Глава 29

Тимур

Встреча с Рашидовым и последующая поездка в офис отняли все силы. Обыск был тщательный, сотрудников мне до дергающихся глаз напугали, бухгалтер до сих пор нервно заливала в себя валерианку. Сегодня они ничего не нашли, в офисе я ничего важного не хранил, но все это было делом времени. Темный прав, я стою поперек горла не только у Самойлова, но и у тех, кто за ним стоит, ему дали зеленый свет с полным содействием и мне оставалось лишь догадываться, как долго Рашидову удастся сдерживать ментов.

Как не старался, не видел иного выхода, кроме как наступить себе на горло и набрать номер, который пообещал себе никогда не набирать. Будь у меня больше времени, я бы даже думать не стал в эту сторону, а сейчас этот звонок казался единственно верным решением. Черт, как же я устал от всего этого дерьма, от облав бесконечных, от обысков, обвинения в убийстве только не хватало для полного счастья. Целый долбанный букет из проблем, а все, о чем я мог сейчас думать, — это Рита, сидящая одна в огромном доме, и наверняка накрутившая себя до предела.

Я ведь даже не позвонил ей, не успокоил, не до того было. И когда я успел стать настолько сентиментальным? Вздохнув глубоко, уперся локтем в стол, растер пальцами переносицу, мысли в голове пролетали, сменяя друг друга и все в конечном итоге сводились к ней.

За решетку мне нельзя, не сейчас, когда жизнь начала налаживаться, когда в ней, сука, смысл появился. Казалось, что раньше и не жил вовсе, так, существовал, все на автопилоте: работа, девки на одну ночь, снова работа. Бросил взгляд на лежащий на столе телефон и принял решение, набрал номер, окончательно смирившись с тем, что Темный дело говорил, черт прозорливый и откуда только узнал.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны доступа…» — противный женский голос врезался вслух и я, не совладав с эмоциями, размахнулся и ударил ладонью по столу, звонкий удар эхом разнесся по кабинету, заполнив пространство. Сука. Как он там говорил, если вне доступа, значит находится за пределами страны? Рассмеявшись словно, баба истеричная, уткнулся лбом в ладони. Позади послышался скрип открываемой двери и твердые, уверенные шаги.

— Я всех отпустил, понервничали ребята, — Леша сел передо мной, всматриваясь обеспокоенно в мое лицо, наверное, пытался понять, не тронулся ли я умом за те пару часов, что проторчал один в кабинете, раздумывая, как вырулить из этой ситуации с минимальными для нас потерями. Знать бы еще, кто этот бессмертный, давший показания ментам. Пока у них есть только слова, а скоро будут и доказательства.

— Ты уверен, что в деле Тихомирова свидетелей не осталось? — я знал, что он мне ответит, мы искали, долго искали, Леха землю носом рыл, но все, кто так или иначе был связан с Самойловым в то время и хоть косвенно мог подтвердить его причастность к убийству Тихомирова, погибли при невыясненных обстоятельствах.

— Нет никого, Тим, я весь город на уши поднял, всех свои связи использовал, ничего, — откупорив, стоявшую на столе бутылку коньяка, она плеснул себе в бокал янтарную жидкость и опрокинул в один глоток. — Он даже от Азазеля избавился, ублюдок.

Ниязов был правой рукой Самойлова, и месяца со дня смерти Тихомирова не прошло, когда Самойлов объявил Азазеля вором и предателем, мол, тот информацию ментам сливал и бабки крысил, убрали его тогда, всех собак спустив. Не нужен был Самойлову такой свидетель, пусть тот и был предан ему, как дворняга своему хозяину. Сволочь. Тварь бескомпромиссная.

До глубокой ночи мы думали, как выйти из сложившейся ситуации, бесконечные звонки, переговоры, подняли все старые связи, но все что я мог, — лишь отсрочить неизбежное. Мне нужны были доказательства причастности Самойлова, другого выхода я не видел. Обвинение в убийстве — пол беды, сейчас они крепко возьмутся за мой теневой бизнес. Я чувствовал себя в относительной безопасности, пока каналы сбыта были только в моих руках, убить меня просто так не получится, а вот подставить, подорвав доверие моих заказчиков — это запросто.

— Ладно, Лех, хватит на сегодня, поехали по домам, будем решать проблемы по мере поступления, немного времени у нас еще есть, — похлопал друга по плечу и качнув головой, направился к выходу.

Попрощавшись с другом, сел в один из стоявших на парковке моих автомобилей и дал по газам. Летел к ней, наплевав на правила, благо дороги были пусты, а на дворе глубокая ночь. Мчался по пустой трассе, продолжая прокручивать в мыслях давние слухи. Никак не мог понять, что я упустил? Словно что-то важное ускользало из поля моего зрения.

Ехал на автомате, очнулся только, когда оказался у ворот, посигналил, сообщив о своем прибытии. Въехал во двор и не успел выйти из машины, как на меня налетел смерч в лице моей девочки. Радостный взгляд и учащенное дыхание навсегда отпечатаются в моем мозгу и как я мог видеть в ней расчетливую стерву? И только, когда она отстранилась, я словно озверел, схватил ее за руку и потащил в дом.

— С ума сошла, в таком виде, перед толпой мужиков, — взорвался, втолкнув ее в дом, скрывая от похотливых глаз охраны. Каждому был готов глаза выдавить и яйца на жопу натянуть. Она стояла передо мной в до ужаса милой пижамке с каким-то непонятным существом на груди, короткие шортики подчеркивали длину стройных ножек, а под тонкой майкой отчётливо выступали соски. — Ты чем думала вообще, — я забылся, потерял контроль, снова превратившись в того монстра из недалекого прошлого. И только испуганный взгляд голубых глаз привел в меня в чувства. Кретин. Она снова меня боялась, во взгляде плескался страх, но не успел я и слова сказать, как страх заменился чем-то другим, уже знакомым, но таким странным. Прищурившись, она подошла ближе, толкнула меня в грудь и заорала так, что я охренел на месте.

— Ты уж прости, что я такая дура, почти сутки сходила с ума, не зная жив ли ты вообще, — она продолжала бить меня своими маленькими кулачками, а я, как гребанный извращенец, заводился лишь от одного вида этой маленькой, разъяренной нимфы. — Извини, что я выскочила к тебе, не помня себя от радости, больше этого не будет, — ткнула пальчиком в мою грудь и словно опомнившись, отскочила на несколько шагов.

— Хорошая девочка, — усмехнулся, — вспомнила, значит, что я тебе обещал, если поднимешь на меня руку, — нет, теперь она меня не боялась, дышала тяжело, гладя на меня затуманенным взглядом. Так просто заводится? Раз и все?

С глухим рыком подхватил ее на руки и потащил в душ, самому не мешало бы освежиться и разве мог я себе отказать в том, чтобы совместить приятное с полезным. Кажется, утром я оставил ее без сладкого.

— Ты маньяк, — констатировала она, когда, содрав с нее тряпки, я втолкнул ее душевую кабинку.

— Еще какой, — мозг отказывался соображать, даже не помнил, как включил и настроил воду. Шарил руками по желанному телу, ее запах сводил с ума, такая маленькая, отзывчивая, чувствительная. — На чем мы остановились? — она уже была влажной, даже делать ничего не пришлось, идеальная! Развел коленом стройные ножки, она все еще смущалась, но позволяла мне делать все, что заблагорассудится. Мы оба были на грани. Не желая ее мучить, развел пальцами лепестки, распределяя влагу, огладил набухший клитор, вырвав из уст девочки не сдержанный стон. Да, вот так, не сдерживайся, мне нравится слышать твои стоны. Она шире развела ножки, откинула голову и, прикрыв глаза, тяжело задышала. Я дурел от нее такой, ни с кем такого не было, никогда. Скользнул пальцем горячее лоно, и сам чуть не застонал от удовольствия, когда она стиснула меня внутри. Желание заменить пальцы членом росло с каждой минутой, но было нельзя, на удивление я все еще отдавал отчет своим действиям.

— Блядь, — зашипел, когда теплая ладошка обхватила дымящийся член, — сильнее, — приказал, теряя связь с реальностью. Продолжая трахать ее пальцем, толкнулся в ладошку, сука, такое простое касание, а я уже готов кончить.

— Тимур, боже, еще, еще, пожалуйста, — она сжала меня сильнее, закатила глаза и кончила с громким криком и моим именем на губах, а я не мог остановиться, продолжал гладить, ласкать, пока не утихли последние отголоски ее оргазма и только тогда, толкнувшись во все еще сомкнутую вокруг моего члена ладошку, отпустил себя, заливая плоский животик и бедра своей спермой, помечая свою девочку словно какое-то животное.

— Я с тобой еще не закончил, — шепнул на ушко, притянув к себе.