54

Понадобилось какое-то время, чтобы он смог слушать.30f6fc

– Если ты о любовнике в твоем шкафу, то пусть подождет, – попытался пошутить он. Вышло так себе. – Ничего с ним не станется.

– Нет, я о твоей жене. О бывшей жене, – выпалила я.

Ну вот теперь пути назад нет, и решать ничего не нужно.

– Эту тему мы уже обсудили и забыли, – Слава обернулся и внимательно посмотрел на меня. – Зачем к ней возвращаться?

Мне кажется, или в его голосе прозвучало облегчение?

– Не забыли, – вздохнула я, – вернее, она не забыла. Она приходила сегодня.

Слава удивленно вскинул брови:

– Приходила?

Я, сбиваясь и путаясь, рассказала о своей сегодняшней гостье. О том, как та приняла меня за домработницу, и начала, не слишком задумываясь о последствиях, изливать душу. И о том, что именно из той души излилось.

Он слушал, молча глядя на свои сцепленные руки. Я тоже на них смотрела. На эти сильные теплые руки, которые больше никогда не коснутся меня… Я договорила и замерла, ожидая ответа. Но ответа не было. Он не поднимал глаз, а по лицу прочесть ничего было нельзя. Ну, конечно, какая же я глупая! Это все тот же Слава, друг моих родителей, жутко порядочный и правильный. Не может же он сказать: «О, ну тогда все отменяется, собирай вещички, а я поеду догонять жену. Надеюсь, ты догадалась взять у нее номер телефона?»

Так что, наверное, озвучить решение нужно мне.

– Послушай, я думаю, мы поторопились. Я ведь еще не отказалась от квартиры, давай я вернусь домой. А ты… а вы… В общем, если она хочет вернуться, а ты тоже… хочешь, чтобы она вернулась… Я думаю…

Изъяснялась я, конечно, не слишком внятно, но зато могла гордиться собой. Ни одна слезинка не появилась на глазах. Они были сухими, как будто бы мне совсем-совсем все равно. И вела я себя как разумный взрослый человек, а не какая-нибудь самовлюбленная пигалица. В общем, я поступила правильно. Дура…

– Ну, значит, я пошла, – улыбка получилась резиновая, словно мышцы свело. А может и свело, но уж что есть.

– Ага, – сказал он, – это ты вот прямо сейчас все придумала?

Я кивнула и стала выбираться из постели. Теперь, когда я сама отказалась от всего, глупо продолжать здесь торчать.

Раз! И мир перевернулся, меня опрокинуло на спину, перед глазами качнулся белый потолок, а потом его заслонило до боли родное лицо. Синие глаза угрожающе потемнели, брови задумчиво сошлись на переносице.

– Нет, тебя определенно нужно кормить, – поучительным тоном ведущего программы «Здоровье» сказал Слава. – На почве голода тебе в голову лезут совершенно идиотские мысли. Уйдешь – догоню и верну. К батарее прикую, для верности. Хм… А это мысль насчет батареи… – пробормотал он. Синие глаза полыхнули таким жаром, что все сомнения моментально вылетели из головы. – С батареей мы еще не пробовали. Так, на чем мы остановились?

Все вдруг стало легко. Так легко и замечательно, словно гора упала с плеч. Словно меня выпустили из душного подвала на свежий ветер, где можно дышать полной грудью. Не оборачиваться и не сомневаться, делать, что хочется, и не бояться при этом показаться смешной, не думать, как выглядишь со стороны – это просто, если все по-настоящему. Редко бывает по-настоящему, почти не бывает, а нам вот повезло. Никакое мое счастье не ворованное. А жена… Сама виновата. Было и прошло. Да, именно так, она – лишь прошлое, а то, что будет дальше, зависит только от нас. От меня и от Славы…

Я тихонько засмеялась, словно опьянев от невероятной свободы, и стала быстро и жадно целовать его куда придется. В глаза, губы, нос, скулу, шею… Мой! Теперь уж точно мой и больше ничей! Горячее тело навалилось сверху, придавило желанной тяжестью, и как же потрясающе это было… Мы катались по кровати, тискались и целовались, так целовались, что едва не свалились на пол, и хохотали над тем, что чуть не свалились, и снова целовались. А потом все стало ужасно серьезно и сильно, так сильно, как никогда еще не было, и мир завертелся горячим смерчем, втянул себя и потащил в самый колючий жар и пекло, где нечем дышать, и выжить можно только вдвоем, только вместе, и если поспешить… Быстрее, еще быстрее…

Смерч лопнул, выбросив в сладкую, качающуюся истому…

– И куда ты собиралась уходить? – донесся преступно хриплый голос откуда-то сверху. – Запомни, я тебя никуда и никогда не отпущу. Ни при каких обстоятельствах. Это понятно?

– Понятно, – прошептала я, уютно уткнувшись носом в его подмышку. – Ты очень понятно объясняешь…

Я хихикнула, обведя взглядом разгромленную постель.

– Думаю надо повторить… объяснение… – важно сказал Слава. – Или хочешь есть?

– Нет, – открестилась я. – есть не хочу, хочу объяснение. Но… если у меня все-таки в шкафу любовник?

– Тогда сейчас же выставь его на улицу, он же помнет вещи.

Воскресенье – день чудесный.

Я же говорила!