7. Про контрабанду – молчок!

— Требую запрета на вхождения в соседские камеры! — выпалила я первое, что пришло мне в голову.

— Нуу, — махнул рукой оборотень Нел. — Ты чего, Элисия? К тебе разве без спроса кто входил?

— Нет, но может ведь!

— Глупости это, — обрубил Крон и предложил, — давайте в качестве награды потребуем благоустройство домов по своему вкусу. Что у нас одинаковые халупы? Я б себе крепость отстроил.

— Ой, а я бы хижину хотела, как у нас раньше была! — мечтательно проговорила мадам Гром. — Добропорядочным гномам не пристало жить в халупах. Прав некромансер.

— Кто-то тут говорит про добропорядочность? — ехидно отозвался Крон.

Он уже, наверное, тысячу раз требовал, чтобы гномы перестали звать его «некромансером», но те с завидным упрямством называли его так, а не иначе, чем изрядно бесили его, а меня очень веселили.

— Арестант может быть добропорядочным, — заступился за жену гном. — Мы здесь не убийцы какие, мы тута по политическим мотивам. Наши руки не в крови. И под ногтями грязи нет. Не то, что у некоторых…

— Господа! — повысил голос Райт, жестом руки останавливая покрасневшего некроманта, тот наверняка сказал бы какую-нибудь гадость и началась бы ссора. — Господа и милые дамы! Давайте пока не определимся с наградой для нас, договоримся не разводить склоки. Нам дали срок подумать до завтра!

— Райт прав, — поддержал друга вампир. — Мы все друг друга давно знаем. И мы все любим снимать накопившийся стресс и застойную энергию хорошими потасовками и громкими скандалами. Но сегодня давайте подумаем!

— Я бы, — Хельга взмахнула шикарной гривой иссиня-черных волос, — тоже хотела жить в склепе, а еще, чтобы тенистые аллеи на всей нашей территории были.

— Мы бы хотели развалины, — заявил Хротнем, его подруга Храна мелко задрожала, выражая полное согласие. — И цепей побольше!

На минуту на поляне воцарилась тишина. Думаю, все одновременно задумались о том, какой домик они бы хотели получить. Я тоже хотела не простецкое жилище, а настоящий ведьмовской дом! Чтобы живой был, как и полагается у любой уважающей себя колдуньи. Чтобы подпол был и чердак… И характер! Ведь самое главное в домике ведьмы – это его нрав. Уж настоящий ведьмовской домик никого бы просто так не впустил. Ни одного блохастого коврика! Эх. Я горестно вздохнула.

Райт усмехнулся, пихнул меня под бок.

— Что вздыхаешь, зараз…

Он внезапно осекся, видимо, сообразив, что может своей репликой начать перепалку уже между нами.

— Здорово бы было материалы по запросу получать, эть была бы красота, — несколько печально сказал гном и махнул рукой, понимая, что это несбыточная мечта.

— Хорошо, что наверху не узнали, что к нам контрабанда проникает, — шепотом проговорил Нел, все согласно закивали.

После слов оборотня на полянке повисло сильнейшее напряжение, каждый обводил взглядом соседей и думал, наверняка, об одном – не сдаст ли кто?

В нашей тюрьме строгого режима жить было не сладко. Когда нас только заселили сюда, у каждого было по одинаковому дому и по десять квадратных метров земли. Среди нас оказались три супружеские пары: вампиры Хельга и Мирон, гномы мадам Гром и мистер Шторм, призраки Хротнем и Храна (хотя последние вроде не были женаты). Естественно, что парочки съехались в один домик, и оказалось у нас в деревне целых три пустующих камеры. И я бы точно прибрала их к рукам, особенно земли, если бы мне было, что сажать. На данным момент едва хватает семян на собственный участок.

Продуктами, предметами первой необходимости и медикаментами нас снабжали стабильно – как раз на этой самой полянке материализовывались вещи.

Нам даже разрешили взять с собой кое-что. Я, например, захватила книги, семена для нужных трав и походной котелок.

Но, конечно, этого не хватало.

Как-то раз случилось невероятное! Генезис неизвестен до сих пор, да и столь ли важны причины этого грандиозного феномена? В нашем закрытом от всех соседних миров клочке реальности начали появляться различные зверушки! Первыми были замечены мышки, вторым не понятно откуда прибежал Пес, третьим, но не по важности, оказался ворон, который занял один из пустующих домиков (он ни с кем не разговаривал, да и вообще вел себя необычно – то по несколько дней не выходил на улицу, то, вот как сейчас, сидел неподалеку, нахохлившись, будто лазутчик какой).

Конечно же, мы очень обрадовались! За первую пятилетку мы успели друг другу надоесть. А тут живность!

Если бы еще не этот зловредный кот, прибывший вне всяких сомнений с какой-нибудь захолустной преисподней, я бы радовалась феномену до сих пор. Но даже блохастый коврик не заставил меня написать кляузу.

Арестант при желании мог написать письмо «наверх», но… я обвела взглядом своих соседей, нам еще жить и жить вместе! Зачем портить отношения? Даже самому необщительному человеку (привидению, гному и пр.) необходимо общение.

— Про контрабанду – молчок, господа арестанты! — торжественно проговорил Мирон, и все согласно закивали, выказывая такую редкую между нами солидарность.