другого пока нельзя.

– Если я буду есть с тобой, обещаешь не вредничать? – Поправляя ему волосы, я убираю посуду.

Он отрицательно качает головой.

– Ну я спрошу, чем это можно заменить. Или, может, сахара хотя бы добавить?

– Лера! Ты ему еще сопли подотри, – бросает Леонид Валериевич. Удобно устроившись на диванчике напротив окна, он наблюдает за нами и всё время морщится.

– А вам домой не пора? – делаю я невежливое замечание и вопросительно вскидываю брови.

– Так я тебя жду, когда вы наиграетесь, чтобы отвезти по адресу. Мне теперь за тебя отвечать, пока наша принцесса не поправится.

– Я никуда не поеду, – отвечаю я и испуганно таращу глаза.

– В смысле? – Леонид откладывает телефон и хмурится.

– Пожалуйста. – Понимаю, что если он будет настаивать, то мне придётся уйти. – Я на диванчике посплю. Я заплачу. Сама.

– О господи, – вздыхает он и, поднявшись, идёт к выходу. – Сама она заплатит. Самостоятельные все…

Леонид продолжает что-то ворчать себе под нос и скрывается с наших глаз. Вместо него в дверном проёме появляется физиономия Лекса. Он смотрит на нас немного удивлённо и расплывается в улыбке.

– Всем привет. Я вижу, у вас всё хорошо. Как чувствует себя больной? – Сваливая кучу папок на журнальный столик, он придавливает эту гору кейсом и плюхается на диван. Мужчина продолжает болтать, не дожидаясь ответа: – Как хочешь, Марк Леонидович, но в течение пары дней тебе нужно разобраться со всей этой горой документации. Всё, что мог, я сделал. А тут, – он указывает пальцем на стопку макулатуры, – дело только за тобой.

– Ты в своём уме? Он еще толком есть не начал. Какая работа?! – возмущаюсь я, бросая в сторону Лекса гневный взгляд. Поворачиваюсь к Марку и говорю первое, что приходит на ум: – Сделай доверенность на его имя. Выпишут из больницы – и можно будет заняться этим всем.

Лекс деловито смотрит на меня и оценивающе качает головой.

– Да она в теме. Ничего себе. Это чему вас в вашем колледже учили? Рисовать или дела вести?

– Всему по чуть-чуть, – не без гордости отвечаю я.

– Доверишь мне своё дело? – Лекс серьёзно смотрит на брата и ждёт ответа с едва различимой надеждой в глазах.

– Конечно. – Марк кивает и прикрывает глаза.

– Он устал. Давай потом с бумагами, – шепчу я и поправляю одеяло на постели. – Лекс, вали уже.

– Э-э-э... Какая негостеприимная. Пошли, кофе угощу, раз ты тут нянчиться круглосуточно собралась, – приглашает он и улыбается.

– Один попьёшь, – не открывая глаз, припечатывает Марк и крепче сжимает мою руку.

– Фирму доверяешь, а её, значит, нет?

– Как женишься, поговорим.

– Марк, – шиплю я и щипаю его за кисть.

– Да, я пьяница, бабник, к тому же ещё и ревнивый.

– Тогда мы посидим тут, – соглашается Лекс и хлопает ладонью по дивану возле себя. – У меня вопросы по твоему проекту. Меня интересуют кое-какие нюансы.

Целую любимого в губы и иду обсуждать рабочие моменты с его новым заместителем. Через пару минут к нам присоединяется Леонид. Втроём мы устраиваем дискуссии полушепотом. Я постоянно поглядываю на спящего Марка, при этом не упуская темы разговора.

Спустя короткий промежуток времени в помещение вкатывают вторую кровать. Я удивленно наблюдаю за происходящим.

– Это для тебя, – поясняет Леонид и пожимает плечами. – Не хочу вставать между вами. Сиди здесь, если хочешь. Говори, если что-то понадобится, всё куплю и привезу. – Мужчина встаёт и, поправив пиджак, бросает в сторону сына теплый взгляд.

– Я сама…

– Знаю, знаю. Купишь сама. Деньги есть. – Он издаёт смешок и, хлопнув Лекса по плечу, жестом зовёт за собой. – Идём. Пусть отдыхают. Уже поздний час.

Тот кивает в ответ и сгребает со столика всю макулатуру.

– Завтра привезу доверенность…

– Я думаю, что и это не понадобится, – вставляет слово Леонид.

– Так мне доверяешь? – удивляется молодой мужчина. Его глаза слегка увлажняются, но не более. Он смотрит на отца с нескрываемым обожанием и улыбается.

– Безоговорочно, – тут же прилетает ответ.

Лекс опускает голову и смотрит на носки ботинок в бахилах. Он полностью удовлетворен ответом, но старательно прячет эмоции.

– Завтра с утра у нас с тобой много дел, Алексей Леонидович. Идём. И в этот раз сбоку постою я. Стар, хочется ослабить вожжи и отдохнуть. Подумываю слетать в отпуск. Что скажешь? Отпустишь?

– Только после того, как Марк восстановит здоровье. Один тащить всё на себе я не собираюсь.

– Я что, плохо тебя обучил? Не прибедняйся, – отмахивается отец и направляется к выходу из палаты.

– Леонид Валериевич, – шипит Леша и ускоряется следом за ним. – Вы вообще соображаете, о чём говорите? Мне одного Марка и его фирмы за глаза, второго такого разгильд… э-э-э, я не потяну.

Смотрю им вслед и ухмыляюсь. Время почти десять. Мало того, что испортили нам такой момент, так ещё весь вечер тут проторчали.

Неожиданно в моём одиночестве появились трое несносных мужчин. Я улыбнулась своим мыслям. Семья. И меня вроде приняли. Значит, теперь можно не переживать о том, что я совсем одна. Я нужна. Меня любят.

Оборачиваюсь к Марку. Он только проснулся или вовсе не спал? С улыбкой любимый наблюдает за мной. Подскакиваю с диванчика, спешу к нему.

– Мы тебя разбудили? Прости.

– Нет, вы ни при чём. Плечо беспокоит, поэтому я мало сплю.

– Может, врача позвать? Укол поставят, обезболивающее?

– Нет. Не нужно. Посиди со мной.

Присаживаюсь на стул рядом с ним и осторожно беру за руку. Капельница почти закончилась.

– Прости моего отца. Он иногда бывает невыносим. Я сам до сих пор не могу привыкнуть.

– Марк, не нужно за него извиняться. Всё в порядке. Он, конечно, странный тип, но очень любит тебя, за это можно простить всё что угодно. И я не обижаюсь. Правда. Я всё поняла. Правда, не сразу. – Хихикаю и прячу лицо за ладошкой.

– Ты правда согласилась бы остаться со мной? С нищим пьяницей и бабником?

Опускаю глаза и качаю головой.

– Конечно, нет. Зачем мне это?

С лица любимого слетают последние краски.

– Марк, ты что. – Я подскакиваю и целую его губы, потом лоб, щеки, нос. Осыпаю легкими поцелуями каждый сантиметр лица и улыбаюсь.

– Мне нужен ты. Только ты. Я так боялась, что из-за денег у нас ничего не получится. Запрещала себе даже думать о тебе. Но чувства оказались сильнее меня, и я сдалась. Столько раз в мечтах представляла, что ты простой парень, такой же, как и я. Нам ничего не мешает быть вместе. А деньги… они всё портят. Пугают. Отталкивают. Я и сейчас боюсь. Не уверена ни в чём.

– Я с тобой. Всегда. Ты моё сердце. Видишь. – Он указывает на повязку на груди. – Ты со мной, и я остался жив.

– Я так испугалась. Думала, с ума сойду.

– Лекс всё мне рассказал. И показал видео. Прости. Прости, что заставил пережить всё это.

– Ничего, главное, что уже всё позади. Ты жив. Осталось немножко подлечиться – и домой.

– Ты останешься со мной?

– Твой отец позаботился о кровати для меня. Так что я с тобой. Буду следить за твоим выздоровлением.

– Хорошо. Но я не совсем об этом. Я хочу, чтобы и после больницы ты осталась со мной, в моей квартире. – Марк тянет меня за руку к себе. – Переедешь ко мне? Я… те-бя боль-ше ни-ку-да не отпу-щу. – На его губах появляется кошачья улыбка. Глаза прищурены, и в них загорается озорной огонёк.

– Марк, ты предлагаешь жить вместе? Я правильно понимаю?

Он кивает и, отпустив мою руку, кладёт ладонь на затылок.

– Я соскучился по миленьким пандочкам.

Я заливаюсь краской, на что мой мужчина выдаёт удовлетворённый смешок. Надо же, не забыл рисунки на моих трусиках. Вот же какой памятливый.

– Ты будешь спать здесь. Рядом со мной, – неожиданно выдаёт он, запуская пальцы в мои волосы. По спине пробегает табун мурашек.

– Но я же буду мешать. Тут места мало. Тебе будет неудобно.

Он приподнимается и вздыхает.

– Мне сейчас всё неудобно. А с тобой, наоборот, будет очень даже комфортно.

– Я ведь могу задеть рану нечаянно во сне. Сделать тебе больно!

– Я буду следить…

– А спать когда?

– Лера, ну пожалуйста. – Он строит умоляющую мордашку, и я почти сдаюсь.

– Давай договоримся так: я полежу с тобой, пока ты не уснёшь. А потом уйду к себе. Смотри. Кровати стоят рядом. Протяни руку – и вот она я. Хорошо?

Он сокрушенно вздыхает. И начинает копошиться.

– Что? Поправить простыню? Одеяло?

– Не люблю спать в одежде. А тут приходится в пижаме валяться.

– Ну это же больница. Как ты собираешься перед медсестрой полуголый лежать?

– Скорей бы домой. – Он смотрит на меня голодным взглядом и вздыхает. – Ты так и не ответила.

Я сглатываю ком в горле и растерянно смотрю на любимого.

– У меня большая кровать, – продолжает петь Марк и облизывается.

– Прекрати. Ты же ранен. О чём ты думаешь?

– Я? О том, что там достаточно места для двоих.

– Марк…

– Я люблю тебя. Если не хочешь жить в моей квартире, найдём другое место.

– Зачем? Она замечательная. Большая и светлая.

– И пустая без тебя, Лера. Я без тебя там сойду с ума. Ты хочешь, чтобы я свихнулся?

– Это шантаж.

– Да.

– Не стыдно?

Он отрицательно качает головой.

– В принципе, там нужно сделать небольшой ремонт, в смысле отделку, и прикупить мебель. Ну и я уже набросала для тебя дизайн интерьера, тебе нужно посмотреть и…

– Делай что хочешь. Я на всё согласен.

– Ты забыл. Тебя лишили наследства. У тебя нет денег на ремонт.

– Так у тебя есть, – мурлычет любимый, продолжая перебирать мои волосы.

– Да, на обои точно хватит, – соглашаюсь я.

– Займём у Лекса. У него точно есть.

– Начнём совместную жизнь с долгов?

Он неожиданно широко улыбается.

— Значит, ты согласна?

– Марк! – Вот же хитрый лис.

– Согласна?

– Согласна.

Он тянет меня к себе и жадно целует в губы. Откуда только силы берутся? Еще днем лежал бледный и совсем слабенький. Притворялся?

– Полежи со мной.

– Сейчас, только переоденусь, – киваю я и бегу за своей походной сумкой. Скидываю джинсы и футболку прямо возле диванчика, не прячась от мужчины. Натягиваю чистую длинную майку и возвращаюсь к постели. Забираюсь к любимому под бочок и не замечаю, как засыпаю под его размеренное сопение.