Глава 18

Маргарита

Как я вообще смогла собраться и выйти из такси — не ясно. Сжимала ручку сумки с такой силой, будто бы это последняя моя возможность оставаться в реальности, не закапывая себя глубоко в эмоциональный раздрай.

Расплатившись с таксистом баснословной суммой денег, вывалилась из машины, прижимая к груди растрепанную сумочку. Ноги не слушались, а руки тряслись с такой силой, что я никак не могла достать чемодан из багажника.

— Ну что вы там копаетесь, — бурчал таксист и помог мне вытащить вещи.

— Спасибо, — не своим голосом прошептала и потопала в сторону обветшалого серого здания, всем своим видом наводящего тоску и серость на и без того печальный настрой.

Утром в общаге яблоку негде упасть, и это я прочувствовала на собственной шкуре, пытаясь протолкнуться на свой этаж. Остановилась перед протертой деревянной дверью и нерешительно постучала, но вдруг вокруг меня сомкнулись мужские руки, и, возможно, я бы уже сошла с ума, если бы внезапный смешок не дошел до воспаленного сознания.

— А вот и ты, Ритка-Маргаритка!

И если еще в такси и по дороге сюда я держалась из последних сил, то увидев друга, я вдруг сорвалась в пропасть и разрыдалась прямо в коридоре, прижимаясь к широкой мужской груди.

— Эй, ты чего, солнышко, а ну-ка посмотри на меня, — поднял мою зареванную моську за подбородок и вдруг резко опешил. — Что он сделал?

Почему он меня понимает без слов… Что ему сказать? Что я расплакалась сейчас как не пойми кто из-за человека, которому на меня плевать? С высокой колокольни. Почему так больно, настолько оглушающая боль, что тяжело даже вздохнуть. Легкие сжимало железной проволокой, выкачивая последний кислород и выдавливая из меня жизнь.

— Ничего, я …ничего не сделал, все нормально, — стерла слезы, и услышала звук открывающейся двери. Перед нами стояла в заспанном виде растрепанная блондинка. Пижама с единорогами даже меня заставила слабо улыбнуться, потому что это было максимально мило.

— А что за молочные реки и кисельные берега у нас тут в срань Господню часов? — она в ужасе посмотрела на наручные часы и обреченно выдохнула. — Это ты моя новая соседка Рита? Да?

Я неуверенно кивнула и попыталась придать своему лицу наиболее нейтральное выражение. Девушка приветственно открыла двери и даже улыбнулась:

— В этой комнате есть правила. Первое — не рыдать, а если рыдать, то исключительно по делу и недолго, а потом ты наматываешь сопли на кулак и идешь решать проблемы. Ферштейн? — улыбнулась и зажмурилась в попытках «проморгаться». — Я Маша, а можно просто Ню. Не спрашивай почему, — засмеялась и села в кресло-мешок кислотно-розового цвета. Удивительно, но она идеально вписывалась во всю атмосферу необычного окружения.

Мы шагнули в комнату и очутились в милейшем пространстве среди самостоятельно наклеенных обоев, постеров с рок группами и целой кучей разнообразных цветов в горшках.

— У тебя так уютно, — промямлила, а сама во все глаза рассматривала невиданные растения.

— Уже у нас. Краткий экскурс: вон твой шкаф, он даже больше моего, хотя…судя по твоему чемоданчику, ты тоже не особо любишь одежду. Твой стол у окна, мой у стены — ненавижу дневной свет…Смотри мне, все цветы здесь как дети. Это Бенджамин, его поливать нельзя, даже если очень хочется, — указала на фикус и поморщилась. Он был странного желтого цвета. — Не обращай внимания, у него стресс сейчас, скоро отойдет. Это Игорь, его вообще можно не поливать неделями, — кивнула на цветущий кактус. — Надеюсь, у тебя нет ни на что аллергии. А ты у нас кто? — кивнула на Дениса и заинтересованно приподняла бровь.

— Просто сокровище, но можешь звать меня Денис. Друг этой принцессы Несмеяны, — обнял и прижал к себе, мягко чмокнув в темечко.

— А я абсолютно беспроблемна.

Какое там отсутствие ремонта, если в этой комнате атмосферу создавала Маша, причем так умело и искусно заставила нас забыть о проблемах, что я на целый час окунулась во что-то светлое и осязаемо радостное. В маленькое веселье и рассказы о забавной общажной жизни.

И только в ходе разговора поняла, почему так вышло. Разумеется, Маша психолог 3 курса, так что после этой фразы все встало на свои места и сошлось как паззл. Она обладает удивительной эмпатией и способна помочь человеку просто своим присутствием и ненавязчивой беседой. Сложно пояснить, но я впервые в жизни встречала подобное, а потому и смотрела на нее как на нечто, не способное существовать в современном мире. За короткую беседу она нашла свои ключики и ко мне, и к Денису, и с такой удивительной скоростью смогла расположить к себе, что я уже не смела думать о плохом, насильно отгоняя мысли на задний план.

— Ладно, девчонки, с вами весело, конечно, но мне надо на пары, а то кое-кто спустит с меня шкуру живьем, если я не приду на еще одну лекцию, — с улыбкой произнес Дениска и потрепал меня по щеке. — Не смей грустить! — грозно помахал пальцем перед носом, на что я лишь застенчиво улыбнулась.

— Я тоже на пары, а ты располагайся, думаю…тебе сегодня наверняка надо побыть в тишине. Только без слез, ладушки-оладушки? — Маша уже серьезно посмотрела на меня поверх небрежно надетых очков в черной оправе. Они делали ее образ более суровым, но вот в сочетании с розовой пижамой — скорее мечтательный.

— Обещаю быть огурцом, — вымученно выдала, хоть и не была уверена, что смогу быть таковой в отсутствии окружения.

И я была огурцом, правда была. Разложила скромные пожитки, едва заметно водила пальцами по широким листьям Машкиных «деток» и в который раз удивилась разноплановостью этой девушки. Смогла даже заварить себе какао на общей кухне, а затем укуталась в пушистый плед и с грустью поглядывала на сильный дождь, что уже почти затопил улицу. Шквальный ветер срывал мелкие ветки с деревьев и колыхал серую постройку словно игривый пес старый и потрепанный мяч.

И сколько я так сидела без движения не поняла, но вдруг услышала настойчивый стук в дверь. Только стук, но он вызвал неконтролируемую панику и сердцебиение, отдающее где-то в горле. Очевидно, что стучал мужчина, потому что старая дверь скрипела и рассыпалась на глазах.

Видит Бог, не хотела открывать, но страх, что дверь все же слетит с петель, заставил меня встать и с ужасом коснуться ручки двери. Я слегка провернула замочек на ней, и внезапно дверь распахнулась, еле успела отскочить. Тимур собственной персоной шагнул внутрь, на ходу прикрывая дверь ногой. Он без слов надвигался на меня словно зверь к своей добыче и сказать, что я стояла ни жива ни мертва от шока — ничего не сказать.

— Какого, мать твою, черта?! — прижал меня всем телом к ближайшей стене и заблокировал любой возможный путь к отступлению. Я не смотрела в глаза, лишь вглядывалась в пульсирующую жилку на шее и резко дергающийся кадык. — Зачем ты доводишь меня снова и снова и открываешь все худшее во мне? — гулко прошептал и вдруг приблизился вплотную к моему носу, всматриваясь в глаза и заставляя краснеть по таким напором.

Я не моргала и вдруг посмотрела на него, и все пыталась понять, почему он здесь. Зачем? Силком заставила себя опустить взгляд и выпустила воздух из легких, а затем жадно вдохнула и вновь почувствовала себя дома. Так просто, просто его запах дарил мне это спокойствие, хоть его обладатель далеко не способствовал этому.

— Спасибо, что помог с временным жильем, но это все, я уже обустроилась. Задерживать не стану, — пыталась оттолкнуть мужчину от себя, но вышло лишь наоборот, он приблизился еще ближе, жарко обдавая лицо горячим дыханием. Я сжала пальцы, скребла широченную грудь сквозь плотную ткань рубашки.

— К чему этот цирк с переездом? — злобно ухмыльнулся. — Хватит, собирайся и поехали домой, а характер будешь показывать отцу или еще кому, не знаю.

— Да что тебе надо от меня?! ЧТО? — закричала и вдруг ударила его в грудь, но это все равно что биться об стенку и головой. Слезы самопроизвольно полились по лицу, я уже не пыталась держаться бодрячком, уже прорвала свою внутреннюю плотину. Поздно. Никак не переиначить. — Я же тебе так не нравлюсь, так довожу тебя, так зачем ты прикатил сюда?! И вновь макаешь меня в это дерьмо. Зачем, бесчувственный ты чурбан! Иди и наслаждайся компанией легкодоступных девиц, которые только радовать тебя будут! Я не вернусь в ТВОЙ дом, не буду нарушать ТВОЙ покой, — сорвалось прежде, чем я смогла осмыслить все происходящее.

— Не испытывай мое терпение, не доводи до греха, — мужчина сжал мой подбородок и прижался щекой к мокрой щеке, царапая нежную кожу острой щетиной. Пустяк по сравнению с внутренней болью. Боль на грани удовольствия. Удовольствие на грани боли. Чертова мазохистка, наслаждаться касаниями варвара. А может и садиста.

— А что? Что ты сделаешь? Ударь меня, выпусти наружу всех демонов и успокойся уже, мать твою! — выплюнула в лицо и откинула голову на холодную стенку, отворачиваясь и пытаясь сосредоточиться на чем-то светлом. Но тщетно.

Рыдания душили так сильно, что я даже не поняла, что он прикасался большим пальцем к щеке, стирая слезинки, в ужасе посмотрела на него и не сразу смогла осмыслить происходящее, потому что он внезапно прижался бедрами вплотную ко мне и силой притянул меня к себе, накидываясь на мои губы. Это был взрыв эмоций, что я сделала? Подрагивающими руками обвила широкую шею, наслаждаясь хотя бы минутной, но такой сладкой близостью. Манящей и безрассудной.

Мы целовались. Вернее, он пожирал меня, я никогда н думала, что могу так развязно вести себя с мужчиной, потому что губы дарили не нежность, а вожделение. Я все не успевала за размашистыми движениями и только спустя какое-то время ощутила, что он прижимал меня к себя настолько близко, что животом я ощутила выпуклость. И это точно не телефон. В какой-то момент Тимур приподнял меня, и я машинально обвила его ногами, погружаясь руками в короткий ежик на голове.

— Блядь, как сладко, — оторвался на секунду и прошептал куда-то в грудь. А затем сделал то, от чего я покрылась мурашками с ног до головы: языком провел от ключицы до уха. Прикусил мочку и одновременно с этим толкнулся бедрами, имитируя то, о чем я совсем ничего не знала на практике. — Только попробуй еще раз заикнуться об этом клоповнике, — прошептал в ухо, а затем обвел языком раковину. Руки же хозяйствовали к области ягодиц, поочередно сжимая и притягивая к возбужденной плоти, скрытой за штанами.

— Пожалуйста, не делай … — гулко между стонами от неизведанного удовольствия прошептала куда-то в пространство.

— Не делать что? — губы влажной дорожкой прошлись к основанию лифчика, а затем Тимур зубами стянул сжимающую ткань. То, с какой страстью он смотрел на возбужденные соски, стало импульсом к тому, чтобы прикрыться, но ничего не вышло, потому что первая же попытка была строго пресечена. — Тшш, тебе понравится, — наклонился к соску и обвел ореол языком, а затем подул, отчего я все скукожилась, а потом и выгнулась. Как это все пошло. Слишком. Слишком для меня. Но вместо того, чтобы оттолкнуть, сама тянусь к нему как мотылек на огонь. Сожжет. Подпалит и оставит одно пепелище. Глаза вновь наполнились слезами, они стекали бесконечными дорожками и оставляли на губах печальный след.

История закончится тут, не успев начаться.

Все разумные доводы закончились, как только он втянул в рот сосок и начал покусывать его, второй рукой придерживая меня за бедра и вжимая в себя.

Я запуталась в боли, наслаждении и страхе. Страхе быть девушкой на одну ночь.

И когда он оторвался от меня, чтобы вернуться к губам, прошептала на последнем издыхании с закрытыми глазами:

— Не ломай, — с трудом разлепила веки и посмотрела прямо в широко распахнутые глазища, полыхающие страстью и чем-то таким незнакомым, что я не смогла идентифицировать. Он смазано провел губами по щеке и прошептал в ухо:

— Ты не должна меня бояться, я никогда не сделаю тебе больно. Просто…поехали домой. Я болван, дурак, чурбан и называй как хочешь, но, когда сегодня увидел, что тебя нет, чуть не умер от страха. Пожалуйста, вернись домой.

— Я не поеду с тобой, Тимур, мне все это не нужно, — выдавила из себя, каждое слово резало, рубило меня на части, но здравый смысл кричал, то я поступаю верно. Вся эта ситуация абсурдна, этот поцелуй и последовавшие за ним действия мужчины. Одна ночь, ему нужна только одна ночь, возмет меня и успокоится, забудет, а я буду биться в агонии и медленно догорать словно фитиль свечи, пока не исчезну, не сгорю до тла.