Глава 8

Уложив Лизу в постель и прочитав ей новую главу “Алисы в стране чудес”, на которую мы недавно переключились, я спустилась вниз.

Гости разошлись, но в гостиной еще остались следы былого праздника – воздушные шары, конфетти и обрывки оберточной бумаги.

Где-то здесь я оставила свой мобильник, но почему-то его нигде нет…

– Это ищешь? – спросил Антон, протягивая телефон и черную визитку.

– Да, спасибо.

Я протянула руку чтобы взять телефон, но Антон одернул его назад и схватив меня за запястье притянул к себе.

– Хорошо провела вечер? – запах коньяка ударил мне в лицо, а от гневного взгляда Ржевского, стало не по себе.

– Антон Игоревич, отпустите.

Как будто придя в себя, Антон разжал руку и протянул мне смартфон.

– Прости, не хотел тебя напугать. Посиди со мной, пожалуйста.

Я опустилась на диван, и дальше произошло то, чего я никак не ожидала – Ржевский лёг, положив голову мне на колени и взяв меня за руку.

– Ты не понимаешь… Всё это так сложно, все эти соответствия… Я не могу позволить себе любить того, кого хочу, жить так, как хочу. Я постоянно должен думать наперед, думать как меня воспримут в обществе. И главное, я постоянно должен думать о Лизе. Если ты ее бросишь, если ты бросишь нас…

Мне стало его ужасно жаль. Обычно такой сильный и уверенный, сейчас Антон был как маленький мальчик, который совершенно не понимает, что ему нужно делать.

Я провела рукой по его волосам, заметив, что седых волос становится всё больше. Могу ли я помочь ему? И нужна ли ему моя помощь?

Перехватив мою ладонь, Ржевский поднес ее к щеке. Затем он поднялся, и его лицо оказалось прямо напротив моего. Я замерла, понимая что сейчас произойдет, и понимая, что я никак не могу этому сопротивляться.

В то же мгновение, Антон обхватил ладонями моё лицо, и поцеловал меня.

За моей спиной раздались шаги, и Ржевский резко отстранился.

– Антон Игоревич, я могу всё убирать? – голос Галины Владимировны звучал тихо, но даже спиной я почувствовала ее осуждающий взгляд.

– Можете оставить на завтра, сегодня уже поздно, отдыхайте. Тем более, я планировал вызвать клининг.

– Нет, вы знаете, у меня завтра очень много другой работы, а пока приедет клининг, мы зарастём грязью. Позвольте я немного приберусь.

Понимая, что спорить с домоправительницей бессмысленно, Антон кивнул. Я, стараясь не встречаться взглядом ни с ним, ни с Галиной Владимировной, поднялась, чтобы пройти в свою комнату.

– Поднимешься ко мне, спросил шепотом Антон, придержав меня за плечо.

Если бы он спросил об этом пять минут назад, я могла бы потерять голову и согласиться. Но сейчас, скинув пелену эйфории, я отрицательно помотала головой, понимая что скорее всего в нем бушуют коньяк и чувство ущемленного самолюбия, из-за моего разговора с Алексеем.

Но даже если и так… Как только я оказалась в своей спальне, первым делом я разорвала и выбросила черную бархатную визитку.

Я никогда ему не позвоню, потому что моё сердце принадлежит совсем другому человеку…

Утром стало понятно, что мои страхи были не пустыми – во время завтрака Антон сухо поприветствовал меня, не отрываясь от телефона.

Несмотря на то, что я была к этому готова, грудь сковала ужасная боль и обида. Всё заходит слишком далеко.

– Антон Игоревич, я могу взять несколько дней выходных? – Также сухо спросила я, помогая Лизе убрать со стола посуду, после завтрака.

– Что за повод? – Удивленно вскинул бровь Ржевский, продолжая копаться в телефоне, и не желая встречаться со мной взглядом.

– Мне нужно съездить к маме. Она болеет, а я давно у нее не была.

– Можно с тобой? Пожалуйста-пожалуйста! – взмолилась Лиза, поочередно глядя на отца и на меня.

– Я могу взять Лизу с собой, если Вы позволите.

– Нет, Лиза останется дома. Ты можешь ехать, даю тебе три дня.

Три дня – это очень мало, но я не стала спорить, понимая, что сейчас для этого не самый лучший момент. Вернувшись в свою комнату, я заказала билет, и поднялась к Лизе, чтобы с ней попрощаться.

– Когда ты приедешь? – Спросила девочка, глядя на меня глазами, полными слез.

– Через три дня, не грусти. Я очень скучаю по маме, и мне обязательно нужно ее навестить.

– А твоя мама любит тебя?

– Конечно. И тоже очень скучает.

– А я по своей не скучаю, потому что она меня не любит. Папа думает что я не знаю, но Галина Владимировна сказала мне, что моя мать кукушка и я ей не нужна.

От слов Лизы я пришла в бешенство. Казавшаяся всегда мудрой и спокойной, домоправительница совершила ужасное, сделав такое заявление. Ни разу за время своей работы я не посмела поднять эту тему, не говоря уже о том, чтобы высказать Лизе своё мнение о ее матери.

– Ну, Галина Владимировна может ошибаться. Я уверена, что твоя мама на самом деле очень тебя любит, просто у нее сложились обстоятельства…

– Ты тоже меня бросишь? – Лиза перестала плакать и стала очень серьезной. Её лицо мгновенно стало взрослым, и большие карие глаза упрямо ждали от меня честного ответа.

– Так. Давай с тобой договоримся. Пока я в отъезде, ты остаешься за старшую. Мне нужно быть уверенной в том, что ты не пропустишь занятия и будешь есть по утрам кашу. Могу я на тебя положиться?

Я обняла Лизу, радуясь тому, что мне удалось сменить тему нашего разговора. Потому что я не хочу ее обманывать. Я действительно еду домой, чтобы подумать.

Кинув в сумку паспорт, зарядку и зубную щетку, я попрощалась с Галиной Владимировной и вышла из дома, вызывая через приложение такси.

В этот момент во двор въехал черный внедорожник, из которого вышел Алексей.

– Аня, здравствуйте, рад видеть вас. Антон дома?

– Да, был у себя. – Я улыбнулась, и отошла в сторону, чтобы пропустить гостя на узкой тропинке.

– Вы уходите? Жаль, хотел застать вас, надеялся что все же вы выпьете со мной кофе.

– Как-нибудь в другой раз, сегодня я уезжаю.

Заметив подъезжающее такси я прошла немного вперед, но Алексей догнал меня.

– Могу я тогда вас подвезти? Аня, пожалуйста. Обещаю, не украду ни минуты лишнего времени.

Я обернулась, и увидела что Антон наблюдает за нами, стоя у панорамного окна в гостиной. На долю секунды мне захотелось ему отомстить и принять предложение Алексея… Но только на долю секунды.

– Нет, спасибо, но я как-нибудь сама.

Я села в такси, надеясь поскорее уехать от всей этой суеты. От Антона, от лицемерной Галины Владимировны, от навязчивого Алексея.

Вот только Лиза… Как мне не хочется с ней расставаться…

Ночной поезд, это лучшее, что могло со мной случиться сегодня. Расположившись на боковушке, я взяла чай в стеклянном фирменном стакане, и поджав ноги уставилась в окно.

Август прекрасен для таких путешествий – природа открывает все краски припрятанные до этого в закромах, и кажется, что нет ни одного повтора, среди фрагментов пейзажа.

Вагон оказался почти пустым, что редко бывает в это время года, и я спокойно смогла сосредоточиться на своих мыслях, засыпая под убаюкивающий шум колёс.

Мама встретила меня тёплыми объятиями и вкусной домашней едой. После шикарного дома Ржевского, наша крохотная двушка в хрущевке стала казаться мне еще меньше.

Но несмотря на это, я почувствовала себя очень легко. В моей комнате все осталось нетронутым – постеры на стене, вязанный из тряпичных полосок коврик возле кровати, стопка с аудиокассетами.

Помню как мама подарила мне на день рождения магнитофон, за который она еще полгода отдавала долг.

Переодевшись в свой старый спортивный костюм, я пришла на кухню. Мама прихрамывая разогрела тушеную картошку с котлетами, и села на табуретку передо мной.

–  Устала с дороги? – ласково спросила она, поглаживая мою ладонь.

– Нет, мамочка, всё нормально. Расскажи лучше, как твоё здоровье? Ты купила лекарства?

– Купила, моя хорошая. Чтобы я делала без тебя… Расскажи мне, как твоя работа? Как твоя воспитанница?

– Мам, мне совет твой нужен…

Я рассказала маме обо всем, избегая только подробностей о начале моей службы в доме Ржевского. Мне совсем не хочется, чтобы мама переживала, поэтому я просто сказала что устроилась к нему по знакомству.

В остальном я была с ней очень честна. Рассказала и про прогулку в парке, и про отпуск на море, и про недавний поцелуй.

В молодости мама была очень красивой женщиной. К большому сожалению, и невысокий рост, и невыразительные черты лица, я унаследовала от папы.

Именно ради него мамочка оставила карьеру, бросила свою докторскую и посвятила себя семье.

Она мечтала о детях, но отец считал что они должны встать на ноги, добиться высот. А потом маме исполнилось сорок пять, и она уже потеряла всякую надежду. Когда отец узнал о беременности, первым требованием был аборт, только вот на этот раз мама у него на поводу не пошла. У них родилась я, но очевидно, что его отцовские чувства так и не проснулись.

Услышав мою историю, мама тяжело вздохнула и поджала губы.

– Ты что же, хочешь как я, всю жизнь из-за мужика поломать? Он будет об тебя ноги вытирать, а ты и рада терпеть?

– Нет, не хочу. Но Лиза…

– Это не твоя забота! Да, девочку жаль. Мать кукушка, отец-подлец. Но ты что, думаешь она когда вырастет, твои жертвы оценит? Ты в какой-то момент проснешься, а тебе пятьдесят. Ни детей, ни друзей, ни работы. Лиза твоя уйдет во взрослую жизнь. Поверь, с деньгами ее папы она не станет сидеть на месте и кого-то жалеть.

Мама совершенно права, я и сама все это хорошо понимаю. Но когда она повторила фразу домоправительницы, про “мать-кукушку”, мне снова стало не по себе.

Будто прочитав мои мысли, мама добавила:

– Не вздумай ломать свою жизнь. Не для этого я тебя рожала. Внуков застать я уже и не мечтаю, слишком стара. Но умирать, зная что ты подтираешь сопли чужому ребенку, пока какой-то подонок об тебя ноги вытирает, я не хочу. Ишь, не может он тебя в люди вывести! От людей нужно таких как он изолировать!

Я встала и обняла маму, заметив, что она начинает заводиться.

– Не нервничай, давление поднимется. Давай лучше чай пить. Есть коровка?

Вопрос вернул маме спокойствие – с самого моего детства, у нее всегда припасены для меня любимые конфеты на верхней полке буфета. Вот и сейчас она достала маленький кулёк, выкладывая на стол любимое лакомство.

Я провела дома два замечательных дня, стараясь посвятить это время маме, а не размышлениям. Это оказалось сложновато – Лиза очень скучает, поэтому мы часто с ней созваниваемся и подолгу болтаем.

Но несмотря на это, разговор с мамой и короткий отпуск помогли мне принять решение. Я вернусь на работу, дождусь начала учебного года, и после этого уйду. Мне будет сложно расставаться с Лизой, но оставаться в доме Антона мне будет гораздо сложнее.

Занимая уже привычную боковушку в поезде, я была уверена в своем решении. Мне казалось, что уже ничего не может его изменить, тем более, что я сказала маме, что через пару месяцев приеду домой, и попросила ее поискать мне работу в нашем городе.

Только вот когда я вышла на перрон, я услышала знакомое и такое родное щебетание. Ко мне навстречу бежала смеющаяся Лиза, и шел Антон, с большим букетом кремовых роз.