Глава 54

— Ты думаешь, они не знают, кого следует опасаться? — Я едва поспевала за Бертиной телохранительницей и пыталась на бегу переварить то, что она рассказывает. И не удариться в панику с разбега.

— Солнца хорошо подготовились, подчистили мразь основательно, да так умно куст подрубили, что даже те бутоны, что на самом верху проросли, сейчас без веток и корней мало что могут, — очень цветисто, но в целом понятно профырчала на бегу женщина. — Это они молодцы, уважаю. Вот только мужики. И упустили из виду, что правят миром Ракушек, конечно, мужики… но за их спинами частенько стоят женщины. И с теми змеями, которые сумели из дешевых подстилок подняться до жены или любовницы с правами, даже я не стану никогда связываться. Ни один головорез до такого распаскудства и жестокости не додумается, как эти с-с-су… самки аспида.

Я мысленно кивнула. При всем моем феминизме я не питала ни малейших иллюзий. Плохих людей среди мужчин и женщин примерно поровну. И обе категории граждан могут устроить неприятности любому. Но в силу патриархального устройства мира парням обычно легче мудить, не особенно выбирая методы. А вот девушке в разы сложнее прорваться сквозь «неестественный отбор», поэтому наверх выбираются такие отборные мрази, что любому мужику фору дадут. При том, что поговорка «Нет страшнее хозяина, чем бывший раб» верна в этих случаях как никогда, результат получается впечатляющий и страшный.

— Вижу по твоему изменившемуся лицу, что ты осознала, в какую задницу влипли твои солнца, — кивнула на ходу телохранительница. — И предупредить их некому. Потому что свою сеть они строили в расчете на нормальных преступников, а не на подколодных гадин, которых без лампы и днем не разглядишь. А разглядишь, так примешь за безобидного, всеми обиженного ужа.

— Хочешь сказать, что эти леди скрылись среди жертв и теперь не просто собираются ударить, но и подобрались очень близко? — В груди похолодело.

Лиу с братом под покровительством герцогов уже создали что-то вроде дома помощи для девушек, освобожденных в Ракушках. И наведываются туда каждый день, помогая наладить работу первого в этом мире «кризисного центра». В него каждый день продолжали приходить девушки и девочки, которым хватало смелости уйти от хозяев — те присмирели после показательных пожаров и так нагло, как раньше, не смели себя вести.

— Именно это, сестричка, — кивнула телохранительница.

— Так какого хрена огородного мы тащимся как черепахи?! — рявкнула я в голос, уже не обращая внимания на оборачивающихся прохожих, и рванула с места так быстро, как только могла, вслух проклиная длинные юбки, в которых бежать было гораздо неудобнее, чем в штанах.

— Сама не торопилась! — Телохранительница держалась вровень со мной, эта невероятная женщина даже не запыхалась. Вот уж кому ни юбки, ни высокие каблуки на ботинках со шнуровкой, ни неровные камни мостовой не мешали. — Ладно, не дергайся. Время еще есть, эти твари еще даже не должны были выйти из Ракушек, успеем.

Дальше мы бежали молча, потому что скакать бешеной ланью и ругаться одновременно я не умею — не та физическая форма, несмотря на серебряную кровь. В голове было пусто, только одна мысль подпрыгивала от тряски и перекатывалась, как конфета в консервной банке: только бы успеть, только бы…

В парадные двери дома помощи мы даже не пытались войти, там стояла стража, и это означало, что кто-то из высокопоставленных господ сейчас внутри. Поэтому телохранительница дернула меня за локоть, и мы пронеслись в соседний проулок, прорвавшись к задним дверям.

Там охраны не было, потому что обычно эта дверь закрыта, причем не только на ключ, еще и внушительный засов изнутри задвинут. Но сейчас Нивия без тени сомнения толкнула деревянную створку, и та отворилась без скрипа — петли недавно хорошо смазали.

Кинув на меня многозначительный взгляд, телохранительница бесшумной тенью скользнула в глубину коридора, и я последовала за ней.

Мы не ошиблись: оба солнца были здесь — мое персональное, то, которое по совместительству несчастье, и его зловредный близнец. Сидели в общем большом зале за столом и о чем-то беседовали с почтительно стоящими женщинами. Вообще, в зале собралось довольно много народа — беглый взгляд выцепил из толпы всех моих миньонов одного за другим. То есть не всех, Кори и Бори не было, видимо, парни заняты где-то в другом месте.

И самое паршивое, вот паршивее некуда — здесь Раймон. А значит, просто выйти и предупредить я не могу.

— И как в этой толчее понять, где враги? — шепотом спросила я у телохранительницы, не решаясь высовываться из коридора и прячась в тени за углом.

— Это должна быть группа из трех девушек, одна из них рыжая, — шепотом пояснила моя спутница, так же осторожно осматриваясь. — Кажется, мы успели вовремя. Если ты сейчас за спинами этих несчастных подберешься к кому-нибудь из своих парней и сумеешь убедить их в том, что опасность близко, есть шанс, что получится под благовидным предлогом задержать девиц на входе. Близко подпускать их нельзя, они несут что-то убойное, я не сумела выяснить, что именно. Поэтому грубо брать нельзя, во всяком случае не там, где толпится столько народа.

Я заскрежетала зубами в самом прямом смысле этого слова. Вот только террористов в толпе мне сейчас не хватало. Я повар. Повар! А не подразделение спецназа «Антитеррор»! Я понятия не имею, как такие дела делаются.

А куда мне деваться? Вдохнула, выдохнула и пошла. Может, толпа не такое и плохое дело. Скрываясь за спинами других женщин, пряча волосы под шляпкой, я осторожно, но как могла быстро стала пробираться к парню, в котором безошибочно узнавала теперь Гуся.

Раймон, к счастью, в мою сторону вообще не смотрел, он что-то обсуждал с Силье, глядя в документы, которые тот держал в руках, и одновременно отвечая на вопросы двух подобострастно склонившихся перед столом служащих, которые притащили еще какие-то свитки и пачки бумаг. Лиу в это время беседовал с какой-то старушкой в малиновой шали, и, хотя был внимателен, я пару раз заметила, что он как раз время от времени бросает по сторонам острые и настороженные взгляды.

Может, я зря паникую и лезу? Может, они тут и без меня прекрасно справляются, а я как дура…

То, что я не дура, стало понятно буквально через секунду.

До Гуся я почти добралась и уже протянула руку, чтобы потрогать его за плечо, привлекая внимание, когда увидела, что в зал вошли они. Три молодые женщины весьма потрепанного вида, одна из них рыжая. И эти трое, что-то довольно громко и жалостливо причитая, прямым ходом устремились к столу, возле которого сидели солнца.