Глава 31

Мужчины волновались. Сидели в общей гостиной, напряженные, и сверлили взглядами дверь, а когда я вошла, ощутимо расслабились.

— Как все прошло?

— Когда мы сможем уехать отсюда?

Луаро и Мран заговорили почти одновременно. И, как обычно, обо мне беспокоился именно вампир, а не фамильяр. Вернее, тот тоже беспокоился, но в своеобразной манере, стараясь этого беспокойства не показывать.

— Нормально прошло, на удивление даже. Мы поговорили, мама сделала мне очень интересное предложение, так что тебе, Луаро, не придется в спешке завершать все дела: как минимум на пару лет мы останемся в столице — я буду там организовывать филиал семейного банка. Ну и поучусь немного. Ты рад?

Радостным мой вампирчик не выглядел, а вот подозрительным — очень даже.

— Семейного? Ты же планировала создать свой род и не иметь дел с семьей матери?

— Киса, признавайся, что тебе пообещали? Или… чем-то угрожали?!

На последних словах Мран аж рыкнул грозно, а я умилилась. Защитник, хоть против ведьм он и ничего не сможет сделать. Но главное — намерение.

— Нет, волчик, никто мне не угрожал… — и я без утайки пересказала наш с мамой разговор.

Какое-то время посидели в тишине, думая каждый о своем. Потом Мран хмыкнул.

— Не, ну я-то только рад, что в эту жару не поедем.

— Не радуйся сильно: поедем, но не сейчас просто.

Оборотень отмахнулся:

— Это ты сейчас так говоришь, а там, глядишь, и совсем передумаешь.

Все может быть, но оставить за ним последнее слово?

— Милый, будешь бесить меня своим самодовольством, и точно не передумаю.

Волк поджал губы, а Луаро вовремя переключил внимание на себя:

— Не скажу, что я расстроен отсрочкой, но все же думаю, твоя мать специально сгустила краски, чтобы добиться от тебя содействия. Подозрений мой отъезд точно не вызвал бы — все же я глава семьи и волен в передвижениях и выборе, где жить. Сиры вовсе не обязаны жить рядом со своими птенцами, как и самостоятельные птенцы — с сирами, это просто вопрос удобства. Уж придумать оправдание своему отъезду я в состоянии. Единственное, тобой точно будут интересоваться, но это в любом случае. И мои сородичи не настолько любопытны, как ведьмы, чтобы пытаться понять, что за связь нас объединяет, если будет удобоваримое объяснение. Но вот оставшись в столице, ты действительно получишь немало плюсов, в этом твоя мама права.

Я вздохнула — мама во многом права. А как там и что с вампирами — увидим.

— Дай Триединая, так и будет. Но надо поубедительнее изображать всепоглощающую страсть — мама нам не поверила. И если в отношении себя я знаю, что почти влюбилась в тебя, Луаро, то вот твои чувства… Я хочу знать, как ты ко мне относишься. Честно, без уверток.

У вампира расширились зрачки, и он резко вздохнул. Надо же, в который раз замечаю такое в моменты волнения: дышать ему по факту не нужно, но даже спустя сотни лет жизни рефлекс иногда прорывается. Забавно.

А вот то, что с ответом любовник медлит, — не очень.

— Давай-давай, кровосос, расскажи ей, что рядом только вынужденно.

Мран криво улыбался, но, глянув на меня, перестал. Я и сама чувствовала, что нахмурилась.

— Помолчи, волчик. Это не тема для зубоскальства. Ты тоже вначале не особо радовался, что стал фамильяром.

Луаро тряхнул головой, слегка напрягся, сжав кулаки, и пристально посмотрел на меня.

— Вначале я смирился, потому что выбора не было. Вот только изначально, в тот вечер, когда мы впервые встретились, меня привлек твой запах. Настолько сильно, что я почти потерял голову. Не помню, чтобы со мной такое вообще когда-нибудь случалось… Да, ограниченность одним источником непривычна, но твоя кровь лучше всего, что я когда-либо пробовал, так что это компенсирует. И со временем, узнав тебя, я… привязался, наверное. Ты прекрасна во всех отношениях, и особенно я ценю, что не злоупотребляешь своей властью, но…

Он замолчал, пауза затягивалась. Мран, слава Триединой, тоже не вставлял свое «ценное» мнение. И я не выдержала, видя, что Луаро сомневается.

— Но?.. Говори, Луаро.

Обидно, конечно, что он играет чувства, но я что-нибудь придумаю. Знала бы раньше, искала бы информацию в этом направлении. Но еще не поздно, думаю.

— У нас сложности с любовью. Да, случается, но в основном такие сильные эмоции вампирам недоступны. А еще играет роль страх.

Я приподняла бровь, молчаливо подталкивая к дальнейшим откровениям.

— Да лааадно…

Резко зыркнула на волка, и тот, сделав большие глаза, закрыл рот рукой. Балбес великовозрастный.

— Хиса, я не могу пить ничью кровь, а ты… смертна. И сколько бы ни было прожито лет, вампиры редко стремятся прервать свое существование. Так что…

Оу… Про этот момент я как-то не думала. Черт, да мне до старости еще жить и жить, а он уже похоронил загодя! Но в принципе все понятно. Тяжко вздохнула.

— Луаро, над этим ни я, ни ты не властен. Так зачем отравлять себе жизнь такими мыслями? Люди вон вообще около сотни живут, и не сильно переживают.

Мой вампир криво улыбнулся и развел руками.

— Прости, но не думать не получается. Если бы ты согласилась на продление жизни…

Что? Это как вообще?!

Наверное, вид у меня был настолько возмущенно-ошарашенный, что Луаро соскользнул со своего стула к моим ногам и взял обе ладони в руки.

— Хиса… — и столько мольбы было в его голосе, что даже возмущение немного улеглось, — я не могу ни на чем настаивать, но обещай подумать, пожалуйста!

— Подумать о чем? Ведьм нельзя обратить, да и не хочу я становиться вампиршей!

Ну а как еще можно продлить-то? Чтоб его не мучил страх смерти? Хотя… а как же кровь? Тогда не понимаю.

— Нет, что ты, я не про это. Сомневаюсь, что обращение убрало бы завязанность на твоей крови. — Вот и я о том. — Но… Иногда, очень редко, если мы привязываемся к источникам, можем продлить их жизнь… давая иногда пить свою кровь. И тогда смертный будет жить столько, сколько и его вампир. И старение останавливается тоже.

Ничего себе у них возможности! Я о таком даже не знала.