Глава 52

– Уи… - Фелисия с трудом оборвала себя, чтобы не продолжить, - Константин, тебе не стоило вставать, - она вышла из-за стола, и быстрым шагом пошла к двери.

– Не переживай, милая, все не так уж и страшно. Рука еще болит, голова немного кружится, а вот ноги, ноги чувствуют себя прекрасно! Я столько времени провел лежа, что сейчас, наверное, пробежал до… какой город здесь рядом? – повязки, что сбились на лице, Уильям просто стянул перед всеми, и красные, только начавшие стягиваться рубцы теперь были видны всем.

– Прошу прощения, лорд…

– Я не лорд, как и сказала леди Фелисия, называйте меня Константином. Вы, я знаю, хороший батлер, леди много хвалила вас, - не обращая внимания, Уолтер прошел к столу и присел на один из стульев. Он потянулся за пирогом, что лежали на блюде, скривился от боли, но пытался улыбаться, хоть раны на лице и доставляли ему боль. Фелисия смотрела на него, думая о том, что же мог делать с ним Костя – она не могла различить – резаные это раны, или же от удара чем-то острым по касательной. Слуги молча зыркнули на Фелисию.

– Принесите еды лорду, - уверенно сказала Фелисия. – Лорд, вы получаете имя женившись на мне, а этот день не за горами, так что, давайте не будем путать людей.

Фелисия пыталась вспомнить – когда она говорила об Айзеке при Уильяме, и на ум приходил только один момент – третий день пути из Шотландии, но ей казалось, что он спит, или вовсе, без сознания. Она говорила с Тиной о том, что нынешний батлер – подарок Господа.

Флоренса, казалось, и вовсе не дышала, наблюдая за тем, что происходит вокруг нее. А вот сестра изменилась в лице, и сейчас Флоренса внимательно следила за ней – не показалось ли, что щеки той порозовели, и глаза она опускает все чаще, и все эти перемены не из-за того, что она не спала еще с дороги.

– Не думаю, что смогу есть все, но тот бульон, что я съел сегодня – просто бесподобен, и если мне снова подадут его с тем хлебом, в котором я нашел сыр, я буду просто счастлив, - эта нездоровая бравада не нравилась Фелисии, но она знала, что перечить мужчине при слугах не следует.

Большая миска бульона и разогретые пироги через несколько минут поставили перед мужчиной, что скоро станет хозяином замка – ведь король преследовал именно этот результат, соглашаясь на брак с Фелисией, и был искренне поражен, что женщина ответила взаимностью.

Жевал он с огромным трудом, и иногда пытался дотронуться до крупных шрамов на лице, стараясь придержать их в момент, когда жевал. Фелисия смотрела на него без жалости. Она пыталась понять, что у него сейчас в голове, и это представление, на ее взгляд, имело под собой не слишком приятный для нее подтекст.

В зал вошел Магрегор, осторожно поклонился и посмотрел на Уильяма:

– Лорд, вам лучше вернуться в постель, слуги все принесут в комнату, - его голос звучал иначе, не так, как при обращении к леди.

– Да, надеюсь, вы поможете мне, Магрегор, - он встал, но Фелисия увидела, что лицо Уильяма было белее полотна. Чистая белая рубаха висела на когда-то могучем теле, а распоротое впереди сюрко выглядело как длинная безрукавка. Видимо, это сделали для того, чтобы мужчине было проще его надеть, не поднимая рук, ведь выйти в зал в одной рубахе было страшным моветоном. Пояс, обернутый несколько раз вокруг талии поверх сюрко делал его похожим на турецкого подданного.

Вот так и приходят в моду новые вещи – подумала Фелисия. А что… Это тоже вариант. Нужно просто пришить к сюрко рукава, и получится прекрасный теплый халат для прохладных дней. На первые брюки мужчины смотрели осторожно, но Фелисия видела уже на людях в замке свою новинку. Поверх них все так же надевали длинную рубаху, что спускалась почти до колена, но это уже второе дело.

Айзек вышел следом за ними, коротко поблагодарив за обед, хоть и не притронулся ни к единому куску, а лишь отпил отвара из большой глиняной кружки. В зале повисла тишина. Фелисия поняла только сейчас, что все ее силы закончились – в голове шумело, глаза наливались как свинцовые, и веки опускались сами.

– Флоренса, я должна прилечь, - только и успела сказать Фелисия встав. В эту же самую секунду на нее опустилась густая, но теплая и очень приятная темнота.

– Таня, Таня, ты слышишь меня? – она прекрасно слышала голос, но никак не могла проснуться. Пахло летом и скошенной травой от покосов, что начинались прямо за маминым домом. Тяжелые, как бомбардировщики, пролетали шмели, и движение их чувствовалось на виске легким колыханием воздуха.

– Леди Фелисия, проснитесь, скоро обед, иначе, столько спать – заболеть недалеко, голос на этот раз принадлежал Тине. Фелисия открыла глаза и поняла кто она, а главное – где.

– Что случилось?

– Вы как встали из-за стола, так и повалились, леди Флоренса вас и поймала, а потом Эдварда крикнули – он отнес в покои, но мы потом выгнали его. Я сама вас раздела и уложила.

– Который час? – задала глупый вопрос, а потом быстро спохватившись, переспросила: - Сколько я спала, Тина?

– День вчерашний, вечер, ночь, и утро. Сегодня уже обед. Да и я после вас сразу заснула, леди не велела будить меня, только встала, - виновато суетилась она, подавая платье.

– Ничего, ты и того хуже ехала – на козлах – не лечь, не заснуть, только на коротких остановках.

– Константин… - она старательно вывела имя, и выдохнув, продолжила: - приходил к вам утром, переживал, что не часто дышите. Это мне кормилица сказала.

– А леди Флоренса? Она где?

– У маленького графа зубы режутся, так она во двор ушла с ним, и кроватку вынесли, чтобы вам спать не мешал. А лорда Магрегор увел, рано, говорит, еще ходить ему, но тот больно переживал за вас.

– Ладно, все хорошо, Тина, правда, я страшно есть хочу, и запахи чую с кухни.

– Похлебка уже готова, и пироги, и леди велела принести смородиновой ликеры – нынешняя, на свежей ягоде. Говорит, вам всем с дороги полезно будет.

– А ягоды просто есть?

– Есть, а как же! Несут полными коробами за плечами.

– Мни, добавляй чуть меда и пои людей, чтоб зимой не болели, сейчас надо есть ягоду, поняла? Заставь повара делать такой морс каждый день! И маленькому графу сейчас вместо воды можно давать, только без меда.

– Вы в себя бы пришли вначале, а потом и за дела брались, в чем душа держится – глаза провалились, кожа просвечивает насквозь. Ладно хоть волосы отрасли, леди, давай отстрижем эти не белые, Пресвятая Дева, и та такого не видела, сможет и горести все от них, а? – Тина смотрела в глаза так жалостливо, да и тяжесть эту скрывать на голове опостылело.

– Давай, неси нож, и режь прямо по краю белых, - ответила Фелисия. Она думала сейчас о том, что может и правда – расстаться со своим прошлым, да так, чтобы все из того времени ушло… Оставались кроссовки – белые, кожаные, на хорошей подошве, дышащие. Они были спрятаны в небольшом сундуке. Фелисия улыбнулась своей мысли – закопать их под дубом, или прямо рядом со стеной, чтобы в день, когда начнутся раскопки у замка археологи обалдели!

Волосы упали на пол. И лежали сейчас там как нечто чужеродное, как подкинутая из Азии в Сибирь змея. Голове стало легко. Оставшиеся волосы собирались на затылке, и это радовало, потому что теперь можно было носить на голове легкую шаль. Очень хотелось выйти под солнце без платка – понежиться под теплым ветерком, но было нельзя – пока вдова, а потом, когда она станет замужней, тоже нельзя, потому что леди.

В зале за столом, когда Фелисия спустилась, сидели Флоренса, Айзек, Магрегор и Уильям. Жених выглядел уже лучше, но не лицом, отметила Фелисия – заметно было, что движения удаются ему легче.

– Леди Фелисия, я искренне переживал, когда не смог утром добудиться вас, - глаза Уильяма не отрывались от Фелисии, а она старалась не смотреть на эти ужасающие шрамы. Улыбнулась, и прошла к своему месту рядом с сестрой.

Обеды теперь стали не такими теплыми, как раньше, когда женщины вдвоем могли шутить, обсуждать еду или планы на день. Фелисия не понимала – в какую игру сейчас играет Уильям, и что он задумал. Но она обещала себе принять любое его решение, и жить дальше.

– Константин, все уже хорошо, просто, дорога была долгой. Но сейчас все хорошо, вам не о чем беспокоиться, - внимательно всматриваясь в лицо Уильяма ответила Фелисия. – Я вижу, вы уже лучше чувствуете себя?

– Да, благодаря вам и вашей сестре, что распорядилась заботиться обо мне, - ответил Уильям, и принялся с аппетитом уминать пироги.

– Какие планы у вас, и когда планируется свадьба? Прошло достаточно времени после смерти вашего мужа, сестра, - начала Флоренса, чем удивила Фелисию на столько, что та повернулась к ней и чуть не выронила ложку. – Приказ короля следует исполнить как можно быстрее, раз обе стороны не против, ведь вы знаете, насколько Его Величество непостоянен.

– Вы правы, леди Флоренса, если невеста не против, мы можем обвенчаться уже на следующей неделе. Король не сможет присутствовать, поскольку у него есть дела в Шотландии, но я знаю, что осенью он планирует посетить ваш замок, и тогда он будет рад своему решению, так как я планирую помочь вам во всех делах графства. Даже не представляю, как вы – две женщины смогли держать столько земель в своих женских руках, - Уильям явно подыгрывал Флоренсе и Фелисия заметила, как они улыбаются друг другу. В голове у нее пронеслось – неужели они говорили о чем-то без меня?

– Сейчас у меня есть дела в деревне, и прошу позволения покинуть вас на время, - быстро закончив трапезу, Фелисия поспешила уйти. Дела с травкой, что является хорошим красителем ее, естественно, интересовали меньше, нежели собственная свадьба с человеком, которого она уважала и любила всем сердцем, но сейчас она не знала, как себя вести и куда деть руки.

– Да, леди, мы не смеем задерживать вас, тем более ваша сестра рассказала мне, что именно благодаря вам люди пережили зиму, и замок сейчас не в долгах, чего все ожидали, а достаточно богат, и благосостояние его растет, - ненавязчиво ответил Уильям. Фелисия быстро поклонилась и вышла.

«Черт подери, что тут вообще происходит, неужели он сам принял это решение? Ведь ему тяжело будет жить с нелюбимой женщиной, вдали от своего дома, от дела, которое для него важнее собственной жизни» - думала Фелисия, быстро шагая в сторону деревни. Двое стражников тенью следовали за ней.

С момента возвращения в замок многое изменилось, и это была заслуга Эдварда – маршала, который теперь имел одну общую тайну со своей хозяйкой. Фелисия хорошо понимала, что будь он плохим человеком, то она имела бы сейчас рядом страшного врага, но надежда на то, что не все люди – предатели, и не все люди думают только о наживе, не покидала ее. Эдвард сейчас налаживал новую жизнь в замке, куда не могли проникнуть лишние люди, где проверяли любого, кто был близок к хозяйкам. Вот и сейчас, двое стражей шли за ней, и ей не пришлось звать кого-то, просить дать охрану.

Старая Магда, что удивительно, стала выглядеть лучше - она ходила между столами, что построили прямо в ее дворе, и давала указания девушкам, которые перетирали траву в ступках. Голос ее был уверенным и строгим.

Фелисия долго стояла за изгородью, наблюдая за их работой, и все больше уверялась в правильности своих действий – человек, который хорошо знает свое дело и любит его, не только многое даст окружающим, но и сам будет счастлив.

– Магда, я вижу, твои ученицы скоро справляются, и у вас уме много запасов, - подала голос Фелисия.

– Де, леди, позади дома всю землю засадили вайдой, и первую половину дня мы трудимся на грядках, пока не очень жарко, а вторую – здесь, в тени. Я рада, что вы вернулись раньше обещанного. У меня уже есть запас, что можно использовать для окрашивания, да и овец и коз уже остригли, - довольно улыбаясь, присела на лавку старуха. – Внучка, принеси леди нашего отвара с ягодами, - крикнула она в сторону.

– Я хочу красить шерсть здесь же, в деревне. Магда, ты лучше знаешь людей, что хорошо красят, вот и пришла к тебе за советом, - присела рядом с ней Фелисия.

– Говорят, вы приехали с женихом, и вам должно быть, не до этого сейчас.

– Это так, но до свадьбы есть время, и мне не терпится начать.

– Хорошо, госпожа, завтра я соберу женщин, и отправлю к вам…

– Нет, не стоит, я сама приду сюда после обеда. Соберите их здесь, и приготовьте все, что нужно для первого окрашивания. Я хочу посмотреть. Швеи тоже придут, нужно, чтобы все понимали, что им придется делать, - Фелисия встала, и прошлась вдоль столов еще раз. Полотенца, что висели на столах, и которыми девушки вытирали руки после работы, были прекрасного синего цвета. Она хотела сделать так, чтобы ярких красок в ее доме стало больше, хотя, беспокоило ее сейчас совсем другое, но работа – прекрасное средство от мыслей – в этом она была уверена полностью.