Глава 21

Мой план удался. Проснувшись с утра, я даже не вспомнила, как доползла до кровати и отключилась. Поэтому, немного подумав, решила не то чтобы повторить подвиг, но прополоть, если все-таки вылезло что-то лишнее, и взрыхлить. Федя же залег отмокать в ванну, поэтому мне не мешал проснувшейся с расширением территории тягой к огородничеству.

Но поползав с часок вдоль грядок с маленькими вилами, я устремилась к уже облюбованной мной яблоне, и снова задремала у нее. В этот раз уже не удивляясь, происходящему во сне. А разбудил меня домовой.

– Варюшка, ты чего? Ой, я тебя потревожил?

– Да я тут с садом энергиями обменивалась… А ты что, накупался? Быстро, однако…

– В смысле? Я никуда не торопился, но я не медленный! – возмущенный взгляд паучка меня пристыдил, сама не знаю за что. – Я кушать хочу!

Пришлось вставать, самой топать в душ и заниматься готовкой. Благо, воду мне Федя притащил. Я достала мясо, мелко нарезала его, обваляла в соли и специях, и бросила на сковороду. А когда зашковрчали масло с жиром, по кухне поплыл неповторимый аромат, и очень захотелось шашлыка. Погода шептала. Надо просто было дойти до кузнеца и заказать мангал с шампурами. Интересно, а шашлык на рынке народ бы брал? В лаваше, с розмарином или тимьяном… Ой, что-то я разошлась…

Тут вспомнилось, что неплохо бы сварить еще компота. И навестить соседку тоже, а то последний раз уж больно она переживала. Пожилым вредно сильно расстраиваться. Впрочем, всем вредно.

Поэтому, после обеда я наварила компот с мятой, и отправилась к ней. Хотела было крикнуть, позвать ее, да калитка оказалась открытой. Странно, но мало ли, вдруг кто в гости приехал. Если да, то оставлю компот и вернусь к себе.

Я уже дошла почти до крыльца, когда из открытого окна до меня донесся разговор. Он шел на повышенных тонах и оба собеседника сердились. Но мое желание рвануть на помощь к бабе Доке мгновенно утихло, когда я разобрала о чем шла речь.

– Что ты тянешь время Докранна? – этот мужской голос я слышала раньше. Вспомнить бы где… И к кому он обращается? Насколько помню, соседку зовут Евдокией. – Мы можем упустить момент, и тогда все обернется прахом!

– Девчонка должна привязаться ко мне! Разочароваться в мужчинах! Крепко разочароваться. Лучше всего помочь ей влюбиться по уши, а потом заставить поверить, что ее предали! Раньше это срабатывало идеально. Они и сами потом жить не хотят. И только тогда с последней погибшей в роду силы этого рода перейдут ко мне полностью. И тогда можно будет убить Бартоша, чтобы мы обрели свое бессмертие, – и это говорила баба Дока? И ведь под «девчонкой» она имела в виду меня!

– И ты была отомщена? – мужчина усмехнулся. – Неужели за столько лет не насладилась местью?

– Думаешь, ради такого сомнительного удовольствия я до сих пор хожу в виде старой карги? И мне не надоело? Пусть взварчики этой дурехи облегчают жизнь, но все же… Ты-то моложе меня на шестьдесят лет, а выглядишь лучше!

– Когда размениваешь третью сотню, то это уже не важно. И у Бартошей древо оказалось поветвистее. Но твои зато хитрее, упрятали куда-то веточку, влив прорву энергии, вот тебе и не досталось ничего.

– Да, Кирения к смерти могла только землю подпитывать. Но умирать отказывалась, словно ждала чего-то. Видимо, дожидалась, когда девчонка вырастет и окрепнет, – наверное, она была права… И я мысленно поблагодарила прабабушку за помощь. – И хватило ее силы лишь жизнь во мне поддержать. Вот и страдаю из-за нее.

– Так и страдаешь? – интересно, кто ей этот мужчина? Родственник? Любовник? И тут до меня дошло, что этот голос один в один, как у друга семьи Бартоша, которого я слышала тогда, после магического срыва. А я стою здесь посреди двора! Меня же могут в любой момент увидеть!

Я рванула к калитке, но споткнулась, шлепнулась и разбила банку. И на шум выбежали те, встречи с кем мне так хотелось избежать.

Мы замерли друг напротив друга, в воздухе повисло напряжение. Такое, что даже птицы умолкли. Я не сразу взяла себя в руки и навесила приветливую улыбку, но все же постаралась. Так же, как и эти двое.

– Светлого дня, баба Дока! – и как я раньше не замечала, насколько злые у нее глаза? Старые, темные, словно на тебя смотрит сама тьма. И этот прищур, будто я в чем-то провинилась. Впрочем, да. Банку же разбила. – Ой, так неловко вышло. Хотела компотом вас побаловать, да споткнулась.

– Ой, не переживай, Варюшка, – сахарным тоном протянула старушка и всплеснула руками. – Проходи, я сама уберу. Или вот, сынок поможет. Кстати, познакомься, мой старшенький, Тод, – мужчина расслабился, но меня это не обмануло. Все в нем говорило о видимости спокойствия. От него исходила энергия убийцы. Того, кто не задумываясь пустит в ход и руки, и нож, и вообще все, что окажется под теми самыми руками.

– Очень приятно, госпожа Ельник, Тодеус Линк. Матушка про вас говорила много лестного. Мы сейчас хотели отобедать, присоединяйтесь к нам.

– Взаимно! Благодарю, я только поела. Но с радостью выпью с вами компот, – интересно, хоть что-то было правдой из того, что она мне говорила? – Сейчас только за другой банкой схожу.

– А давайте я вам помогу, – он сделал шаг вперед, а я отступила ближе к калитке.

– Да нет, я сама, я быстро, – мои ноги уже несли меня на улицу.

– Идиот! Она все поняла! Все слышала! Хватай ее! – не выдержала соседка, и Тод рванул за мной, бабка тоже, но было поздно, я уже припустила по улице к своему дому.

И чуть не снесла засмотревшегося на облака Соряна. Тот мгновенно оценил ситуацию, схватил с дороги какой-то камень и очень точно попал первому преследователю в голову.

– Ко мне! Бегом! – Заорала я на него.

К счастью, пацан понятливый и даже обогнал меня. Но ключа-то у него нет. Он обернулся, и по его округленным глазам и открытому рту стало понятно, что позади меня что-то ужасное. Отреагировать я не успела. Мальчишка неведомым мне образом дернул меня за руку и оказался между мной и какой-то черной гадостью, которую запустила в нас старушка. А потом вскрикнул и упал мне на руки.

Я оторопела на секунду, но глянув на соседку и ее ухмылку, а еще на то, как неторопливо она начала двигаться в мою сторону, словно зная, что никуда не денусь, и во мне словно силы прибавилось. Тем более, пришел в себя, вырубленный мальчишкой Тод.

От предположения, что если я сейчас не потороплюсь и не утащу Соряна, то мы поляжем тут оба, во мне словно силы прибавилос. Я подхватила его и понеслась к дому. Только калитку захлопнуть успела и ключ повернуть, как в нее что-то ударилось. Или кто-то… Но я уже торопилась в дом. Дверь распахнулась передо мной сама по себе, за ней стоял недоумевающий домовой.

– Хозяюшка, что произошло? И что с ним? – Паучок пробежался по положенному мной на пол мальчике, пока я закрывала дверь. – Чую темное! Зачем ты его в дом приволокла?

– Он закрыл меня собой, Федя. Пострадал из-за меня. Спасал, понимаешь? И я должна отплатить ему тем же! – видимо, адреналин стал отпускать, так как мне вдруг стало очень страшно. До ужаса, и я мелко затряслась, опускаясь рядом с Соряном.

– Так или на кухню давай его, или в гостиную, все же пол не лучшее место для человека, – он подхватил воздушным потоком мальчика, как раньше ведра и ящики, и направил его на кухню, из гостиной выплыла следом за ним диванная подушка. – Только, боюсь, хозяюшка, я здесь бессилен. Мой удел ухаживать… За домом, за садом, может даже за человеком, но вылечить или избавить от заклятия ведьмы – нет. Вопрос только, где вы ведьму нашли? И чего ей от вас было надо? Ты же к соседке собиралась…

– Она и есть ведьма. Та самая, которая наши с Бартошем рода прокляла. И они с ее сыночком, не знаю уж настоящим или нет, сейчас усиленно штурмуют наш забор с калиткой, – вдруг до меня дошло, что забраться в дом для двоих, владеющих магией, людей, не такая уж великая проблема. – Ой, что же делать?

– Так вот кто о мою защиту бьется! А я-то думаю, в чем дело. Стой, как это соседка – ведьма? Ничего не чувствовал… Ни раньше, ни сейчас!

– Да там не просто ведьма, а вампир какой-то, силы из рода они выпивали. Докранна, так зовут Доку на самом деле, из моей семьи, а Тод, прикидывающийся другом семьи Бартоша, из его. И им уже больше трехсот лет. Видимо, есть опыт скрывать свои умения от всех.

Все это время, пока мы разговаривали, я пыталась нащупать пульс у мальчика и проверить дыхание. Пока он был жив, но что это была за черная гадость, и как она действует, не известно.

– Давай, вестник Бартошу отправляй. Я позабочусь о Соряне, – он выстроил в ряд банки с компотом и вареньем и достал ложку. – А что, от темной магии ведьм поможет только светлое волшебство, а оно у тебя проявляется через готовку. Что поделать, – развел он передними лапками и открутил первую крышку. Я же попыталась сосредоточиться на заклинании вестника.

Но все у меня работало не так, как в книжке. С третьего раза начал формироваться его образ, но рассыпался искрами, не продержавшись и минуты. Я не успевала даже «записать» сообщение. А еще взгляд нет-нет, да и обращался к мальчику с домовым, но последний лишь отрицательно качал головой. Он снова превратился в маленького черного йети, чтобы удобнее было держать ложку.

И вот, наконец, моя птичка закрепилась, а я внутренне успела порадоваться, как в окно кухни постучали, и моя концентрация полетела в тартарары. Вместе с волшебством.

– Мы же тебе помочь хотим, глупая! – запела из-за стекла соседка. – От заклятия избавить.

– Ага, вместе с жизнью. Нет, спасибо! Только после вас, – ответила я, разозлилась и от злости выдала такой магический импульс, что вместо птички у меня вышел истребитель. Которому я быстро выдала все, что произошло за последние десять минут. А после он устремился вверх с невероятной скоростью, пролетев сквозь потолок.

– Идиотка! – не сдержалась бабка. Ладно хоть мое волшебство она не видела и наговаривала сообщение я не очень громко. Нечего ей знать о скором прибытии еще одного противника. Теодор все-таки инквизитор, знает, как с такими бороться. – Если ты не выйдешь, то мы убьем смотрителя! – да, конечно, сначала меня, потом его, такой у них и был план. Дудки!

Плюнула я на старую каргу, исходящую злобой на улице, и вернулась к Домовому с Соряном. Мальчик стал еще бледнее и холоднее. Словно что-то замораживало его изнутри.

– Оно словно вытягивает из него жизнь, – мой всхлип разрезал тишину. – И что, ни от чего даже чуть-чуть не приостановился этот процесс? – Федя опустил голову, и я без ответа поняла, что нет. Соряну ничего не помогало. – Виноград… На Земле его называли «ягодой жизни». Феденька, а вдруг поможет?

– Сейчас, родная. А ты базилик возьми и калган, последний вообще против любых заклинаний используют, Кирения говорила, что связи он рвет магические. Мальчик-то не маг, дара нет, ему не повредит, а вот заклятию… Вполне возможно, – домовой поспешил в погреб, а я к ящику со специями и кастрюлям.

Базилик, конечно, как я помнила, используется в любовных обрядах да финансовых, но в записях Кирении было, что он отгоняет нечистое. То есть для дела пойдет. Корень калгана нарезанный и просушенный, я нашла в самом дальнем углу ящика. К этому времени уже закипела вода с сахаром, и Федя мыл виноград, косясь на нашего пострадавшего. Мы подождали немного, чтобы сироп загустел, а потом отправили туда ягоды и травы. Счет шел на минуты, поэтому я не стала ждать, когда виноград натомится, и, помешивая, слегка придавливала на него. Но минут десять пришлось подождать, а потом еще добавить воды и довести до кипения, ведь жиденькое лучше проникнет внутрь. Под конец я уже рыдала в три ручья, поливая слезами кастрюлю и моля местных богов, про которых так ничего и не узнала, чтобы мальчик очнулся и избавился от той гадости, что послала в меня бабка. А она тем временем зудела под окном.

– Я всю деревню на тебя натравлю. Скажу, что ты ведьма, все уже видели, что твоя отрава волшебная. Разнесут твой домик по камешку, по бревнышку. И пока ты будешь от них отбиваться, мой сыночек убьет твоего смотрителя, – она мерзко расхохоталась. А потом вдруг ее тон резко изменился. – Варюшка, да что ж ты творишь, окаянная? Зачем мальчонку губишь? Брось ты это дело девонька! – видимо, кто-то шел по улице, и бабка решил претворить свой план в реальность.

– Евдокия, ты чего под окнами ведьмы полоумной трешься? – раздался знакомый визгливый голос. Черт бы побрал вездесущую Полашку. Как же она не вовремя!

– Так отговариваю твоего младшего убивать! – ух, как старушка играет! Ей бы и Станиславский поверил. – Залез в дом, вот и ополчилась она на него, – ну ты и сказочница, баба Дока! И как только оттуда мог увидеть лежащего на скамейке мальчика?

Протиус же даже не засомневалась в ее словах и ломанулась к дому. Я этого не видела, но слышала, как опасно тренькнуло стекло. Только мой домовой был в состоянии защитить жилище от подобного, даже не отрываясь от основного дела – он остужал наше варево. Женщина же взвыла раненным животным, предприняла еще пару попыток прорваться через окно, покричала, призывая людей помочь, и притихла. Я же уже приподняла Соряна и, разжав ему рот, влила ложку получившегося виноградного сиропа. Реакции никакой не было.

– Еще лей, еще! Чувствую, что тьма затрепетала! – взвился с места Федя. Я зачерпнула еще, а потом еще, но больше никакой реакции не было. А вот на улице стало шумно.