Глава 23

Замок Кимболтон Таня приняла за королевский дворец, не меньше. У нее просто не было слов, чтобы выразить свое восхищение. Высокая стена не скрывала самого замка – он был вторым уровнем защиты, тянулся не меньше, чем на триста метров. Крыша, с которой лучники могли бы оборонять замок при осаде, имела высокий борт, вроде небольшой стены. В ней просматривались бойницы. Окна были крохотные по сравнению со всей махиной каменного здания. Угловые башни стены точно достигали высоты девятиэтажного дома – люди рядом с этой башней казались игрушечными.

Дорожка от моста до стены засыпана какой-то мелкой каменной крошкой, похожей на крупный отсев, но откуда ему здесь взяться? Крошка хорошо наезжена, и выглядела как проселочная дорога в деревне – без асфальта, но с камешками.

Через широкий ров перекинут узкий, в ширину одной кареты, мост. Когда кареты подъехали к нему, у Тани перехватило дыхание от увиденного – на стене ровным строем стояли лучники во главе с начальником охраны, или как он тут у них значится, - подумала Таня и улыбнулась своим мыслям.

– У нас траур, и мы можем не снимать с головы шали. Это прекрасная возможность скрыть твои волосы, сестра, а вот потом…. Я даже не знаю, как ты их будешь прятать, – прошептала Тане Флоренса.

– Не переживай, они отрастут. А первое время, да, я буду покрывать голову, – ответила Таня, не отрывая взгляда от башен замка.

После моста они сразу въехали в арку, где можно было увидеть толщину стены – лошадь и карета помещались под сводом полностью. Таня выглянула из окна, чтобы посмотреть на огромные, окованные железом ворота, и увидела вверху поднятую кованную решетку. Она тряхнула головой, чтобы прийти в чувство, но картина перед ее глазами не изменилась – замок раннего средневековья, ров, стена, полный двор народа, встречающего новых хозяек, куры, снующие под ногами.

Женщины, одетые в платья из грубой плотной ткани, поверх них почти у каждой повязан передник, Все чистенькие, с убранными под чепцы волосами. Мужчины в рубахах из точно такого же материала, только чуть выше колена, и, вероятнее всего, в чулках. Колгот не было точно, да и до штанов еще, судя по всему не дошли, значит, это чулки. С завязками, - подумала Таня и хихикнула, отвернувшись от окна. Все оттенки серого были представлены в этой толпе. Ни одного в цветной одежде Таня так и не увидела. И, если бы не остатки осенней зелени, не голубое него, могло бы показаться, что она попала в черно-белый фильм.

Как только Таня сделала первый шаг из кареты следом за Флоренсой, она поняла, что именно так ухватило ее за душу – запах осени, запах приближающихся холодов, ощущение дома. Осенью Таня всегда наслаждалась этим запахом – урожай был убран, в саду и огороде они вместе с мамой быстро наводили порядок, и можно было на ночь истопить печку «голландку», которую они не решились убрать даже тогда, когда провели газ, настроили по периметру дома батареи.

Не смотря на зябкость раннего утра, которой встретил их замок ранним утром, на душе у нее было тепло. Она улыбнулась, и решила, что это хороший знак, и пока не стоит искать проблемы, а просто перевести дух, насладиться хоть немного размеренной жизнью, общением с умной и многосторонне развитой Флоренсой, изучить замок и его уклад. Так же нужно было понять политику нынешнего короля.

– Госпожа Флоренса, госпожа Фелиссия, я думала, что не доживу до этого дня, – от дверей, разгоняя пухлыми руками мальчишек, что толклись на дороге, к ним не бежала, а просто плыла, женщина лет пятидесяти. Ее лицо, туго упакованное в край чепца, было похоже на вареник с вишней – белый, и местами розовый от протекшего сока. Щеки ее алели.

– Няня, неужели ты думала, что я забуду тебя, – искренне радуясь смотрела на женщину Флоренса, но не сделала и шагу навстречу, хоть и заметно было, что ей очень хотелось. Таня решила, что это некий цирк перед людьми.

– А ты, девочка, чего же медлишь, идем, идем, кухня всю ночь топится, чтобы наготовить вам еды с дороги, – обратила няня взгляд уже на Таню, но судя по прищуренным глазам, она не узнавала вторую сестру.

– Идем, няня, идем, вот только немного подышу этим воздухом, минуточку всего, и сразу иду, – как можно теплее постаралась ответить Таня, но это няню еще больше напрягло, ведь язык ее был далек от того, на котором говорили здесь.

– Не надо ее торопить, чего это ты раскомандовалась, ну же, иди вперед, Тина, я не могу дождаться, когда ты выйдешь с моим сыном, – поспешила сменить тему раздумий заботливой и чрезмерно подозрительной няни, Флоренса.

– Вот они мы, госпожа, вот они, – уже на гаэльском, полностью понятном Тане ответила Тина, что, наклонившись внутрь кареты, вынимала сверток. И когда она повернулась с ним к няне и служанкам, что стояли рядком за ее спиной, все моментально ахнули. У няни чуть не подогнулись колени от того количества умиления, которое бухнулось на нее нежданно – нагадано.

– Это что же, батюшки, это же какое счастье в нашем доме, как жаль, что граф Джеффри младший, дедушка ваш, упокой Господи его душу, так и не увидел наследника, хоть и ждал его с такой надеждой от вашей матери и от дяди вашего, что преставился недавно от хвори, – няня вдруг стала активной, подвижной, и направилась к Тине с такой уверенностью, будто малыш был ее собственным, и никто здесь его и не посмеет держать на руках окромя нее.

– Я не успела написать вам о сыне, он родился в дороге, но, думаю, вы сможете обустроить мою комнату, и найдется рядом место для кормилицы, – ответила уже серьезным тоном Флоренса, понимая, что сцена у входа слишком затянулась.

Няня взяла спящего Бродаха из рук Тины, дождалась, когда ей представят кормилицу, и гордо понесла наследника замка внутрь.

– Леди Флоренса, я управляющий, и готов помочь вам с любыми проблемами во всякое время, удобное вам, — почтительно кланяясь, чуть витиевато говорил полноватый мужчина лет пятидесяти. Судя по кругам под глазами, он, как и все, не спал уже сутки, готовясь к прибытию новых хозяев.

– Мы пошлем за вами, а сейчас, прошу, отпустите людей, и приготовьтесь вечером держать ответ, а сейчас хотим попросить, чтобы во внутреннем дворе было тихо, – с присущей ей прагматичностью, ответила Флоренса, и больше не повернула головы в сторону кланяющихся людей.

Огромный зал, в который они ступили, напоминал очень старую церковь. Скорее всего, – подумала Таня, это из-за свечей. Тяжелые оловянные подсвечники с большими чашами, полными жира или воска, Таня не поняла. Но то, что стены изнутри были не просто побелены, но еще и местами расписаны, Таня не ожидала. Флоренса как и она, подняла голову к стене, на которую падал свет из небольших, но частых окошек, похожих на бойницы:

– Когда это сделали? – обратилась она непонятно к кому, так как даже не повернула головы.

– Ваш дядя перед смертью выполнил волю вашего деда и прадеда, которые не успели закончить фреску, и сейчас, увидев с вами младенца, все шепчутся, что именно благодаря этому в замке появился наследник, – ответил управляющий чуть слышным голоском.

Таня рассматривала написанную на побелке икону – это точно была Богородица с младенцем, но такую версию она даже и представить себе не могла – ни в одном учебнике по истории не было информации о росписи стен в замках тринадцатого века. Конечно, она не специалист, но все, что Таня видела раньше, во время экскурсий, говорит о том, что этой фрески просто не могло быть.

 Однако, Божья Матерь с нежностью и затаенной грустью взирала на своего сына, и все картина была пропитана теплом и светом материнской любви. С трудом оторвавшись от прекрасного изображения, женщины двинулись дальше.

Через угловую полукруглую башню они поднялись на второй этаж и попали в очередной огромный зал. Таня не видела здесь ни дверей, ни стен – одно огромное помещение с такими же бойницами –окнами в стене. В дальнем углу было что-то похожее на кровать, а у глухой стены горели дрова в некоем подобии камина.

– Это что? – аккуратно спросила Таня у Флоренсы, когда поняла, что служанки отошли дальше.

– Это наши покои, – спокойно ответила Флоренса. Нужно решить где мы повесим ширмы, чтобы ты могла спать спокойно, если малыш будет ночами плохо спать. Предполагается, что он будет жить с кормилицей, но я их удивлю – он ни на шаг не удалится от меня, а если я заболею, устану, или умру, то от тебя, – стальным голосом произнесла Флоренса, но тут же сменила его на мягкий, и улыбнувшись продолжила: – не переживай, милая, я еще потопчу свои земли этими ногами, и выпью из Эдуарда столько крови, сколько смогу.

– Эдуарда? Ты о короле? – переспросила Таня шепотом.

– Да, о нем, но это знаем только мы двое, потому что наши мужья были лучшими мужчинами, и я не прощу даже королю своей потери. Это были гордые и сильные люди, живущие на своей земле, наши браки должны были объединить, помирить Эдуарда с Шотландией, которая могла дать своего короля, нужно было просто подождать, когда он подрастет. Хранители Шотландии не позволили бы себе ни единого шага на вред своему королевству, но Эдуард обманул всех: подкупил, запугал, убил множество людей. И сейчас простой народ не знает, как им жить, кого бояться. Но в одном они уверены – нельзя покоряться ему, – с гордо поднятой головой закончила Фелисия, и направилась в сторону кроватей.

Таня вспомнила Уильяма, вспомнила как он был непоколебим в своей уверенности, что победа будет на их стороне, в том, что он делает то, что Бог держит под своей сенью. Эти люди, несмотря на то, что совершенно не видят картину в целом, не знают своих сил, верят в правильность суждений, в Бога и так любят свою землю. Флоренса не была шотландкой, но несколько лет брака, что был призван объединить, сдружить государства, так изменили ее.

– Сестра, – аккуратно обратилась Таня к Флоренсе. – Если ты мне позволишь, я хотела бы немного изменить это место.

– Какое место? – улыбаясь тому обращению, которого и ждала девушка от Тани, переспросила Фелисия

– Этот зал, он слишком большой, и, что-то мне подсказывает, скоро в нем будет холодно.

– Да, конечно, но сейчас тебе нужно отдохнуть, помыться, переодеться и сытно поужинать. Для нас наготовили такое количество еды, что, боюсь, нам и за три дня не осилить, а потом мы обсудим все. Я хочу, чтобы тебе было здесь хорошо. Никого кроме Тины не подпускай к своей голове, и, я тут подумала, мы можем носить барбет, – предложила Флоренса, но заметив, как Таня недоуменно смотрит на нее, рассмеялась: – не пугайся, ты могла просто не знать о нем, моя бабушка носила его, это было очень модно. Его придумала Алиенора Аквитанская, когда решила, что ее подбородок стал отвисать, – Флоренса потянула себя за чуть заметную складочку под подбородком. - Она была королевой Англии в конце прошлого века, но до сих пор некоторые вещи, что она перенесла из Франции, любимы народом.

– И? – испуганно переспросила Таня.

– И добавила к чепцу, что завязывается назад, сам барбет – это такой круг из ткани, которым зацепляется подбородок, и закрепляется на макушке. А сверху такой же круг надевают в виде короны. Так вот, барбет разрешен всем, включая крестьянок, а верхняя часть, только знатным. Это достаточно красиво, нужно спросить у служанок, остались ли здесь головные уборы нашей матери. В холода эти штучки очень удобны.

– Да, интересно посмотреть, – неуверенно ответила Таня, и поняв ее растерянность, Флоренса рассмеялась, а следом за ней и Таня.